Инь Шэнтянь подошёл к делу сугубо официально: по рыночной цене перевёл деньги объекту ночной страсти босса, попутно пожелав раздобыть контактные данные этого паренька на случай, если шеф решит повторить.
Кто же знал, что тот лишь горько вздохнул:
— Братец, для меня с господином Шао это была разовая сделка. Я господину Шао не приглянулся, вчера он ко мне даже не притронулся. Сказал, что голова болит, и заставил делать ему массаж. Я всю ночь массировал, у меня пальцы отсохли...
Да он стоял колом, и при этом ничего не было! Настоящее оскорбление, блин!
Глава 5. Розарий
Вернувшись домой, Шао Юньчжун сразу же направился на второй этаж в спальню.
Проведя вне дома целый год — *тьфу*, пробыв вне дома целую ночь, он немного остыл и теперь хотел загладить вину перед Пэй Сюэи, одарив того приветливой улыбкой. Дорога домой была заполнена репликами примирения, которые он без устали повторял про себя.
Раз уж они поругались, Шао Юньчжун был не против первым пойти на уступки — в конце концов, это он довёл Пэй Сюэи до такого состояния. К тому же, учитывая нрав Пэй Сюэи, тот ни за что не стал бы первым мириться. Если бы Шао Юньчжун не проявил гибкость, их холодная война продлилась бы до самой кремации.
Но в спальне его жжал облом — Пэй Сюэи там не оказалось.
Наверное, ушёл читать в кабинет.
Этот человек не любил излишней активности, и даже его хобби отличались тишиной и созерцательностью.
Похмелье давало о себе знать, в голове шумело. Шао Юньчжун, всё еще источая винный перегар, рухнул на кровать и принялся массировать пульсирующие виски.
Это была спальня Пэй Сюэи.
У Шао Юньчжуна имелась и собственная, но он ночевал там крайне редко. В глубине души они с Пэй Сюэи были единым целым, мужем и женой, а с какой стати супругам жить раздельно? Ночью нужно обязательно прижимать любимого человека к груди.
Если же говорить об этой привычке спать в обнимку, то у неё была долгая предыстория.
Она укоренилась еще с детских лет. Тогда Пэй Сюэи только-только появился в Клане Шао, и Шао Юньчжун находил его невероятно красивым, робким и плаксивым, поэтому возился с ним, как с котенком или щенком. Пэй Сюэи боялся спать в одиночестве, и Шао Юньчжун каждую ночь ложился рядом.
Шли годы, они выросли. Пэй Сюэи вытянулся, возмужал ментально и начал жаждать личного пространства — ему больше не требовалось, чтобы кто-то спал с ним рядом, а вот сам Шао Юньчжун от этой привычки отвыкнуть уже не смог.
Пэй Сюэи устраивал из-за этого бунты, но безрезультатно — всякий раз Шао Юньчжун жестоко их пресекал.
Лёжа на кровати и вспоминая детские годы, Шао Юньчжун невольно улыбнулся уголками рта. Сян Цидун был прав: Пэй Сюэи — его возлюбленный с детских лет, его драгоценное сокровище, смысл всей его жизни. Как можно не любить столь прекрасного и милого спутника?
Переполненный самодовольством, он повернулся набок, зарывшись половиной лица в подушку, и тут же ощутил, как воздух вокруг наполнился ароматом Пэй Сюэи. Это мгновенно пробудило дремлющее с прошлой ночи желание.
В нижней части живота вспыхнуло поднимающееся пламя.
Расстегнув ремень, Шао Юньчжун с лихорадочной спешкой принялся приносить себе облегчение.
Вообще-то он не отличался аскетизмом; напротив, распробовав запретный плод впервые, он не знал умеренности в постели и почти каждый раз доводил партнера до исступления и мольбы о пощаде.
Но вчерашнее воздержание длиной в целую ночь, помноженное на то, что он несколько дней не прикасался к Пэй Сюэи, дало о себе знать — он кончил очень быстро. Стоило лишь вдохнуть запах Пэй Сюэи, как разрядка наступила столь стремительно, что это вызвало у него лёгкое раздражение.
Едва завершив процесс и всё ещё погруженный в остаточную волну удовольствия, он услышал стук в дверь.
Нахмурившись и испытав легкое неудовольствие, он бросил:
— Войдите!
Вошедший слуга выглядел перепуганным до смерти, его голос откровенно дрожал:
— Второй молодой господин... Беда! Катастрофа!
Шао Юньчжун раздражённо поморщился:
— Какая ещё катастрофа? Сначала разберись со своим языком, а потом докладывай!
— Это... Это молодой господин Пэй! Он выдергал все цветы в Розарии, а теперь громит теплицу! — в панике выпалил слуга. — Умоляю, сходите взглянуть!
Не успело замереть эхо этих слов, как Шао Юньчжун сорвался с места единым порывом.
Розарий располагался во внутреннем дворе. К настоящему моменту там уже собралась немалая толпа, но никто не решался приблизиться — даже старый дворецкий находился среди зевак, встретив появившегося хозяина беспомощной, горькой улыбкой.
Шао Юньчжун сразу догадался: слуги не смогли совладать с Пэй Сюэи и побежали за дворецким в надежде, что тот урезонит бунтаря. Но Пэй Сюэи был глух к любым уговорам, переубедить его — задача практически невыполнимая.
Раздвинув толпу, он увидел, что Розарий превратился в сплошные руины, а Пэй Сюэи истово лупит клюшкой для гольфа по стеклу оранжереи.
Внутри находились исключительно те сорта, которые Шао Юньчжун взлелеял собственными руками.
Некоторое время он неподвижно смотрел на фигуру Пэй Сюэи, погрузившись в оцепенение.
Каждый работник в Усадьба семьи Шао знал: Розарий — важнейшее место во всей усадьбе. Господин и госпожа Шао приказали разбить его специально к рождению сына. Поскольку он рос ровесником этих цветов, сад приобретал для Шао Юньчжуна особый, сакральный смысл. Садовники ухаживали за ним с трепетной заботой, окружая поистине безупречным вниманием.
Впрочем, для самого Шао Юньчжуна, выросшего в атмосфере колоссального богатства, любые внешние ценности весили не больше пушинки. И если Розарий и входил в число немногих дорогих его сердцу вещей, то не только из-за совпадения по возрасту: именно здесь он впервые повстречал Пэй Сюэи.
В памяти всплыла картинка первой встречи — та завораживающая сцена на протяжении долгих лет регулярно навещала его во сне. Он никак не мог взять в толк, куда же делся тот милый Пэй Сюэи из прошлых лет?
Шао Юньчжун молчал долго, не отрывая взгляд и не произнося ни слова.
Его затяжное молчание обычно служило предвестником кровавой бури, и прислуга замерла в ожидании неминуемой расправы.
Однако вместо этого он неожиданно повернулся к помощникам и бросил:
— А он ел? Вчера вечером и сегодня утром?
Слуга, отвечавший за трапезы Пэй Сюэи, поспешно доложил:
— Вчера вечером еду приносили трижды — всё переломал. Сегодня утром завтрак лично принёс дворецкий — кое-что съел.
Лицо Шао Юньчжуна разгладилось, он тяжело вздохнул:
— Оставьте его в покое, пусть крушит. Выделите человека, пусть присмотрит за ним издалека, чтобы не порезался осколками.
http://bllate.org/book/39109/4936712
Готово:
