Лу Сянь наконец-то благополучно вернулся на родину, и камень с души Лу Чао наконец упал.
В голосе Линь Муцина слышалось едва заметное дрожь:
— Поистине замечательно видеть, что Лу Сянь в порядке.
— В будущем сможешь часто навещать его.
Лу Чао убрал руку, посмотрел на Линь Муцина, и уголки его губ тронула легкая улыбка.
Линь Муцин искренне кивнул и снова спросил:
— Лу-цзун, мы сегодня вернемся обратно или останемся здесь?
Лу Чжаохе и Тан Мэйсинь с самого утра планировали остаться здесь, чтобы составить компанию Лу Сяню. Поразмыслив немного, Лу Чао все же решил вернуться.
Он коротко дал Тан Мэйсинь пару наставлений, сел с Линь Муцином в машину и покинул больницу.
На обратном пути заморосил мелкий дождь. Машина мчалась по скоростной трассе, а Лу Чао сидел на пассажирском сиденье, прикрыв глаза.
Приземлился международный рейс, поездка в больницу и обратно — весь сегодняшний день прошел в транспорте, и он действительно порядком устал. В салоне стояла тишина, из-за чего звук дождевых капель, барабанящих по кузову, казался слишком резким, отчетливо отдаваясь в натянутых нервах. Освещение в машине приглушили, а в небольшом замкнутом пространстве витал едва уловимый аромат лилий.
Лу Чао открыл глаза. Как и во многие предыдущие разы, Линь Муцин сидел впереди на пассажирском сиденье, и Лу Чао стоило лишь чуть приподнять взгляд, чтобы увидеть очертания его плеча.
Линь Муцин находился рядом с ним уже несколько лет, и Лу Чао давно привык к его присутствию, к тому, что и его голос, и его дыхание всегда были на расстоянии вытянутой руки.
В последние дни чаще всего ему приходилось вдыхать лишь запах дезинфицирующих средств. Больница круглосуточно была залита ярким светом, в ней царила суета, а приборы без устали издавали пикающие звуки, ежесекундно напоминая ему, в каком именно месте он находится.
В конце концов, это была автокатастрофа, и каким бы везунчиком ни был Лу Сянь, неизбежно возникали моменты, когда его состояние шло на спад или переживало резкие перепады. Врачи торопливо приходили и уходили, каталку то ввозили в операционную, то вывозили обратно.
Он не мог вдаваться в подробности в разговорах с родителями: Тан Мэйсинь стоило услышать чуть больше, и она начинала плакать, а Лу Чао боялся, что, прежде чем он успеет привезти Лу Сяня домой, Тан Мэйсинь сама слежет от болезни. Именно поэтому по телефону они общались очень сдержанно, лишь наспех обсуждая текущее состояние и ход лечения.
Что уж говорить об окружающих: коллеги Лу Сяня, вроде некоего Фан Туна, были совсем молодыми парнями, разница в возрасте давала о себе знать, и им оставалось лишь послушно внимать каждому слову, чувствуя себя рядом с ним крайне скованно.
Если подсчитать, выходило, что в эти дни больше всего с ним общался именно Линь Муцин — сквозь часовые пояса они обсуждали планы лечения, его медицинские детали, ежедневный прогресс и текущую обстановку.
Строго говоря, Линь Муцин был другом Лу Сяня, но Лу Чао никогда не воспринимал его как младшего брата или неопытного юнца. Линь Муцин неизменно оставался рядом с ним в роли самого надежного человека.
За последние годы времени вместе с Линь Муцином у него было больше, чем с Лу Сянем, и сейчас, в этом тесном салоне машины, снова уловив знакомый запах парфюма Линь Муцина, он неожиданно почувствовал себя в безопасности.
Лу Чао закрыл глаза, позволяя себе раствориться в этой успокаивающей обстановке и постепенно погрузиться в полудрему.
Пробыв в отлучке столько дней, Лу Чао по возвращении в компанию с головой погрузился в работу. К счастью, Линь Муцин оказался невероятно толковым помощником: он заранее разложил всё по полочкам и классифицировал, благодаря чему рабочие процессы пошли гораздо быстрее. Прогресс на стороне Эньхэ тоже подошел к завершающей стадии, и дату подписания партнерского соглашения назначили через две недели.
В больнице предложили иной подход к лечению Лу Сяня, и этот план переслали Линь Муцину, который тут же принес его на ознакомление Лу Чао. Лу Чао не нашел никаких проблем: больница, которую подыскал Линь Муцин, пользовалась безупречной репутацией в отрасли, обладала профессиональной командой и передовыми взглядами, к тому же Корпорация Лу уже сотрудничала с ней. Бегло просмотрев документ, он наспех поставил подпись для подтверждения.
Теперь основной фокус внимания был сосредоточен на подписании договора с Эньхэ, и Лу Чао не мог выкроить даже нескольких часов, чтобы навестить Лу Сяня. Тан Мэйсинь же дежурила у постели сына неотлучно, отправляя Лу Чао бесчисленные фотографии и день за днем упорно допытываясь, когда же у него наконец появится свободное время.
Лу Сянь тоже с завидным упорством ежедневно донимал его вопросами, когда он приедет, вовсе не из-за тоски по нему. Главным образом дело было в том, что после этой аварии у Тан Мэйсинь обострился материнский инстинкт, и она была готова кормить его с ложечки. Лу Сянь годами жил один и явно не привык к такой опеке, поэтому забрасывал Лу Чао безумными сообщениями с вопросами, нельзя ли как-нибудь уговорами отправить Тан Мэйсинь домой.
Лу Чао с бесстрастным лицом просто отключил уведомления от них обоих.
С трудом выкроив одни выходные, Лу Чао вместе с Линь Муцином собрались навестить Лу Сяня. Сначала они рассчитывали, что больница неподалеку позволит без труда навещать его, но из-за работы Лу Чао с самого дня возвращения на родину так и не смог вырваться. Линь Муцин испытывал глубокое чувство вины перед лучшим другом и ранним утром специально заехал в ту самую кондитерскую, которую Лу Сянь обожал больше всего, чтобы купить его любимый торт.
Водитель приехал за ним первым. Заметив, как Линь Муцин садится в машину с коробкой тортов в руках, он с улыбкой произнес:
— Эта лавочка — излюбленное место нашего молодого господина с давних пор. Когда он еще жил в стране, я тоже пару раз заезжал туда для него. Кто бы мог подумать, что за столько лет его вкусы ничуть не изменились! Помощник Линь и впрямь человек удивительно внимательный.
Линь Муцин лишь улыбнулся в ответ. Этот магазин работал уже много лет, и каждый раз, когда Лу Сянь возвращался на родину, он неизменно тащил его туда перекусить.
Машина плавно тронулась с места, и как только они почти подъехали к дому Лу Чао, у Линь Муцина зазвонил телефон.
На одном из подведомственных заводов произошло нештатное происшествие, и испуганные подчиненные тут же поспешили доложить в головной офис. В телефонном разговоре они мялись и путались в показаниях, но Линь Муцин с первого же слова понял, что дело крайне серьезное, и еще неизвестно, сколько всего они пытаются скрыть.
Опустив взгляд на коробку с тортом у себя на коленях, он почувствовал, как сердце уходит в пятки: судя по всему, в больницу сегодня снова поехать не удастся. Вчера они договорились привезти пирожное, и теперь Лу Сянь наверняка испытает горькое разочарование.
Автомобиль плавно затормозил у подъезда. Линь Муцин выпрыгнул из салон и быстрым шагом направился к лифту. Телефон разрывался от непрекращающихся уведомлений, и Линь Муцин, просматривая поступающие отчеты, лишь холодно усмехнулся про себя. Трудно было представить, сколько здесь приукрашенной лжи и словесных ухищрений. Работники завода не решались докладывать напрямую Лу Чао, зато разыгрывать перед ним драму и перекладывать ответственность мастера на все руки.
Подписание контракта с Эньхэ должно было состояться со дня на день, и в такой момент категорически нельзя было допускать утечки любых неблагоприятных для компании слухов.
Двери лифта открылись, и Линь Муцин протянул руку к звонку. Дверь отворилась почти мгновенно, и Лу Чао, заметив на пороге хмурое лицо Линь Муцина, слегка удивленно приподнял брови.
— Лу-цзун, на заводе ЧП.
Линь Муцин протянул ему телефон. Лу Чао бегло пробежал текст взглядом, его лицо становилось все холоднее и холоднее, после чего он развернулся и ушел вглубь квартиры за собственным аппаратом, чтобы сделать звонок.
После нескольких телефонных разговоров выражение лица Лу Чао сделалось ледяным — судя по всему, ехать туда было необходимо. Этот завод находился не так уж далеко, дорога туда и обратно занимала всего несколько часов, но назло всё это было совсем в другом направлении, нежели больница.
Линь Муцин бросил взгляд на Лу Чао и, пересилив себя, заговорил:
— Лу-цзун, если позволите, давайте я сам съезжу на завод и во всем разберусь.
Лу Чао с холодным выражением лица отклонил его предложение. Ситуация на заводе была сложной, и многие из сотрудников являлись ветеранами, которые когда-то поднимали бизнес вместе с Лу Чжаохе. Линь Муцин — всего лишь помощник, ему было не справиться с этой шайкой прожженных хитрых лис.
— Сначала поезжай в больницу, а как только я закончу дела, то сразу же приеду туда. Ничего не говори про завод, просто скажи, что у меня срочное совещание и я не смог освободиться.
Линь Муцин прекрасно понял, к чему он клонит: Лу Чжаохе тоже находился в больнице, и если бы он услышал о проблемах на заводе, неизбежно начались бы расспросы с пристрастием, что еще больше запутало бы ситуацию. Было куда разумнее пока замять эту новость, а когда Лу Чао все уладит, проблемы перестанут существовать.
Он спустился вместе с Лу Чао вниз, но, увидев машину, Лу Чао вдруг что-то вспомнил и спросил:
— Ты на машине приехал?
Линь Муцин покачал головой и ответил:
— Ничего страшного, Лу-цзун, я могу вызвать такси или съездить домой за своей.
— Не нужно, — отрезал Лу Чао. — Поедешь на моей. Ключи в ящике в прихожей, поднимись и возьми сам.
Услышав это, Линь Муцин на секунду замер, инстинктивно собираясь отказаться, но прежде чем он успел раскрыть рот, Лу Чао вновь произнес непререкаемым тоном:
— Не заставляй Сяо Сяня ждать слишком долго.
Его взгляд скользнул по стоявшей на пассажирском сиденье коробке с тортом, после чего он больше ничего не добавил и сел в машину.
Линь Муцин торопливо распахнул переднюю дверцу и вытащил сладость наружу.
Водитель с недоумением посмотрел на его действия:
— Помощник Линь не едет с нами?
Лу Чао уже устроился на заднем сиденье и распорядился ехать в сторону завода. Водитель сразу всё понял: раз уж возникли срочные дела, в больницу поехать не удастся, вот почему помощник Линь и забрал торт.
Впрочем, раз речь шла о служебных делах, неужели помощник Линь не должен сопровождать Лу-цзуна?
Хотя у него и оставались вопросы, задавать их вслух он не посмел. Подняв глаза к зеркалу заднего вида, он увидел, что фигура Линь Муцина в отражении становится всё меньше и меньше.
Проводив взглядом отъезжающую машину Лу Чао, Линь Муцин на мгновение задумался, как именно ему добраться до больницы, и пришел к выводу, что поездка на машине — самый быстрый вариант. Раз Лу Чао уже дал разрешение, Линь Муцин больше не сомневался: он взял торт и снова поднялся наверх.
Отпечаток пальца Линь Муцина был внесен в систему электронного замка квартиры Лу Чао давным-давно. Стоило Линь Муцину приложить указательный палец к сканеру, как замок издал короткий писк и отперся. Он поставил коробку с тортом на тумбочку в прихожей и принялся искать ключи от машины.
Лу Чао сказал, что они в ящике, и Линь Муцин быстро их отыскал. Уже собираясь уходить с ключами в руке, он невольно бросил взгляд на обстановку в гостиной, и его шаги замерли.
Просторная гостиная полностью преобразилась. Заподозрив на секунду, что ему изменяет зрение, Линь Муцин сделал несколько шагов вперед и всмотрелся повнимательнее: да, всё вокруг действительно выглядело совершенно иначе, чем прежде.
Диван, ковер, журнальный столик, вазы — абсолютно все предметы в комнате были заменены новыми, не осталось ни единой старой вещи.
В голове Линь Муцина шевельнулось смутное сомнение. Он сопровождал Лу Чао уже много лет и вовсе не замечал за ним склонности регулярно менять домашний интерьер. На работе Лу Чао проводил гораздо больше времени, чем дома, к тому же Линь Муцин точно знал, что сам он ничего подобного для него не покупал. Когда же успели всё это сменить?
Линь Муцин постарался в деталях припомнить свой последний визит сюда, но, к сожалению, в памяти ничего не отложилось. В тот раз он примчался сразу же после известий об аварии Лу Сяня, находился в полном смятении, сразу бросился в кабинет за документами и ушел в спешке, даже не взглянув на гостиную.
Телефон коротко вибрировал — пришло сообщение от Лу Сяня с вопросом, выехали ли они. Не успевая вдаваться в раздумья, Линь Муцин отписал, что они в пути, схватил торт и захлопнул дверь.
По дороге он позвонил Лу Сяню и сообщил, что у Лу Чао возникли неотложные дела и он уехал в офис на совещание. Лу Сянь явно расстроился и, протянув гласные, поинтересовался, что же за дела у него такие, раз они важнее собственного брата. Линь Муцин невольно улыбнулся и пообещал, что Лу Чао приедет сразу же, как освободится.
Лу Сяню оставалось лишь смириться с этим оправданием, после чего он поинтересовался, не желает ли Линь Муцин пообедать вместе с ним — кормят в больнице, по его словам, вполне сносно.
Линь Муцин подумал про себя, какая вообще в больнице может быть вкусная еда, но прикинул, что даже если Лу Чао и сможет сегодня освободиться, то прибудет очень поздно, и в итоге согласился.
http://bllate.org/book/39044/4926035
Готово:
