Фэн Дун успел навести справки о дораме «Опустившийся Месяц над Длинной Рекой». Главный антагонист, Главный надзиратель Лю Чуаньдэн, играл в сюжете важнейшую роль — это было очевидно каждому. До того как стать личным агентом Цзянь Ли, Фэн Дун пытался пристроить на эту роль другого своего подопечного, но тот провалил пробы и ушёл ни с чем. О том, что актёров на роли Лю Чуаньдэна и Лю Байчжу уже утвердили, Фэн Дун слышал краем уха, однако съёмочная группа держала имена в строжайшем секрете. И уж чего он точно не мог предположить, так это того, что оба образа достанутся Цзянь Ли!
Неужели Чжоу Цзинь отдал роли человеку без профильного образования, без опыта съёмок и хоть какой-то известности?
Ошеломлённый Фэн Дун воззрился на Цзянь Ли. Первой же мыслью, мелькнувшей в голове агента, было: насколько же всемогущ покровитель этого парня?
Цзянь Ли прекрасно заметил его реакцию, но пускаться в объяснения не стал. Убедившись, что никаких дел на сегодня больше нет, он собрался домой. На предложение Фэн Дуна выделить ассистента с машиной Цзянь Ли лишь качнул головой: Цзян Чжань предоставил ему автомобиль, а водительские права у прежнего владельца тела имелись. Утром он приехал сам.
Условившись о времени выезда на завтра, Цзянь Ли ушёл. Фэн Дун долго смотрел ему вослед, погрузившись в глубокие раздумья.
***
На следующее утро, строго в оговоренный час, Фэн Дун приехал за ним в Поместье Яшмовой Реки. Вместе с ним прибыл ассистент, Сяо Чжоу. Втроём они отправились в съёмочный павильон.
Едва они вошли, как навстречу им попался тот самый парень из съёмочной группы, что давал Цзянь Ли анкету на пробах. Завидев его, молодой человек расплылся в широкой улыбке:
— Учитель Цзянь, вы пришли! Гримёрка вон там.
— Доброе утро, Сяо Чжан, — отозвался Цзянь Ли. Он помнил, как к парню обращались в прошлый раз.
Сяо Чжан не ожидал, что новичок запомнит его имя, на мгновение обомлел, а затем просиял ещё ярче:
— С добрым утром, Учитель Цзянь!
Фэн Дун и Сяо Чжоу переглянулись в полном изумлении. С каких это пор к неотдебютировавшему новичку сотрудники съёмочной группы обращаются не иначе как «Учитель Цзянь»? Что же за фигура такая этот Цзянь Ли?
В тот день, помимо Цзянь Ли, костюмированную фотосессию проходили и другие актёры. Гримёры сбивались с ног, поэтому Цзянь Ли пришлось немного подождать. За его образ взялась визажистка лет тридцати. Она искренне восхищалась его идеальной, бархатистой кожей: хоть в шоу-бизнесе и хватало красавцев, но настолько безупречную кожу она видела впервые.
Цзянь Ли лишь мысленно усмехнулся: как-никак, стартовый набор, купленный ценой собственной жизни! Разве мог он быть плох?
Грим Лю Чуаньдэна требовал более глубоких, тёмных тонов, чем лёгкий образ Лю Байчжу, поэтому Цзянь Ли сначала отснялся в образе младшего брата, после чего вернулся в гримёрную. Когда визажистка закончила работу, Сяо Чжоу уже стоял подле с готовым костюмом.
Но стоило Цзянь Ли переодеться и выйти к публике — все присутствующие обомлели.
На Цзянь Ли был чёрный дворцовый халат, расшитый тёмно-алыми узорами — сдержанный, но дышащий роскошью. Широкий пояс в ладонь шириной точёно подчёркивал талию, делая его силуэт невероятно статным и подтянутым. Разлетающиеся к вискам брови придавали лицу мужественную суровость, однако слегка приподнятые стрелки у внешних уголков глаз добавляли облику затаённую, демоническую сочность. Столь противоположные черты сплетались в нём в удивительно гармоничный, завораживающий образ.
Не обращая внимания на прикованные к нему ошеломлённые взгляды, Цзянь Ли протянул руку к застывшему Сяо Чжоу:
— Шляпа.
Ассистент всё ещё пребывал в ступоре, гипнотизированный этой невероятной трансформацией, и со смутной улыбкой сжимал в руках шляпу с чёрной вуалью. Фэн Дун, опомнившись первым, шагнул вперёд, взял у парня шляпу и лично надел её на Цзянь Ли.
Поправив вуаль, Цзянь Ли мельком глянул в ростовое зеркало неподалёку. Из тёмной глубины на него смотрел Главный надзиратель Восточного Депо — опасный, властный, скрытый за флёром чёрного шёлка. Губы Цзянь Ли чуть изогнулись в едва заметной усмешке, и он первым направился к съёмочной площадке:
— Пойдёмте.
Благодаря богатому опыту прошлой жизни, фотосессия прошла безупречно. Позы, мимика, взгляд — Цзянь Ли филигранно точно попадал в каждый ракурс, сэкономив фотографу уйму времени. Съёмка сразу двух образов заняла совсем немного времени.
— Отлично! Снято, всем спасибо за работу! — выкрикнул фотограф, подняв большой палец.
Цзянь Ли кивнул и сошёл с подиума. Ожидавший у края Сяо Чжоу тут же подскочил к нему с бутылкой воды и салфетками. Сделав пару глотков, Цзянь Ли направился в раздевалку, как вдруг перед ним вырос юноша в темно-синем халате. Лицо парня горело от волнения, и он, зацепляясь за слова, выпалил:
— Главный... Главный надзиратель, здравствуйте! Я — Янь Си, играю вашего личного слугу, Лю Тунсиня!
В оригинальном романе у Лю Чуаньдэна было два доверенных лица: маленький евнух Лю Тунсинь, прислуживавший ему лично, и телохранитель Лю Хэ. Поскольку оба они входили в ближний круг главы Восточного Депо, их персонажам отводилось немало экранного времени.
Янь Си исполнял роль Лю Тунсиня и сегодня тоже снимался для промо-материалов. Он приходился племянником продюсеру Хуан Лишэн. Ещё на пробах юноша был настолько сражён актёрской игрой Цзянь Ли, что мгновенно пополнил ряды его преданных поклонников. И сегодня, пока Цзянь Ли работал перед камерой, Янь Си не сводил с него восхищённого взгляда, а когда съёмка окончилась, не удержался и подбежал выразить почтение.
Внезапно остановленный на пути, Цзянь Ли притормозил и окинул юношу взглядом. Перед ним стоял симпатичный, круглолицый парень лет шестнадцати-семнадцати с чистым, открытым лицом.
Разглядывая его восторженную физиономию, Цзянь Ли невольно улыбнулся:
— Здравствуй. Я Цзянь Ли. Надеюсь на приятное сотрудничество.
Ограничившись коротким приветствием, Цзянь Ли проследовал дальше.
Янь Си ещё долго смотрел ему вослед с виновато-счастливым видом, вздыхая с фанатским трепетом:
— Наш Главный надзиратель... до чего же он красив!
***
Выбравшись из съёмочного павильона, они как раз успели к обеду. Перекусив в ресторане, Цзянь Ли вернулся в Поместье Яшмовой Реки.
Цзян Чжань уже несколько дней находился в рабочей поездке, так что в квартире Цзянь Ли был совершенно один.
В прежней жизни Цзянь Ли отдавал работе всего себя и так и не встретил человека, с которым захотел бы связать судьбу. Каждое возвращение домой выглядело точно так же: пустые стены и звенящая тишина. Не то чтобы он не искал близости, но, как говорится, привлекательных лиц вокруг тысячи, а вот отыскать родственную душу — задача почти невыполнимая. Цзянь Ли же был из тех, кому подавай и то и другое одновременно.
Он думал: если так и не встретит своего человека, то, уйдя из шоу-бизнеса, вернётся в родной городок и заведёт кошку или собаку, чтобы дома ждала живая душа.
Кто же мог знать, что едва он объявит о завершении карьеры, как случится трагедия?
Получив второй шанс, Цзянь Ли задумался: а не претворить ли этот план в жизнь раньше времени? Вот только согласится ли Цзян Чжань? В конце концов, квартира принадлежала ему, и тот время от времени оставался здесь на ночь. Как содержанец, находящийся на содержании у щедрого папика, он обязан был по меньшей мере спросить разрешения владельца.
Решив обсудить это сразу по возвращении Цзян Чжаня, Цзянь Ли взял сменную одежду и отправился в ванную: за время съёмок и грима он успел порядком взмокнуть.
Выйдя из душа, Цзянь Ли обнаружил на экране телефона пропущенный вызов и одно SMS-уведомление.
Сообщение уведомляло о пополнении счёта — небольшая сумма в три тысячи юаней.
Цзянь Ли сразу понял, от кого деньги: только мать прежнего владельца тела могла перевести ему эти средства.
Глядя на надпись «Мама» на дисплее, Цзянь Ли замер с пальцем над кнопкой вызова, не зная, как начать разговор. Слишком давно у него не было родителей, чтобы вот так просто набрать номер и заговорить.
В той, прошлой жизни, когда ему исполнилось десять, его родители погибли в авиакатастрофе. Родственники отказались брать мальчика к себе, и он оказался в детском доме.
Из воспоминаний прежнего Цзянь Ли он знал, что тот рос в неполной семье на юге страны, в маленьком городке. Семья жила скромно: мать держала небольшой деревенский магазинчик, денег с которого хватало лишь на самое необходимое.
Мать Цзянь в его памяти осталась женщиной мягкой, но удивительно стойкой. Рано овдовев, она однажды встретила мужчину с хорошим достатком, готового к браку, но его семья категорически отказалась принимать чужого ребёнка. Тогда она без колебаний отказалась от личного счастья и посвятила себя сыну.
Понимая, что настоящий сын этой женщины мёртв, а она, ничего не ведая, продолжает переводить ему последние гроши, Цзянь Ли почувствовал, как сердце сжимает тяжёлая, острая тоска.
«Хозяин, что с вами?» — подал голос системный модуль, уловив всплеск подавленности.
— Ничего, — мысленно отозвался Цзянь Ли. — Просто вспомнилось прошлое.
Выйдя на балкон, он нажал на вызов и приложил телефон к уху. Слушая длинные гудки, Цзянь Ли невольно почувствовал, как внутри всё натягивается от волнения.
Наконец на том конце провода сняли трубку, и раздался мягкий женский голос:
— Сяо Ли? Это ты?
— Я, — Цзянь Ли сжал корпус телефона чуть сильнее, запнулся на мгновение и произнёс: — ... Мама.
Стоило этому слову слететь с губ, как к глазам подступила обжигающая влага, а в груди защемило. Эта неожиданная волна чувств застала его врасплох — он не мог понять, принадлежала ли боль ему самому или это откликалась кровная связь погибшего юноши, чьё тело он занял.
Если душа действительно существует, подумал Цзянь Ли, то сейчас плачет настоящий Цзянь Ли.
— Ох, родной, — отозвалась Мать Цзянь. — Что же ты не отвечал? Занят был? Я тебя не отвлекаю?
— Нет, всё в порядке, — Цзянь Ли постарался взять себя в руки, чтобы голос звучал ровно и естественно. — Принимал душ и не слышал звонка. Ты сама-то пообедала?
— Пообедала, конечно, — в голосе матери послышалась теплая улыбка. — Я тут тебе немного денег на карту перевела. Получил?
Цзянь Ли не ошибся. Хотя он помнил, что во время прошлого разговора прежний хозяин тела просил её больше не присылать денег: парень учился отлично, получал повышенную стипендию и подрабатывал.
— Получил. Но я же просил тебя не присылать ничего...
— Тебе же скоро на работу устраиваться, расходы пойдут, — мягко возразила мать, явно не принимая его протесты всерьёз. — Деньги небольшие, но ты не экономь на себе. Поешь чего-нибудь вкусного, одежду обнови. Слыхала я, на собеседования принято в костюмах ходить — купи пару хороших. Если не хватит, ты скажи, я ещё пришлю, ладно?
Слушая её неторопливую, заботливую воркотню, Цзянь Ли не испытывал ни капли раздражения. Напротив, в горле встал комок, и к глазам снова подступили слёзы.
Он уже и забыл, каково это — чувствовать материнское тепло. В тот трагический день родители заехали к нему в школу, сказали, что уезжают всего на пару дней и заберут его на выходные. Он ждал их каждый день, но в итоге ему даже не отдали их тела.
— Хорошо, я понял, — сипло проговорил Цзянь Ли.
В этот миг он твёрдо решил: он станет для этой женщины настоящим сыном и отдаст ей всю любовь и заботу — и за себя, и за того парня.
***
Мать находилась в лавке, и, чтобы не отвлекать её от покупателей, они попрощались.
Вернувшись в комнату, Цзянь Ли опустился на диван. В тишине пустой квартиры им овладело желание поговорить с кем-то.
Вот только в этом мире он появился совсем недавно. Прежний владелец тела был слепо увлечён Чжан Цзыяном, поэтому настоящих друзей у него не водилось, а однокурсников он едва знал. Поразмыслив, Цзянь Ли с удивлением понял: ему буквально не с кем пропустить по бокалу и просто поболтать.
Перебрав список контактов, он оставил курсор на имени Цзян Чжаня.
Цзянь Ли осознал, что из всех знакомых близок ему был разве что Цзян Чжань — пусть эта близость и ограничивалась пока лишь физической сферой.
За время отъезда бизнесмена они не виделись три дня, и шкала симпатии застряла на отметке 22%, не двигаясь ни на йоту. Немного поколебавшись, Цзянь Ли набрал его номер.
Тот, видимо, был занят и не ответил сразу, но перезвонил спустя пару минут.
— Что-то случилось? — раздался из динамика суховатый голос Цзян Чжаня, сопровождаемый шорохом перелистываемых бумаг.
— А мне обязательно нужен повод, чтобы набрать твой номер? — Цзянь Ли откинулся на спинку дивана, разглядывая лепнину на потолке, и полушутя произнёс: — Вдруг я скажу, что сгораю от тоски и одиночества в пустой постели? Ты поверишь?
На том конце провода повисла пауза.
Цзян Чжань замолчал.
«Сгораешь от тоски? — мысленно хмыкнул генеральный директор Цзян. — Когда я улетал утром в аэропорт, ты дрых в этой постели без задних ног, как убитый».
http://bllate.org/book/39048/5026611
Готово:
