Эм...
Цзянь Чжихэн моргнул, на мгновение задумался и произнес:
— Тогда понюхай мои феромоны, может, станет немного легче.
Ах!
Аромат белых личи и роз мгновенно заполнил пространство, два запаха столкнулись в воздухе, сплетаясь в борьбе, но при этом оба альфы не испытывали привычного тяжелого отторжения.
Напротив, они словно вспыхнули от искры.
Тело Цзянь Чжихэна превратилось в лужицу воды, полностью доверившись рукам Пэй Шу, который крепко прижимал его к себе.
В этот момент Пэй Шу походил на свирепого хищника: железные руки обхватили Цзянь Чжихэна, одним резким движением он перевернулся, прижав его к постели, и уткнулся носом в белоснежную изящную шею.
Словно заправский наркоман в поисках дозы, он жаждал феромонов Цзянь Чжихэна.
Цзянь Чжихэн был полностью упоен происходящим, от прежней холодности и строгости университетского профессора не осталось и следа, и он лишь тихо, сдавленно попросил:
— ...Понежнее.
У Пэй Шу были широкие ладони, одной из них он мог запросто сжать оба запястья Цзянь Чжихэна и поднять их над его головой. Длинными пальцами он теребил красную веревочку на запястье Цзянь Чжихэна и бормотал:
— Тогда не убегай...
Мучительная ночь в конце концов превратилась в ночь безумного, неразрывного переплетения двух тел.
Эту красную веревочку повязала его мать Цю Иян.
За эту ночь шнурок то и дело пропитывался потом, а его цвет стал настолько глубоким, словно его обмакнули в киноварь.
Пэй Шу не выпускал его запястья из рук, раз за разом устраивая бесчисленные бурные стычки, из-за чего на обеих руках остались отчетливые красные следы, которые выглядели куда заметнее самого шнурка.
На следующий день Цзянь Чжихэн проснулся точно по внутренним биологическим часам и, приоткрыв глаза, внезапно уткнулся взглядом в темные, словно лаком покрытые глаза Пэй Шу.
Пэй Шу боялся услышать, как Цзянь Чжихэн снова скажет, что нужно сделать вид, будто ничего не было, поэтому решил заговорить первым:
— Маленьк...
Разум Цзянь Чжихэна вернулся к нему, и он не желал ничего слушать. Холодный и отстраненный, словно завсегдатай увеселительного квартала, он резко оборвал его:
— Не говори ничего.
Пэй Шу никогда не отличался послушанием и все равно настоял на своем:
— Цзянь-гэ.
Кадык Цзянь Чжихэна дернулся, он отвел взгляд и спросил:
— Чего тебе?
Пэй Шу взял с тумбочки баночку мази, уставился на покрасневшую и опухшую железу и произнес:
— Намажь немного, чтобы спал отек.
Цзянь Чжихэн слегка удивился, приподнялся на локте и спросил:
— Откуда мазь?
Пэй Шу ответил:
— Утром помощник принес.
Цзянь Чжихэн нахмурился:
— Значит, он нас видел?
— Угу, — отозвался Пэй Шу, зачерпнул пальцем немного мази и аккуратно принялся втирать ее в область затылка Цзянь Чжихэна. Его подушечки пальцев покрывал толстый слой мозолей от занятий скалолазанием. Уже успев причинить партнеру немало боли накануне, сегодня он был необычайно нежен — прикосновения напоминали невесомое касание пера.
Пэй Шу продолжил:
— Когда он пришел, мы спали в обнимку.
От этой фразы — «спали в обнимку» — душа Цзянь Чжихэна ушла в пятки, а глаза едва не вылезли из орбит.
Как назло, подушечки пальцев Пэй Шу массировали его затылок, и, чувствуя щекотку, он бросил:
— Давай сильнее.
Пэй Шу хмыкнул:
— Ночью просил понежнее, а теперь просите сильнее? Вы, профессора, все такие капризные?
В тот же миг лицо Цзянь Чжихэна вспыхнуло, окрасившись в розовато-белый оттенок, словно на него щедро нанесли румяна, а шея запылала еще сильнее, чем до нанесения мази.
Пэй Шу почувствовал этот жар даже сквозь толстый слой мозолей и поддразнил его:
— Цзянь-гэ, а твоя железа-то горячая.
Глава 10. Ему всё еще хочется сладкого
Цзянь Чжихэн огрызнулся:
— Только у мертвецов нет температуры!
Пэй Шу тут же подхватил:
— Значит, тебе нужно гореть вечно.
Что за бред? У кого железа будет гореть вечно?
Разве эти слова не звучат так, будто он проклинает его вечно оставаться в периоде гона?
Все эти годы Цзянь Чжихэн целиком посвящал себя науке, а потому выражался прямо:
— Тогда тебе тоже придется гореть вечно!
Уголки глаз Пэй Шу изогнулись в улыбке:
— Что ж, тогда, пожалуй, придется снова побеспокоить Цзянь-гэ.
Цзянь Чжихэн замер на пару секунд, а когда до него дошел скрытый смысл сказанного, усидеть на месте он уже не смог. Шагая шлепающими тапочками, он направился к выходу. Пэй Шу не стал его удерживать, лишь протянул стоявший рядом контейнер с едой и бумажный пакет.
Внутри контейнера лежали купленные Хуан Жуем спозаранку лепешки еэрба, каша из свинины с пьяными яйцами и пиала наваристого женьшеневого супа.
В бумажном пакете лежал комплект одежды.
Его тоже пораньше утром купил Хуан Жуй за кругленькую сумму.
Сам он совершенно ничего не понимал: с каких это пор у шефа появились такие странные привычки?
Зачем обязательно с самого утра ехать за одеждой?
Да еще и покупает не по размеру босса!
Хотя, судя по сегодняшним меркам, размерчик принадлежал тому же самому человеку вчерашнего дня.
Пропорции просто великолепные — владелец магазина даже не удержался от комплимента, что с такой фигурой можно работать моделью!
Хуан Жуй смело предположил: неужели шеф завел роман с моделью? Да так усердно провел время, что человека пришлось в больницу везти!
Утром, доставляя вещи, он безумно хотел хоть разок взглянуть на гостя, но Пэй Шу велел лишь оставить пакет у двери. Терзаемый жгучим любопытством, в конце концов он увидел лишь плотно закрытую дверь.
Вернувшись в свою палату, Цзянь Чжихэн зашел в ванную и, глядя в зеркало на покрасневшую, опухшую железу, достал вчерашнюю фотографию для сравнения.
Прошли сутки, и ситуация ухудшилась в прогрессивной прогрессии.
Он тяжело вздохнул: всё, что следовало и не следовало делать, уже произошло, так что в будущем, оказавшись где-либо в обществе Пэй Шу, он постарается просто держаться от него подальше.
Цзянь Чжихэн открыл контейнер и, заметив внутри лепешки еэрба, заметно повеселел.
Он откусил кусочек: мягкое, нежное тесто скрывало мясную начинку, отзываясь тонким ароматом бамбуковых листьев.
Каша со свининой и яйцом была сварена идеально, и сам не заметив как, он умял всю порцию.
Осталась лишь пиала женьшеневого супа.
Приглядевшись, он обнаружил под пиарой стикер для заметок. Самый обычный, но на бумаге красовался размашистый, твердый почерк, в котором сквозила уверенная, резкая сила.
[Преподаватель Цзянь, спасибо.]
Цзянь Чжихэн сделал глоток женьшеневого супа.
Слегка горчащий вначале, после глотка он оставлял во рту многослойное, возвращающееся сладостью послевкусие.
Тук.
Цзянь Чжихэн даже не понял, то ли это его сердце забилось сильнее, то ли кто-то постучал в дверь.
Он резко обернулся и, снова услышав глухой стук, направился открывать.
Пэй Шу стоял на пороге, уже облаченный в строгий тройной костюм и невероятно хорош собой. В руке он держал изящно упакованную коробку и протянул ее Цзянь Чжихэну. Тот слегка удивился и, открыв крышку, замер.
Внутри лежала коробочка пирожных-тарталеток с четырьмя вкусами: таро, мускатный виноград, клубника и тирамису.
Цзянь Чжихэн перевел взгляд на Пэй Шу, выражая всем видом сплошные вопросы.
Пэй Шу пояснил:
— Женьшеневый суп горчит, перебей вкус.
Цзянь Чжихэн ошеломленно произнес:
— Если я съем их все, моя суточная норма сахара будет превышена.
Пэй Шу прислонился плечом к косяку двери и вперил в Цзянь Чжихэна взгляд:
— Тогда подели одну со мной.
В конце концов, он же сам всё это купил.
Цзянь Чжихэн без колебаний спросил:
— Какую хочешь?
Пользуясь преимуществом в росте, Пэй Шу совершенно не таясь уставился на тонкую полоску открытой шеи, где отчетливо виднелись красные следы, и произнес:
— Клубничную.
Цзянь Чжихэн достал клубничную тарталетку и замер в ожидании, пока Пэй Шу протянет руку.
Но вместо этого Пэй Шу просто наклонился вперед и откусил прямо с его руки.
Его мягкие, горячие губы случайно коснулись пальцев Цзянь Чжихэна.
Тот вздрогнул от неожиданности, и оставшаяся половина тарталетки выскользнула из пальцев. С глухим звуком шлепнувшись на пол, она приземлилась клубничным кремом вниз, оставив на светлом покрытии яркое грязное пятно.
Пэй Шу продолжал жевать во рту ту самую половину пирожного, языком собирая остатки, и с легкой насмешкой произнес:
— И зачем же так переводить продукты?
Цзянь Чжихэн бросил на него косой взгляд, присел на корточки, поднял упавшую тарталетку и швырнул ее в урну, после чего схватил влажную салфетку, чтобы вытереть пол.
Пэй Шу следил за ним взглядом, который помимо его воли скользнул ниже, зафиксировавшись на округлостях ягодиц, и замер, не в силах оторваться.
Пока Цзянь Чжихэн протирал пол, его тело двигалось, заставляя те две мягкие части тоже слегка покачиваться.
Пэй Шу сглотнул слюну, его кадык тяжело дернулся.
Раннее утро и правда располагало к излишней возбудимости!
Пожалуй, звук сглатывания оказался слишком громким, потому что Цзянь Чжихэн поднял на него глаза. Один возвышался высокой, ладной фигурой, другой — сидел на корточках, запрокинув голову, и эта поза донельзя напоминала минет.
Цзянь Чжихэн подозрительно прищурился:
— Тебе что, еще захотелось?
Пэй Шу попытался отвести взгляд, но потерпел фиаско. Словно какой-то извращенец, он жаждал смотреть именно на это место и ответил с двойным смыслом:
— Ага.
Цзянь Чжихэн от природы отличался широтой души и протянул Пэй Шу тарталетку со вкусом мускатного винограда.
На этот раз Пэй Шу взял ее в руки и откусил кусочек.
Цзянь Чжихэн поинтересовался:
— Сладкая?
Пэй Шу жевал пирожное, но глаза его по-прежнему блуждали по фигуре Цзянь Чжихэна:
— Сладкая.
Цзянь Чжихэну стало любопытно, какова она на вкус, и он взял себе тарталетку с таро.
Когда он закончил есть, Пэй Шу спросил:
— У тебя сегодня пары? Подбросить до университета?
Только тут Цзянь Чжихэн вспомнил, что он вообще-то университетский преподаватель. Он быстро открыл расписание на телефоне и обнаружил, что пары у него, черт возьми, действительно есть. К счастью, не к восьми утра, а к десяти.
Но на часах уже перевалило за восемь, от Минъаня до Педагогического ехать минут тридцать, а сейчас как раз утренний час пик, да и такси поймать непросто...
Цзянь Чжихэн не стал отказываться и быстро переоделся в ту самую одежду, что купил Хуан Жуй.
Этот костюм был приобретен в том самом салоне, где Пэй Шу обычно шил вещи на заказ: стилистика двух костюмов оказалась схожей, различаясь лишь цветом.
У входа в больничный корпус стоял новенький Куллаин.
Цзянь Чжихэн уже видел точно такую же машину у мужа его младшего брата — Гу Линьчжоу. Внедорожник от Роллс-Ройс со стартовой ценой в районе 6,9 миллиона, а со всякими дополнительными опциями общая сумма наверняка переваливала за десятку миллионов.
Пэй Шу и Гу Линьчжоу были друзьями детства, так что компания подобающая.
Цзянь Чжихэн слегка опешил, не ожидая, что и ему доведется прокатиться на Роллс-Ройсе.
Водитель издалека заметил их приближение и поспешил открыть дверь.
Пэй Шу повел себя исключительно галантно, позволив Цзянь Чжихэну сесть первым, сам же обошел машину с другой стороны и отдал распоряжение водителю:
— В Вэйнаньский кампус Педагогического университета.
У университета было четыре кампуса, и факультет биологических наук действительно находился в Вэйнаньском, но Цзянь Чжихэн удивился:
— Откуда ты знаешь?
Пэй Шу честно признался:
— Чтобы пригласить вас на шоу, я перерыл кучу информации о вас. Думаю, я знаю вас лучше, чем вы сами можете себе представить.
Цзянь Чжихэн пожал плечами: в конце концов, его базовые данные есть и в Байду, и в Википедии, не говоря уже о всевозможных ИИ, которые всегда с легкостью находят информацию о нем.
Посторонним машинам въезд на территорию кампуса был запрещен, но Пэй Шу неведомым образом решил этот вопрос — они проехали без единой заминки прямо к учебному корпусу.
Автомобиль привлекал слишком много внимания, и Цзянь Чжихэн мечтал как можно скорее скрыться.
Едва машина остановилась, он нетерпеливо распахнул дверцу, но стоило ему сделать первый шаг, как Пэй Шу окликнул его:
— Подожди.
Цзянь Чжихэн обернулся, его взгляд уперлся в фигуру Пэй Шу.
http://bllate.org/book/39014/4919951
Готово:
