Ацюй тайно любила Ши Цзяня, но и в мыслях не держала разрушать его семью. Ей казалось достаточным — молча заботиться о нём из тени. Даже блюда, которые она варила для него, подавались от имени Ся Лисю. Всё устраивало её именно так.
Но Ся Лисю, будучи женой, совсем не разделяла этого спокойствия. Одна мысль о том, что в её доме кто-то посягает на мужа, вызывала холодный ужас: словно она сама пригрела неблагодарную змею. Всё остальное — ссоры с мужем, тревоги о том, не гей ли её сын — вдруг потеряло значение.
Ши Цзянь поспешил её остановить:
— А вдруг она просто решила, что мы с тобой поссорились, и хочет помирить нас? Если ты сейчас пойдёшь к ней, разве не обидишь её?
— Ей обидно? А мне?! — вспыхнула Ся Лисю. — Ши Цзянь, чью сторону ты держишь? Я — твоя жена! Неужели ты в неё втюрился?!
Ши Цзянь поднял руки в знак капитуляции:
— Да что ты! Я ведь всё это время думал, что это ты варишь для меня.
— Значит, теперь, когда узнал правду, тебе она понравилась!
Ши Цзянь обнял её и усадил к себе на колени:
— Не злись, хорошо? Она мне не нравится. Мне нравишься только ты. У нас уже двое детей — разве я могу измениться?
Ся Лисю немного успокоилась и тоже прижалась к нему:
— Тогда что будем делать?
— Лучше всего разобраться. Может, я поговорю с ней?
— Ни за что! Я сама всё выясню. Ты не смей вмешиваться! — Ся Лисю всё ещё переживала за свой образ в глазах мужа. — Не волнуйся, я обязательно найду доказательства и никого не оклевещу!
Ши Цзянь поцеловал её в лоб:
— Хорошо, я верю тебе.
Ему было немного стыдно, но, похоже, этот ход отлично отвлёк жену от прежних тревог.
Во время праздника Весны в доме чувствовалась некоторая пустота: младший сын всё ещё был на работе и, скорее всего, вернётся только к кануну Нового года. Ся Лисю пару дней назад перевела Ацюй на другую должность — подробностей Ши Цзянь не знал и не интересовался, так что теперь в доме остались только они втроём.
Раньше на Новый год они планировали поехать куда-нибудь в тёплое место, но теперь, опасаясь, что сын устанет от дороги, решили остаться дома. Родители Ши Цзяня тоже приехали — оба очень любили внуков.
Обычно разговорчивый Ачжэ отсутствовал, и старики настояли, чтобы Ши Цзянь повёз их посмотреть на любимого внука.
Ши Цзинчжэ в студии чувствовал себя не лучшим образом. Он был талантлив, но присоединился к группе позже других. Хотя преподаватели объясняли, что он прошёл официальное собеседование, всё равно ходили слухи, будто его «внедрили».
К тому же он действительно выделялся: рост, внешность, способности — всё на уровне. По одежде, обуви, кепке, наушникам и гаджетам было ясно, что он из богатой семьи, и это вызывало зависть. Никто не осмеливался открыто его задирать или злословить за глаза — наоборот, все вели себя с ним чрезвычайно вежливо. Но именно эта фальшивая дружелюбность давила на него больше всего. Глядя на улыбающихся людей, он иногда хотел крикнуть: «Не хочешь улыбаться — не улыбайся!» Он прекрасно чувствовал фальшь.
Однако в ответ лишь сам вежливо улыбался. Ему самому это было в тягость, но что поделать — ведь он пришёл сюда учиться музыке.
Недавно в компании просочилась информация: скоро пройдёт отбор по уровням, лучшие получат шанс участвовать в реалити-шоу, а если там проявят себя — смогут дебютировать.
Атмосфера в студии уже начала накаляться.
Ши Цзинчжэ перестал обращать внимание на эти игры и полностью сосредоточился на вокале. У него и так мало времени: по вечерам ещё и репетиторские занятия.
Преподаватель открыл дверь тренировочного зала и, увидев всё ещё работающего Ши Цзинчжэ, обрадовался: старательных учеников всегда любят.
— Ачжэ, выходи на минутку.
Увидев любимую бабушку, Ши Цзинчжэ обрадовался и начал сыпать комплиментами без остановки, так что у бабушки уголки рта сами собой поднялись вверх. Она принесла с собой кучу всего — еды, игрушек. Ши Цзянь поспешил предостеречь:
— Мама, они здесь тренируются, а не развлекаются. Такие вещи брать нельзя.
— Это ещё почему? — обиделась бабушка. Ей казалось, что сын нарочно заставляет внука страдать.
— Здесь есть правила.
— Так поговори с ними! Ты же профессор! А Сюй тоже — разве не может уладить такой пустяк?
Невинно втянутая Ся Лисю бросила взгляд на мужа. Тот, поняв намёк, строго посмотрел на младшего сына.
Ши Цзинчжэ мысленно вздохнул: «Ладно, ладно».
Но слова любимого внука оказались самым действенным аргументом. Услышав, что подарки могут помешать его успехам, бабушка сразу сдалась, хотя и осталась недовольной — ведь внуку нельзя было ничего оставить.
— Ничего страшного, бабушка! Я через пару дней приеду домой, а ты всё это прибереги для меня — я тогда и съем.
— Конечно, внучек! Обязательно оставлю!
Вся семья Ши была красива от природы. Когда одногруппники Ши Цзинчжэ вернулись в общежитие после обеда и увидели гостей, они сначала испугались, но быстро пришли в себя и звонко поздоровались: «Дядя! Тётя! Дедушка! Бабушка!» Бабушка обрадовалась и тут же начала угощать всех привезёнными лакомствами — раз нельзя оставить, пусть едят сейчас. Эти ребята, живущие с её Ачжэ в одной комнате, показались ей очень милыми.
Ши Цзянь вышел на звонок и, извинившись перед семьёй, на время отлучился. Как только он вышел, один из стажёров спросил Ши Цзинчжэ:
— Ачжэ, твой папа такой красавец!
— Ещё бы! Мы с ним больше всего похожи. Так что я тоже красавец.
Рядом стоящий парень поддразнил его:
— Папа всё же круче. Современные девчонки обожают таких зрелых, надёжных дяденек.
Ши Цзинчжэ не придал этому значения, но Ся Лисю мысленно кивнула: да, её муж и правда слишком привлекателен. И не только девчонки — теперь надо следить и за мальчишками.
Она ведь знала: мужчины тоже могут быть вместе.
Звонок Ши Цзяню был от университета: его статья принята, и лаборатория приглашает его на академический обмен. Но сейчас в Китае праздник Весны, поэтому Ши Цзянь попросил отложить поездку на несколько дней.
Это было одобрено.
Повесив трубку, Ши Цзянь собрался вернуться, но его окликнул старший сын.
— Что случилось, Ае?
— Ты очень занят?
— Немного. Всё-таки конец года — надо подготовиться к празднику.
— Понятно.
— Тебе что-то нужно?
— Нет.
И он ушёл.
Просто ему показалось, что сейчас отец в порядке.
Он никогда не говорил ему об этом, но всегда мечтал, чтобы папа чаще проводил с ними время.
Ещё с самого детства.
Вернувшись домой, бабушка решительно отказалась ехать обратно и осталась у сына, чтобы дождаться внука. Дедушка, конечно, остался с ней. Но на следующий день бабушка заметила неладное:
— Ацюй уехала домой?
Ся Лисю не дала мужу ответить и, усевшись рядом со свекровью, сказала:
— Да, слышала, её семья устраивает свадьбу. Я последние два года совсем оглохла — даже не подумала о её счастье. Пришлось срочно отпустить её домой, чтобы не мешать.
— Правильно! Я ведь сначала думала, она уже замужем. В следующий раз наймите кого-нибудь замужнюю — меньше хлопот будет.
— Я ведь не имела опыта… Может, мама сама подыщет нам кого-нибудь? Лучше с ребёнком — посмотрю на Ае и Ачжэ, они уже взрослые, скоро и внуков понесут!
— Ае скоро в университет, ему уже восемнадцать — пора и девушку заводить.
Сноха и свекровь так увлечённо заговорили об этом, что Ши Цзянь, сидевший рядом, не выдержал и, сославшись на необходимость налить воды, сбежал.
После праздников, пока Ши Цзинчжэ ещё не вернулся на работу, Ши Цзянь уехал за границу на академический обмен — откладывать больше было нельзя.
В Китае он считался очень сильным учёным, но на международной арене — пока средним. Однако этот шанс мог стать отправной точкой для настоящих достижений и славы родине.
Директор института был в восторге: такой учёный — настоящая гордость! Поэтому, когда Ши Цзянь вернулся, ресурсы лаборатории начали активно перераспределять в его пользу. Физики, как правило, отлично разбираются в математике.
Недавно Ши Цзянь открыл новый алгоритм, связанный с технологией левитации, который, возможно, найдёт применение в компьютерных вычислениях. Но его главной целью была именно левитация — создание настоящего «Города в небесах» и летающих автомобилей.
Проект недавно получил одобрение, и Ши Цзянь теперь работал без отдыха. Тем не менее каждую неделю он выделял время, чтобы провести хотя бы один день с семьёй — попить чай, сходить на спектакль или навестить младшего сына.
Полгода пролетели незаметно. Для семьи Ши этот год был особенно важен: старший сын сдавал ЕГЭ, младший — вступительные экзамены в среднюю школу.
Во время экзаменов Ши Цзянь не брал отпуск, но и не засиживался в лаборатории: утром отвозил сына на площадку и забирал после завершения. Он не ждал у входа и не просил жену делать это.
Ши Цзинъе, наоборот, облегчённо вздохнул: всё равно настал этот день. Готов или нет — знаний в голове столько, сколько есть. Главное — выдать всё, что можешь.
Ши Цзянь утешал его:
— От волнения знаний в голове не прибавится, и от нашей заботы баллы не вырастут. Это всего лишь экзамен. Он не решает твою судьбу. Если сдашь хорошо — отлично. Если нет — ничего страшного. Мама всегда говорит, чтобы ты был как я в своё время, но ведь она сама не сдала даже вступительные!
Ся Лисю закатила глаза.
После ЕГЭ настала очередь вступительных Ши Цзинчжэ. Старший брат теперь сопровождал отца и младшего брата в машине. Ши Цзинъе сказал, что хочет заглянуть в лабораторию отца. Ся Лисю обрадовалась: неужели сын наконец увлёкся наукой, как она мечтала?
На самом деле Ши Цзинъе и Чжоу Илэй уже были вместе. Отношения они официально оформили после экзаменов, и теперь старший сын хотел проверить реакцию родителей перед подачей документов в вуз. Если родители будут против — он подаст в далёкий город.
Ши Цзянь привёл его в свой кабинет:
— Ае, тебе что-то нужно сказать мне?
Ши Цзинъе чувствовал себя крайне неловко, будто вот-вот потеряет сознание. Он не знал, как начать, куда деть руки, как стоять. В итоге выдавил:
— Пап, над чем ты сейчас работаешь?
Хотя Ши Цзянь понимал, что это не то, о чём сын хотел спросить, он терпеливо объяснил, почему так занят в последнее время.
— Э-э… Я пошёл за тобой, потому что… мне нужно кое-что сказать.
Ши Цзянь молча смотрел на него. Прошло много времени, но сын молчал.
— Что случилось?
Ши Цзинъе отвёл взгляд, глаза наполнились слезами. Он закрыл лицо руками:
— Прости, пап…
Ши Цзянь не стал торопить его, а просто сел на стол и наблюдал. Спустя долгое молчание он сказал:
— Может, я пока разберу бумаги?
Пока отец занимался делами, Ши Цзинъе собрался с духом:
— Дело в том, что… я сейчас подаю документы в вуз и хочу кое-что тебе сказать.
— Что именно?
— Просто… я не знаю, как сказать.
Ши Цзянь протянул ему салфетку. Ши Цзинъе взял её и вдруг выпалил:
— Я гей.
И тут же расплакался:
— Прости, пап… Я просто хотел сказать тебе. Если ты не хочешь, чтобы я был таким, я подам документы подальше, в очень далёкий вуз.
От волнения он запнулся и заговорил бессвязно.
Ши Цзянь отложил бумаги. Ни один родитель не желает, чтобы его ребёнок был геем — даже самый либеральный. Жизнь для таких людей слишком сложна. Невидимая сеть предрассудков не исчезнет за один день. Пусть общество и стало терпимее, пусть многие заявляют о поддержке, но реальной помощи от этого мало.
Он открыл рот:
— Вот как…
Ши Цзинъе, боясь услышать что-то ужасное, поспешно заговорил:
— Я сам этого не хотел, но ничего не могу с собой поделать. Я решил рассказать тебе, потому что ты всегда говорил: «Можешь рассказать мне всё, я не разозлюсь». Ты же обещал всегда меня поддерживать?.. Не перестанешь ли ты меня любить из-за этого?
http://bllate.org/book/3900/413332
Готово:
