Мать Сяо Цзиннин не смотрела на нее, а лишь опустила глаза и тщательно мыла руки: — Почему даже это ты не можешь сделать нормально?
Сяо Шуанъюй на мгновение замерла. Шаг, который она уже собиралась сделать в сторону, застрял на месте, и она бессознательно опустила голову, уставившись темными зрачками в яркий, слепящий пол.
Ее фигура мало-помаду искажалась, напоминая вязкую, сырую черную тень, однако под ногами не было никакой тени, в которой она могла бы раствориться и спрятаться.
Свет в ванной комнате был слишком ярким, словно невидимая тюрьма, запервшая ее на месте.
Голос матери Сяо Цзиннин не умолкал, холодный, как лед: — Вы с Минъи обе вышли из моего чрева, так почему Минъи такая прекрасная, а почему ты ничего не умеешь делать?
— Как у тебя хватает наглости называть меня мамой, как у тебя хватает наглости прятаться здесь?
— Если бы это была Минъи, если бы Минъи все еще была жива...
— Зачем я вообще тебя родила?
Мать Сяо Цзиннин вышла из ванной, оставив после себя лишь это легкомысленное бормотание.
Сяо Шуанъюй медленно моргнула, словно ничего не услышала, — лишь потому, что в ванной снова стало просторно и она вновь почувствовала себя свободно.
***
Сяо Шуанъюй не могла уснуть.
Стоило ей закрыть глаза, как каждое лицо, которое мамы заставляли ее запомнить и представляли ей, превращалось в Сяо Минъи и всплывало в ее голове, вызывая лишь раздражение.
Поэтому она встала, отыскала спрятанные в комнате бутылки с алкоголем и выпила бо́льшую часть. Хотя она должна была тут же мертвецки напиться и провалиться в глубокий сон, уснуть она так и не смогла.
Перед ее глазами всё расплывалось, она ничего не видела, но неизвестно почему вдруг с каким-то ослиным упрямством схватила телефон, зашла в WeChat Цзи Чжочжоу и стала туда-сюда прокручивать экран.
Она даже понимала, что ее глаза затуманены, и тыкала на аватарку Цзи Чжочжоу с предельнейшей осторожностью, до смерти боясь случайно нажать дважды и отправить функцию похлопывания.
Эта осмотрительность действительно принесла некоторую пользу, но не то чтобы большую.
Когда она, уже изнемогая от сонливости, возвращалась со страницы Цзи Чжочжоу, одно красное сердечко тихонько оказалось зажженным.
Сяо Шуанъюй не заметила этого вовсе: она знала лишь то, что на следующий день, когда она проснулась, голова болела так, будто собиралась взорваться.
Болела не просто с похмелья — ее моральное состояние тоже оставляло желать лучшего, а в теле ощущалась мягкая, ватная слабость.
Однако Сяо Шуанъюй прекрасно знала, что с сегодняшнего дня Цзи Чжочжоу уже не так загружена работой, и, придя вовремя на службу, она сможет с ней увидеться.
Сяо Шуанъюй поспешно покинула виллу и ровно в срок появилась в Здании Хуажуй.
Переодевшись в охранную форму и выйдя наружу, Ван Жань по пути бросила на нее несколько взглядов. Убедившись, что та ничего не замечает, Ван Жань заговорила первой: — Ляньлянь, ты в порядке?
Сяо Шуанъюй повернула голову и неубедительно помотала головой: — Я в порядке.
Ван Жань запереживала и протянула руку, чтобы пощупать ее лоб: он был прохладным, по крайней мере, жара не было.
Ван Жань немного успокоилась, но не до конца: — Вчера допоздна засиделась, нельзя же так бездумно трепать свое тело, пока молодая.
Сяо Шуанъюй кивнула, только вид у нее был такой, будто она вовсе ничего не услышала.
Впрочем, делала она это не специально: в конце концов, Сяо Шуанъюй и сама не знала, в какой момент отключилась, и понятия не имела, бодрствовала она ночью или нет.
Собравшись с силами, вскоре она действительно встретилась с Цзи Чжочжоу, которая наконец вернулась к своему обычному графику работы.
Свежий, влажный аромат дождя повеял прямо в лицо, и в поле ее зрения упали глаза цвета густой зелени горного леса.
Стоило ей лишь взглянуть на эти красивые губы, произнесшие для нее мягкое и легкое приветствие, как ноющая боль в голове Сяо Шуанъюй словно омылась струями чистой родниковой воды, и ей показалось, что боль мгновенно прошла.
Конечно, это было исключительно ее субъективное ощущение, а объективно ее лицо все еще выглядело настолько скверно, что она едва походила на живого человека.
Цзи Чжочжоу, увидев ее, тоже испугалась; сомнения, которые она затаила в сердце и собиралась при случае разрешить, провалились куда-то вглубь, перекатились там пару раз, и в итоге наружу вырвался совсем другой вопрос: — Ты вчера допоздна возилась с делами?
Сяо Шуанъюй опустила голову, медленно моргая, и глухо ответила: — Немного.
Цзи Чжочжоу тоже опустила взгляд, глядя на маленькую родинку на ее носу. На чересчур бледном лице эта крошечная черная точка казалась особенно заметной и накрепко приковывала к себе внимание.
— Может, все-таки отпросишься и пойдешь домой отдохнуть на день?
Сяо Шуанъюй покачала головой и ничего не ответила.
Цзи Чжочжоу перевела взгляд на Ван Жань, та тяжело вздохнула: — Я ее тоже уговорить не смогла. Разве что пусть пока посидит, а там посмотрим по обстановке.
Цзи Чжочжоу не стала настаивать дальше, велела Сяо Шуанъюй не перенапрягаться и, заметив, как та в ответ опустила голову, попрощалась с обеими и поднялась наверх.
В лифте Цзи Чжочжоу оказалась прижата толпой к самому углу. Она достала телефон, молча разблокировала его и так же молча погасила экран.
Вчера посреди ночи экран ее телефона внезапно загорелся, а сегодня утром она увидела то самое уведомление об отметке «нравится».
Его оставила Сяо Шуанъюй, а лайк она поставила под постом Хуажуй о какой-то парфюмерной выставке-продаже.
Это была вовсе не свежая запись в ее ленте друзей — ей было уже больше года, но почему-то Сяо Шуанъюй вздумалось поставить лайк под такой записью ровно в час с лишним ночи.
На экране несколько раз разблокированного телефона застыла та самая страница моментов друзей с новым аватаром, добавившимся в список лайкнувших.
А чуть выше, выглядывая краем из-за верхнего края экрана, смутно виднелись две лежащие рядом друг с другом красные книжечки свидетельств о браке.
Бросающийся в глаза алый цвет.
***
Перед самым окончанием перерыва на обед Сяо Шуанъюй прислала сообщение: мол, Ван Жань только что уложила ее вздремнуть на чуть-чуть, и теперь она полна сил.
Цзи Чжочжоу бросила взгляд на сообщение, не став проверять его на правдивость, и просто ответила коротким: «Хорошо».
У них не совпадали ни часы работы, ни время отдыха, поэтому, когда Цзи Чжочжоу отправляла ответ, она только что пообедала, ушла из столовой для сотрудников и поднималась наверх в лифте.
Несколько коллег обсуждали погоду, гадая, не предвещают ли сгущающиеся снаружи белые облака дождь.
В последнее время температура неуклонно ролa, а осадков не было и в помине, так что практически все ждали не дождутся ливня, который смог бы разогнать многодневный зной.
Солнце не подходило для Сяо Шуанъюй — у нее было лицо, способное растаять от близости солнечных лучей, хотя температура ее собственного тела была ниже, чем у обычных людей, и ей требовалось немного больше тепла.
Посреди обрывков разговоров в лифте Цзи Чжочжоу неожиданно поймала себя на этой мысли.
Во второй половине дня, в перерыве между работой, Цзи Чжочжоу подняла голову и обнаружила, что облака за окном превратились в мрачный, тяжелый свинцовый оттенок — судя по всему, собирался дождь.
И действительно, не прошло и много времени, как разверзся ливень. Потоки воды с грохотом обрушились на оконные стекла, казалось, они готовы разбить стекло и смыть все, что так безмятежно пряталось внутри здания.
Кто-то из коллег взволноваленно побежал смотреть на дождь, а сидевшая рядом с Цзи Чжочжоу помощница тоже начала то и дело коситься в сторону окна, едва сдерживая восторг и изо всех сил стараясь сохранять невозмутимый вид.
Цзи Чжочжоу собрала документы и протянула ей: — Отнеси это наверх.
Помощница тут же вскочила, взяла бумаги и пустилась бежать со всех ног.
Цзи Чжочжоу потянулась за чашкой, собираясь сделать глоток, но, заметив, что воды там осталось совсем немного, решила подняться и сходить в кулерную за водой.
Кулерная по совместительству была и комнатой отдыха, где тут и там сидело несколько человек, отдыхавших и наблюдавших за дождем.
Цзи Чжочжоу набрала воды и уже собиралась уходить, как вдруг кто-то из сотрудников удивленно воскликнул: — Это еще кто? В такую погоду — и без зонта, совсем с ума сошли?
Сама того не понимая, Цзи Чжочжоу посмотрела в окно вниз и увидела, как крошечная черная фигурка вышла из Здания Хуажуй прямо в ужасающую пелену дождя и, совершенно не обращая внимания на яростные удары ливня, медленно побрела куда-то сама по себе.
Это была Сяо Шуанъюй.
Хлоп.
Цзи Чжочжоу бросила чашку на стол и резко обернулась.
Глава 10
Сяо Шуанъюй закончилась смена.
Шел сильный дождь.
Когда она переодевалась, Ван Жань говорила ей что-то вроде того, что можно пока остаться в компании, немного побродить, зацепить сверхурочных, а уйти уже после того, как утихнет дождь.
Такой дождь обычно приходил быстро и так же быстро уходил, не отняв у них много времени.
У Сяо Шуанъюй гудело в голове, эти слова проносились в ушах невнятным жужжанием, словно разделенные толстой преградой, не позволявшей разобрать ни звука, и она лишь машинально кивала в ответ: хорошо.
Повернувшись, Сяо Шуанъюй пошла прямо к выходу, так и не привлекая внимания Ван Жань.
Она покинула Здание Хуажуй, а оставшаяся за спиной администраторша несколько раз громко окликнула ее, но не дождалась ни малейшей реакции.
Ей казалось, что в мире не осталось ничего, кроме гула в ушах — одновременно шумного и безмолвного.
Огромные капли дождя плотной стеной падали на тело, причиняя вполне отчетливую боль.
Сяо Шуанъюй ничего не чувствовала: ее голова кружилась и болела настолько сильно, что все ее органы чувств словно отключились, а воспоминания превратились в туман.
Она даже не знала, в какой именно момент ее состояние ухудшилось, ведь после полуденного сна ей и правда стало намного лучше.
Плотные струи воды хлестали по лицу, грозя окончательно перекрыть и без того с трудом дававшееся дыхание, а ее двигавшиеся с черепашьей скоростью шаги казались шаткими под напором ветра и бури.
В безмолвном мире, где существовала лишь она одна, внезапно ворвался густой аромат дождливого тумана.
Чья-то рука схватила ее.
Глаза цвета глубокой зелени врезались в ее взгляд, красивые губы беззвучно открывались и закрывались, выкрикивая ее имя.
— Ляньлянь!
Сяо Шуанъюй моргнула, с опозданием возвращаясь в реальность: — Я здесь.
Цзи Чжочжоу больше ничего не сказала, развернулась и потащила ее за собой бегом.
Ее ноги послушно следовали за чужим движением.
Вокруг бушевал ливень, а она смотрела на полностью вымокшее лицо женщины, на растрепанные бегом пряди волос, на развевающийся подол платья, тонувший в бурных потоках воды на полу.
Как странно.
Хотя дождь был таким сильным, посреди этой бури она безошибочно узнала запах, принадлежавший Цзи Чжочжоу.
А? Так шел дождь?
Они вернулись в просторный холл Хуажуй.
Расстояние в десяток метров Сяо Шуанъюй преодолела с таким трудом, а обратно с Цзи Чжочжоу они добежали очень быстро.
Администраторша, которая дважды так и не смогла передать зонт, уже убрала его и потянулась за полотенцем; в пустом вестибюле их сбивчивое дыхание стало громким и отчетливым.
Не останавливаясь ни на секунду, Цзи Чжочжоу резко повернулась к ней лицом: всегда безупречная и элегантная омега сейчас промокла насквозь и даже не пыталась смахнуть воду с лица — она сразу же протянула руку, чтобы коснуться ее лба.
Теплое прикосновение легло на ее лоб.
Они стояли совсем близко, запах дождливого тумана окутывал со всех сторон, а Сяо Шуанъюй оцепенело смотрела на смоченные водой ресницы Цзи Чжочжоу, на растрепанные, намокшие пряди, прилипшие к бледной коже — несмотря на всю свою потрепанность, та была так прекрасна, что смотреть на нее прямо было страшно.
http://bllate.org/book/38969/4912969
Готово:
