Она почти не запомнила это место.
Больше года назад она впервые оказалась здесь, и её взгляд намертво приковал к себе новый, прекрасный супруг, вызывая безумную, пожирающую ревность.
Спустя год с лишним она снова оказалась здесь. Оглядывая уютную гостиную, где чувствовались следы жизни лишь одного человека и не было никаких свадебных фотографий, она ощутила лишь душевный подъём.
Пройдя из гостиной в прихожую и вернувшись обратно, Сяо Шуанъюй заметила на журнальном столике оставленный стикер. Медленно подойдя, она подняла его и вчиталась — записку оставила Цзи Чжочжоу.
В рисоварке на кухне припасена тёплая каша, встанешь — поешь. Цзи
В тусклом лунном свете почерк казался не слишком разборчивым, но изящные буквы чётко отпечатались на дне её глаз.
Эти тёмные зрачки в упор смотрели на подпись, состоящую всего из одного иероглифа, и пальцы сами собой потянулись, чтобы подушечкой легко очертить его контуры.
Долгое время она бережно прятала стикер в карман пижамы, решив потом отыскать свой телефон и забрать записку под чехлом.
Мягкая ткань бережно облегала тело, при каждом касании ощущаясь нежной и шелковистой. Сяо Шуанъюй замерла, внезапно сообразив, что эту пижаму ей тоже дала Цзи Чжочжоу.
Цзи Чжочжоу ведь вроде бы говорила, что это её вещь, да? Она, она может её забрать?
Она поднялась, решив сначала дочиста выскрести кашу, которую оставила ей Цзи Чжочжоу.
По крайней мере, каша-то точно предназначалась ей.
Подняв голову, она заметила другую распахнутую дверь.
Комната, из которой она вышла, находилась по соседству, но, выбравшись наружу, она сразу направилась в другую сторону и совершенно не заметила, что дверь рядом открыта.
Прежде чем она успела это осознать, её ноги уже привели её к этому порогу. Она бросила долгий взгляд на фигуру, лежавшую на широкой кровати и укрытую до половины тонким одеялом.
Лунный свет пробивался сквозь щель в занавесках, падая на изголовье, но стоявшая за дверью Сяо Шуанъюй не могла разглядеть погружённое в лунное сияние лицо.
Хотелось приблизиться.
Хотелось подойти совсем близко.
Хотя бы одним гладком взглянуть — просто проверить, хорошо ли спится Цзи Чжочжоу.
Её шаги будут самыми-самыми тихими, Цзи Чжочжоу ничего не заметит.
Да, она будет очень осторожна.
Шаг за шагом подвигаясь вперёд, Сяо Шуанъюй в конце концов оказалась прямо у кровати Цзи Чжочжоу.
Лицо Цзи Чжочжоу постепенно прояснялось, бледный лунный свет мягко ложился на неё, заставляя безупречно белую кожу излучать слабое сияние.
Волосы, которые обычно были подобраны на затылке, сейчас раскинулись по сторонам, водопадом стекая с подушки; лёгкий макияж уже смыли, и на миниатюрном, изящном лице плотно сомкнулись похожие на вороньи перья ресницы, отбрасывая крошечные тени на высокую переносицу.
Какая красота.
Её тело заслонило лунный свет.
Устремленный прямо вниз взгляд был липким и вязким, окутывая Цзи Чжочжоу тенью, которую она сама же и отбрасывала.
Какая красота.
Слабый отблеск резанул ей глаза, словно предупреждение.
Крайне недовольная, Сяо Шуанъюй подняла голову в поисках источника и вдруг остолбенела.
Это была фоторамка.
С фотографии на неё упорно пялилось чёрно-белое лицо Сяо Минъи, стоявшей рядом с Цзи Чжочжоу.
Лунный свет падал на маленькую родинку у левого крыла носа Сяо Минъи — точь-в-точь такую же, как родинка на носу у самой Сяо Шуанъюй.
Но если на лице Сяо Минъи эта родинка была воплощением очарования, то на лице Сяо Шуанъюй она превращалась в изъян.
Мрачные эмоции мгновенно вырвались на свободу из глазниц, с глухим стуком рухнули на пол и, оскалив когти, поползли вперёд.
Сяо Шуанъюй опустила взгляд на Цзи Чжочжоу.
Выходит, в этом доме вовсе не отсутствовали следы Сяо Минъи — просто Цзи Чжочжоу оставила их у самого изголовья.
У изголовья кровати Цзи Чжочжоу и Сяо Минъи.
С какой стати!
С какой стати?!
Когда эта женщина погибла в автокатастрофе, она ведь находилась со своим любовником, с какой стати ей красоваться у изголовья Цзи Чжочжоу!
С какой стати!
Сяо Шуанъюй сжала кулаки, ей нестерпимо хотелось схватить эту рамку и разбить вдребезги.
Пусть даже... пусть даже просто перевернуть её лицом вниз.
Тогда Сяо Минъи на фото перестала бы смотреть на Цзи Чжочжоу, и Цзи Чжочжоу, открывая глаза каждое утро, не видела бы её первой.
Как же завидно.
Ей вдруг безумно захотелось простоять так до самого рассвета, чтобы в тот самый миг, когда Цзи Чжочжоу откроет глаза, оказаться прямо перед ней — тогда первым, что она увидит, станет именно она.
И этот день будет принадлежать ей.
Тёмный, тяжёлый взгляд казался почти осязаемым, он почти полностью укутывал мирно спящую Цзи Чжочжоу, давя на неё всей тяжестью.
В этот самый момент тёмно-зелёные глаза распахнулись и, словно что-то почувствов, посмотрели на неё.
Сердце Сяо Шуанъюй отчаянно ёкнуло, и прежде чем она успела испуганно опустить взгляд и броситься наутёк, раздался мягкий, негромкий голос:
— Почему ты стоишь здесь?
Сяо Шуанъюй так и замерла на месте — Цзи Чжочжоу, казалось, вовсе не сердилась.
Мало того, что она не злилась, Цзи Чжочжоу снова произнесла:
— Время ещё раннее, иди сюда, ложись спать.
Оцепенела, Сяо Шуанъюй медленно подняла руку и коснулась собственного лица.
Это лицо на семьдесят процентов схоже с лицом Сяо Минъи.
Быть может, из-за полумрака или со сна Цзи Чжочжоу просто приняла её за Сяо Минъи?
В голове Сяо Шуанъюй гулко зазвенело, она вмиг потеряла способность соображать, завидовать ей или радоваться.
То, что было запрещено Сяо Шуанъюй, было позволено Сяо Минъи.
Быть может, позволить этому заблуждению зайти дальше...
Пока она пребывала в растерянности, Цзи Чжочжоу на кровати подвинулась вглубь, оттянула половину одеяла и похлопала по матрасу рядом с собой.
Сяо Шуанъюй резко пришла в себя и, уставившись на свободное место, оставленное Цзи Чжочжоу, беззастенчиво забралась под одеяло.
Цзи Чжочжоу снова закрыла глаза, её дыхание было ровным и глубоким, словно она погрузилась в крепкий сон.
Лёжа в слегка зажатой позе, она мгновенно оказалась укутана теплом и ароматом Цзи Чжочжоу. Сяо Шуанъюй в упор глядела на неё, боясь даже моргнуть — страшно было представить, что этот сон внезапно растает.
В следующий миг Цзи Чжочжоу рядом с ней внезапно шевельнулась, подтянула тонкое одеяло и, притянув её к себе, крепко обняла.
А еще потрепала по голове:
— Спи.
Дыхание раздавалось совсем близко, мягкое тело излучало тепло, а влажный аромат дождя и тумана почти полностью растворился в её собственном.
Сяо Шуанъюй широко раскрыла глаза, её тело оцепенело от растерянности, не в силах унять бешеный стук сердца.
Глава 12
Сяо Шуанъюй не могла уснуть.
Вернее, в подобной ситуации разве можно было сомкнуть глаза.
Сердце грохотало так громко, температура всего тела поднималась, превращая её в пылающую, трещащую искрами печь.
Сидящая рядом омега почувствовала неладное: её рука скользнула по её спине вверх, нащупав шею, чтобы проверить температуру. Убедившись, что всё в порядке, она опустила руку обратно.
Сяо Шуанъюй ничего не замечала — её мозг был парализован самим фактом того, что Цзи Чжочжоу обняла её, чтобы поспать вместе.
Хотя она была почти на голову выше Цзи Чжочжоу, сейчас она оказалась внизу, прижатая к ней, а её затуманенный взгляд неотрывно скользил по обнажённому из-под пижамы участку ключицы Цзи Чжочжоу, напрочь забыв о том, чтобы отвести глаза.
Ключицы Цзи Чжочжоу были чётко очерченными и красивыми, их мягкие линии струились с изящной, нежной, белоснежной кожей, напоминая изысканный узор из крема на праздничном торте.
Она остолбенело смотрела перед собой, не смея шевельнуться, почти не дыша, боясь, что жар от её дыхания, коснувшийся мягкой белизны кожи, заставит Цзи Чжочжоу проснуться.
Такая поза сохранялась очень долго.
Тусклый лунный свет понемногу отступал, бледный рассвет постепенно набирал силу — наступило утро.
Цзи Чжочжоу вдруг перевернулась и отодвинулась.
Охватывавшие её руки внезапно разомкнулись, а тело рядом отдалилось. Сяо Шуанъюй растерянно перевела взгляд вслед ускользающему теплу, мгновенно ощутив пугающую пустоту.
Подождав немного и убедившись, что просыпаться Цзи Чжочжоу не собирается, она украдкой придвинулась на пару сантиметров ближе.
Долгое пребывание в одной и той же застывшей позе даром не проходило: теперь каждое движение отзывалось скрипом ржавого механизма, во все стороны посылая сигналы о полной поломке.
Сяо Шуанъюй проигнорировала это — её успокоившееся было сердце вновь заколотилось с удвоенной силой.
С восходом солнца свет, проникавший сквозь щель в занавесках, становился всё чище, постепенно наливаясь ярким сиянием, отчего это мягкое, прекрасное лицо проступало всё отчётливее.
И оно недвусмысленно напоминало ей, что прошлой ночью рядом с ней лежала, обнимала её половину ночи и гладила по голове, предлагая уснуть вместе, именно Цзи Чжочжоу.
Это действительно была Цзи Чжочжоу.
Руки и ноги невольно сжались в комочек, она осторожно обхватила лежавшее рядом одеяло и прижала его к лицу, оставив снаружи лишь пару чёрно-белых глаз.
Эти глаза были чернее ночи, а на самом дне их вечно лишённого света взгляда мелькали крошечные искорки, жадно и липко впившиеся в безмятежно спящий профиль.
Совсем неожиданно в памяти всплыл тот сон.
Поцелуй во сне был глубоким и страстным, но иллюзорный аромат туманного дождя не шёл ни в какое сравнение с этой осязаемой реальностью.
Как же хорошо.
Как же...
Сяо Шуанъюй резко осеклась. В точке её пристального внимания Цзи Чжочжоу повернула голову.
Её глаза, похожие на изумруды, ослепительно сверкали в тусклом утреннем свете, источая холодноватое сияние:
— Ты...
Сердце Сяо Шуанъюй испуганно ёкнуло, и она тут же поспешила оправдаться:
— Ты сама разрешила.
Голос прозвучал глухо, неуверенно и неубедительно, отдавая какой-то жалкой забитостью и затаённой обидой.
Взгляд Цзи Чжочжоу скользнул вверх — с отчётливых тёмных кругов под её глазами и бледного лица, выслушав до конца все объяснения Сяо Шуанъюй о том, почему она здесь очутилась.
Уши девушки, наполовину спрятанные под одеялом, порозовели, но на сей раз она не стала убегать.
Спустя мгновение Цзи Чжочжоу кивнула.
Хотя, судя по лицу Сяо Шуанъюй, кивок показался ей каким-то натянутым.
В этот момент на прикроватной тумбочке зазвенел заведённый на телефоне Цзи Чжочжоу будильник. Сяо Шуанъюй от неожиданности вздрогнула, резко развернулась, подхватила аппарат и поспешно протянула его Цзи Чжочжоу.
Ожидание, пока Цзи Чжочжоу возьмет трубку, казалось бесконечно долгим, и едва та отвела взгляд и взяла телефон в руки, как Сяо Шуанъюй соскочила с кровати.
Как раз в этот момент раздался голос Цзи Чжочжоу, повторивший свой вопрос:
— Ляньлянь, тебе всё ещё плохо? Нужно взять отгул?
Не успела она договорить, как Сяо Шуанъюй шустро подпрыгнула на месте, демонстрируя такую живость, что ответ стал очевиден без всяких слов.
Только соскочив вниз, она даже не успела убежать, а услышав вопрос, неловко повернулась, уткнувшись взглядом в пол:
— Мне уже лучше, я могу работать.
И, не удержавшись, добавила с заминкой:
— Спасибо, что позаботилась обо мне, мне... мне нужно идти.
Её рабочее время начиналось на час раньше, чем у Цзи Чжочжоу, а дорога на метро занимала больше часа — судя по будильнику Цзи Чжочжоу, она уже рисковала опоздать.
http://bllate.org/book/38969/4912971
Готово:
