Дверь просторной комнаты на первом этаже была открыта настежь. Сидевшая внутри женщина средних лет первой заметила гостей. Она отложила бамбуковую корзину, которую плела, и с радостным удивлением поднялась навстречу:
— Сяо Ли? Что же ты не предупредил, что приедешь?
Цзянь Ли переступил порог, катя за собой чемодан, и пристроил его у стены.
— Мама! — улыбнулся он и тут же кивнул второй женщине, постарше: — Старшая тётя.
Оглянувшись, он заметил, что Цзян Чжань так и замер у порога с коробками в обеих руках.
— Чего застыл? Входи давай.
Цзян Чжань перешагнул порог вслед за ним. Матери Цзянь Ли он вежливо кивнул, произнеся «тётушка», а вот со Старшей тётей — той самой, что по дороге собиралась сосватать его спутнику какую-то кандидатку наук — ограничился лишь сухим, сдержанным кивком.
— Ты, должно быть, друг Сяо Ли? — Мать Цзянь Ли была приятно удивлена. Её сын с детства рос молчаливым и замкнутым; кроме Чжан Цзыяна, он отродясь никого домой не приводил. Обрадованная, она тут же подвинула Цзян Чжаню стул. Разглядев на госте дорогую, изысканную одежду, женщина заботливо протёрла сиденье чистой тряпицей: — Садись, скорее садись!
— Спасибо, — Цзян Чжань опустил коробки на столик у стены и сдержанно добавил: — Небольшой скромный подарок. Извините за беспокойство.
Шесть шикарных, утончённо упакованных коробок заняли почти всю поверхность журнального столика. Один их вид без слов кричал о немалой стоимости.
Мать Цзянь Ли прожила в этой глухой деревеньке почти всю жизнь. Местные ходили друг к другу в гости с простыми подарками: сигареты, выпивка да домашняя стряпня. Столь роскошные подношения от незнакомого человека смутили её и даже немного испугали:
— Да что вы, право... Пришёл в гости — и славно, зачем же такие дорогие вещи брать? Мы же не чужие...
— Это Цзянь Ли купил, я просто помог донести, — спокойным тоном соврал Цзян Чжань.
Улыбнувшись, женщина чуть расслабилась, хотя и бросила на сына сокрушённый взгляд:
— И зачем опять деньги разбазариваешь?
— Да ладно тебе, совсем немного потратил, — отмахнулся Цзянь Ли с лёгкой улыбкой, не став разоблачать ложь Цзян Чжаня.
На самом же деле все эти подарки Цзян Чжань подбирал лично. В основном это были элитные оздоровительные комплексы и биологические добавки для пожилых людей. И хотя Цзянь Ли твердил, что уже покупал матери нечто подобное, Цзян Чжань упорно тащил тяжести через всю дорогу.
Цзянь Ли видел эту заботу, оценил её про себя и потому перечить не стал.
Усадив гостя, мать Цзянь Ли отправилась на кухню поставить чайник. В этот момент Старшая тётя, завязав с племянником ни к чему не обязывающий разговор, плавно перевела тему на личную жизнь: спросила, есть ли у него девушка. Получив отрицательный ответ, она тут же загорелась азартом свахи.
— Сяо Ли, слушай меня! Девушка — просто загляденье, золотая! — Старшая тётя подняла вверх большой палец. — Ну и что, что старше тебя на пару лет? Как в народе говорят: «Жена старше на три года — богатство в доме навсегда!». Главное ведь чтобы люди ладили, а возраст — ерунда!
«Для неё возраст — ерунда, зато для генерального директора Цзяна это целая проблема», — мысленно иронизировал Цзянь Ли, а вслух вежливо ответил:
— Спасибо за заботу, тётушка, но я пока не планирую заводить отношения. Работы невпроворот, не хочу попусту тратить чужое время.
— Да что ты такое говоришь! Слышал поговорку: «Сначала семья, потом карьера»? Вот и женись сначала, а работа никуда не уйдёт! — недовольно возразила тётя. Видя, что племянника не пронять, она повернулась к молчавшему Цзян Чжаню: — Вот скажите, господин, разыскать хорошую пару — это ведь главное?
Цзян Чжань в этот момент как раз задавался глубокомысленным вопросом: какого чёрта он тащился за тридевять земель, чтобы присутствовать на смотринах собственного любовника? Поэтому вопрос женщины он пропустил мимо ушей:
— Переспросите?
Цзянь Ли попытался перехватить инициативу:
— Да ничего особенного, мы просто так...
Но зычный голос Старшей тёти без труда перекрыл его попытку:
— Я говорю, сначала надо создать семью, а потом уже карьерой заниматься! Сяо Ли парень уже взрослый, пора бы и о невесте подумать. Согласны со мной?
«Согласны? Да ни черта он не согласен! Тётушка, ты меня не сватаешь, ты меня под монастырь подводишь!» — паниковал про себя Цзянь Ли. Он уже собрался перевести тему, как вдруг Цзян Чжань совершенно спокойно произнёс:
— Вы абсолютно правы.
Цзянь Ли воззрился на него с немым изумлением: «???»
— Раз девушка так хороша, почему бы и не встретиться? — Цзян Чжань даже не взглянул на Цзянь Ли, продолжая с предельно серьёзной миной обращаться к тётушке: — Давайте договоримся о встрече на завтра. Посмотрят друг на друга, проверят, есть ли искра. Свадьбу сразу играть никто не заставляет, пусть для начала просто пообщаются.
Он под чистую зачитал аргументы, которые сам же слышал пару минут назад на улице. Человек посторонний решил бы, что этот солидный мужчина действительно искренне печётся о будущем Цзянь Ли. Но сам Цзянь Ли лишь хватался за голову: он-то прекрасно понимал, что генеральный директор Цзян просто заносит этот инцидент в свою счётно-помятую книжку мести.
Услышав такую поддержку, Старшая тётя просияла, будто нашла родственную душу, и азартно хлопнула себя по колену:
— Вот и я о том же! Сделаем так: я сейчас сбегаю к ней, узнаю, что да как. Если она не против, завтра устроим обед в городском ресторанчике! Девушка-то из соседней деревни, рукой подать! Если поженятся, родителям к ним в гости ходить — одно удовольствие!
За пару фраз дело дошло уже до свадьбы. Продолжи они ещё минут пять — и наверняка выбрали бы детский сад для будущих внуков. Цзянь Ли даже рта открыть не успел. В этот момент Цзян Чжань бросил на него многозначительный взгляд и вежливо кивнул женщине:
— Покорно благодарю за заботу.
— Ой, да какая там «забота»! — довольная тётя махнула рукой. В её возрасте сводничество было лучшим развлечением. Оценив привлекательную внешность и благородную выправку гостя, она с любопытством поинтересовалась: — А тебя-то как звать, соколик?
— Фамилия Цзян, имя Чжань, — сдержанно представился тот.
— А-а, Сяо Цзян! — расплылась в улыбке женщина. — Я же для Сяо Ли родная тётя, так что зови меня просто «Старшая тётушка», не стесняйся.
Лицо генерального директора Цзяна, которого уже с десяток лет никто не смел кликать «Сяо Цзяном», перекосила тонкая, едва уловимая гримаса. Набиваться в племянники он, разумеется, не стал.
Цзянь Ли рядом едва сдерживал смех. Одними губами он беззвучно дразняще артикулировал: «Сяо Цзян!». Цзян Чжань мельком метнул в него ледяной взгляд, но парень лишь беспечно пожал плечами.
Тётушка их игры в переглядки не заметила и с живым интересом насела на гостя:
— Сяо Цзян, а сам-то ты женат?
— Нет, — ответил Цзян Чжань и, заметив, как в её глазах вспыхнул азартный огонёк, сухо уточнил: — Тоже хотите подобрать мне кого-то?
— А почему бы и нет! — обрадовалась сватья. — У меня невест — целый список! На любой вкус: высокие, миниатюрные, пышечки, худенькие... Ты скажи, какие тебе нравятся, а я присмотрю!
— А кандидатки наук среди них есть? — не моргнув глазом спросил Цзян Чжань.
Цзянь Ли, как раз укладывавший клубни батата в тлеющие угли, от такой наглости дрогнул рукой, и клубень с глухим стуком шмякнулся прямо в золу.
— Кандидатки наук, говоришь... — Старшая тётя на секунду замялась, сочтя планку слишком высокой, и осторожно проговорила: — Пойду-ка я, пожалуй, сверюсь со своими записями...
Пока они беседовали, мать Цзянь Ли вынесла свежезаваренный чай. Цзянь Ли принял поднос, поставил его на столик и разлил напиток по пиалам. Попив чаю и поболтав ещё немного о пустяках, тётушка поднялась и попрощалась, сославшись на необходимость срочно связаться с той самой образованной девушкой.
Мать, совершенно не ожидавшая, что за время заваривания чая судьба сына окажется предрешена, с удивлением обратилась к Цзянь Ли:
— Сяо Ли, ты же раньше говорил, что по контракту с агентством тебе нельзя заводить отношения? Почему ты вдруг согласился на предложение тёти?
— Правила созданы для того, чтобы их обходить. Простая встреча никому не навредит, — вмешался Цзян Чжань. Ему страшно хотелось своими глазами взглянуть на эту драгоценную кандидатку наук, обещавшую золотые горы.
Коль уж сам босс дал добро, Цзянь Ли и подавно терять было нечего. В нём проснулся дух ехидства, и он с подвохом подхватил:
— И то правда, матушка, я ведь уже в том возрасте, когда пора влюбляться. Ну встретимся, пообщаемся — вдруг сходу искра проскочит? Глядишь, сыграем свадьбу в этом году, а в следующем уже внука вам богатырского подарим!
Цзян Чжань: «...»
«Ах ты мелкий паршивец!»
Слыша такие речи, мать спорить не стала. Сын вырос, и пускай сам решает свою судьбу.
День клонился к вечеру, приближалось время ужина. Раньше, живя одна, женщина просто разогрела бы полуденные остатки. Но теперь, когда сын привёз гостя, надлежало устроить достойный приём. Обув резиновые сапоги, мать отправилась на рынок за мясом, намереваясь по пути заглянуть в огород за свежей зеленью.
Едва за ней закрылась дверь, Цзянь Ли и Цзян Чжань остались в комнате один на один, уставившись друг на друга.
Видя, что Цзян Чжань мрачнеет на глазах и надвигается настоящая буря, Цзянь Ли смущённо почесал нос. Он раскопал в тлеющих углях запечённый батат, проверил мягкость пальцем и, выудив самый пропечённый клубень, протянул спутнику:
— Попробуй. Мама сама выращивала, сладкий — ужас.
Цзян Чжань брезгливо окинул взглядом обугленную деревяшку в его руках и давать волю рукам не спешил.
Прожив с ним бок о бок долгое время, Цзянь Ли прекрасно знал об его аккуратности и лёгкой брезгливости. К тому же высокому господину вряд ли приходилось раньше уминать печёнку прямо из углей. Беззлобно проворчав: «Вот ведь привереда!», Цзянь Ли аккуратно счистил обугленную кожицу, оставив лишь маленький кусочек снизу, чтобы не испачкать пальцы, обернул его салфеткой и вручил:
— Извольте кушать, генеральный директор Цзян.
Лишь тогда Цзян Чжань соизволил принять угощение. От горячего батата исходил ароматный парок. Сделав осторожный укус, он ощутил, как во рту разливается нежная, медовая сладость.
И впрямь невероятно сладкий.
Дождавшись, пока Цзян Чжань расправится с бататом, Цзянь Ли очистил клубень и себе. Быстро покончив с перекусом, он отправился промывать рис для ужина.
Цзян Чжань остался у очага. Греясь у огня, он медленно осматривал жилище Цзянь Ли.
Домик у семьи Цзянь был скромным: небольшой гостиный зал, где они находились, две спаленки, крохотная кухня да совмещённый санузел.
Полы здесь были без всякой плитки — обычный стяжечный цемент, штукатурка на стенах давно поблёкла от времени, но повсюду царила безупречная чистота. Каждая вещь лежала на своём месте. Несмотря на тесноту, дом казался удивительно уютным и обжитым.
Очагом служил старый железный таз, на дне которого толстым слоем лежала зола с тлеющими углями. На краю таза догорали ещё пара клубней, выгребленных Цзянь Ли. На столике остывал дешёвый зелёный чай — горчивший и почти лишённый аромата. В доме не было даже элементарных батарей отопления.
Каждая деталь этой обстановки чужда была привычному миру Цзян Чжаня, но в глубине души его неожиданно зародилось странное, едва изъяснимое чувство тепла.
Вскоре вернулась хозяйка. Цзян Чжань, гревшийся у входа, поднялся ей навстречу, порываясь забрать тяжёлую корзину, но женщина мягко отстранилась и с улыбкой проговорила:
— Да что ты, не нужно! На улице студёно, иди скорей к огню.
Особо помочь им Цзян Чжань всё равно бы не смог, так что, покрутившись немного рядом, он вернулся в комнату к жаровне.
Ужин приготовил Цзянь Ли: четыре простых блюда и суп — аккурат на троих.
Вымотанных двухдневным переездом гостей долго задерживать не стали. После недолгой беседы за чаем мать сама выгнала их мыться и отправляться спать.
Новый дом только строился, а в старом имелось лишь две спальни. В одной расположилась мать, поэтому Цзян Чжаню не оставалось ничего другого, как занять комнату Цзянь Ли. Хозяйка переживала, что сотворила неловкость и плохо приняла гостя, но сам Цзян Чжань считал такой расклад идеально подходящим — спать в одной постели с Цзянь Ли ему было не привыкать.
Спальня Цзянь Ли оказалась совсем крошечной: кровать, письменный стол да шкаф съедали почти всё пространство, оставляя лишь узкий проход шириной в метр. Привыкшему к роскошным хоромам Цзян Чжаню казалось, что стоит ему сделать неосторожный шаг — и он непременно заденет угол.
Хоть Цзянь Ли бывал здесь редко, мать регулярно прибиралась в его комнате. Постельное бельё и одеяла пахнули свежестью, так что, не считая лёгкого неудобства от тесноты, Цзян Чжань вполне освоился.
Вот только ночью какой-то деревенский пёс зашёлся лаем на всю округу, не замолкая до самого рассвета, из-за чего Цзян Чжань сумел задремать лишь под утро. Когда он открыл глаза, Цзянь Ли рядом уже не было, а на табурете подле кровати лежала приготовленная для него чистая одежда.
Деревенский утренний воздух отличался пронизывающим сырым холодом, заметно превосходившим городской. Едва выбравшись из-под тёплого одеяла, Цзян Чжань содрогнулся и проворно оделся, после чего вышел из комнаты.
Цзянь Ли раздувал угли в жаровне. Услышав шаги, он даже не повернул головы, лишь с трудом раздувая искорки и указывая кивком на пластиковый таз у стены:
— Проснулся? Сделай одолжение, иди покорми кур.
— Что ты сказал? — Цзян Чжань замер на месте, решил, что ослышался, и поражённо уставился на него.
Цзянь Ли наконец поднял взгляд и совершенно невозмутимо повторил:
— Кур покорми. Не видишь, у меня руки заняты?
Цзян Чжань вообразить не мог, что его, главу могущественной корпорации Цзянь, прямо с утра заставят кормить домашних птиц. Да кто? Его собственный содержанец! Это находилось за гранью здравого смысла.
— Ты вообще соображаешь, что говоришь? Забыл, кто ты такой?..
— Тысяча извинений, генеральный директор Цзян, — с широчайшей улыбкой перебил его Цзянь Ли. — Позвольте напомнить: срок нашего договора о содержании истёк вчера вечером. Нынче вы живёте на всём готовом в моём доме и едите мой хлеб. Так что от пары горстей зерна курам от вас не убудет!
Цзян Чжань: «............»
«Всего одна ночь — и бедный батрак возомнил себя хозяином положения?!»
http://bllate.org/book/39048/5175995
Готово:
