Солнце висело высоко в небе. Лань Юйцзя не знал, сколько уже прошел, и остановился лишь тогда, когда уличный пейзаж перед глазами стал до боли знакомым.
Прямо перед ним возвышалось аккуратное и красивое белоснежное здание на углу улицы, в клумбе перед которым зеленели пышные кусты османтуса.
В этот момент из толпы людей, заполнивших улицу позади него, донесся удивленный мужской голос:
— Цзяцзя?
— Д... Дядя Чэн!
Прежде чем успеть удивленно обернуться, Лань Юйцзя инстинктивно выкрикнул имя этого человека.
Он повернул голову и действительно увидел знакомую фигуру.
На шумной и оживленной улице этот человек выделялся своей стройной фигурой и очками в тонкой оправе. Его черты лица расплывались против света, но благородный, утонченный и интеллигентный темперамент возвышал его над толпой, словно белого журавля среди кур. Спутник мужчины с любопытством спросил:
— Цзяцзя? Доктор Чэн, это тот твой маленький пациент?
В ослепительном мареве солнечного света Лань Юйцзя смутно заметил, как тот слегка кивнул.
Тогда он глубоко вздохнул, натянул улыбку и снова поприветствовал его должным образом:
— Давно не виделись, дядя Чэн.
Доктор Чэн был его психотерапевтом, с которым он познакомился еще десять лет назад.
С тех пор как Лань Юйцзя переехал в дом, предоставленный ему Фу Чэнцзюнем, и покончил с зависимостью от обезболивающих, он больше не обращался к врачам.
Пока они разговаривали, оба доктора, вернувшиеся после обеда, подошли ближе. Другой врач вежливо произнес:
— Рад знакомству, рад знакомству! Неудивительно, что этот парень так запоминается. Ладно, болтайте, я поднимусь наверх.
Доктор Чэн мягко улыбнулся:
— Хорошо, я подойду чуть позже.
Лань Юйцзя помахал на прощание средних лет врачу, который с восхищением то и дело оглядывался на него, и проводил его взглядом до белого домика, окруженного кустами османтуса.
Затем он снова посмотрел на доктора Чэна и с удивлением спросил:
— Я раньше его не видел. Новый врач, да? Откуда он знает мое имя?
— Другие коллеги иногда упоминают тебя в разговорах, — объяснил доктор Чэн. — Ты всегда был моим самым особенным пациентом.
Лань Юйцзя вздохнул с легкой улыбкой:
— Похоже, за эти два года ты так и не встретил никого хлопотнее меня. Какая удача, неудивительно, что ты совсем не постарел.
Когда они только познакомились, доктору Чэну было всего двадцать пять лет. Прошло десять лет, но время почти не оставило следов на его лице — он все так же элегантен, подтянут и очарователен.
Вот только он превратил мальчика, которому просто требовалась психологическая помощь, во взрослого человека, чье тело уже не спасти.
Столкнувшись с его шутками, доктор Чэн слегка растерялся. Его взгляд упал на парня, а голос стал чуточку строже:
— Почему ты так сильно похудел?
Хотя Лань Юйцзя был с ног до головы укутан в длинные брюки и кофту с рукавами, доктор, с которым они так долго не виделись, с первого же взгляда заметил, что он похудел.
У Лань Юйцзя защипало в глазах, отчего взгляд стал еще более влажным и сияющим, а голос зазвучал легко и звонко:
— Просто я худею. На следующей неделе выпускной вечер, я буду ведущим. На записи буду хорошо смотреться только если немного сброшу вес, ведь все будут снимать на видео.
Услышав это, доктор Чэн не стал отговаривать его в духе того, что он и так уже слишком худой, а лишь спросил:
— Ты пообедал?
Лань Юйцзя слегка растерялся:
— Обед?
Блуждая в полном одиночестве и потеряв счет времени, он лишь при виде высоко поднявшегося солнца осознал, что уже наступил полдень.
Сообразив, в чем дело, он тут же нашелся:
— А, да, поел. Сегодня случайно съел слишком много, вот и пришлось побольше походить, чтобы всё улеглось. В итоге и забрел сюда.
Взятые ранее в больнице лекарства он уже вытащил из коробок и выбросил упаковки, а блистеры с таблетками рассовал по глубоким карманам просторного пальто, так что можно было не бояться, что их заметят.
На самом деле он мастерски умел лгать.
Когда-то психотерапевт требовал, чтобы Лань Юйцзя открывался близким людям и не прятал все эмоции внутри.
Именно поэтому впоследствии Лань Юйцзя решил открыться тому единственному человеку, которого любил.
Когда-то он был до предела честен с Фу Чэнцзюнем.
Выслушав его объяснения, доктор Чэн произнес:
— В конце этой улицы недавно открылась неплохая лапшичная, должно быть, тебе понравится. Я узнавал, в лапшу там не добавляют яйца или молочные продукты.
Лань Юйцзя на мгновение замер.
А затем услышал твердый вопрос врача:
— У тебя довольно уставший вид. Что-то случилось, Цзяцзя?
Вопрос застал его врасплох:
— Я...
Заметив, что стоящий перед ним молодой человек явно лихорадочно соображает, как бы получше оправдаться, доктор Чэн тихонько рассмеялся и мягко произнес:
— Неважно, пришел ли ты сюда целенаправленно или забрёл поблизости случайно, это доказывает, что у тебя на душе есть то, с чем ты не можешь справиться сам, и подсознательно ты хочешь попросить меня о помощи. Я очень рад, что в такой момент ты вспомнил обо мне.
Лань Юйцзя смотрел на мягкую улыбку мужчины и отрешенно слушал, как тот объясняет, как легко его было раскусить.
Внезапно он тоже улыбнулся.
Судьба обошлась с ним несправедливо, но почему-то каждый раз, когда он больше всего в этом нуждался, она посылала ему крошечный лучик света.
Пусть его и было мало, но этого вполне хватало, чтобы осветить оставшийся путь.
В отличие от вежливой улыбки на лице Лань Юйцзя пару минут назад, эта внезапно распустившаяся улыбка была такой же яркой и наивной, как в юности, и ее невозможно было забыть.
Доктор Чэн на мгновение замер, его взгляд за стеклами очков стал еще более затуманенным, и он тихо спросил:
— Чему ты улыбаешься?
— Ничему, — честно ответил Лань Юйцзя. — Просто вспомнил пару романов, которые читал.
Он вспомнил, как в тех книгах о неизлечимых болезнях лечащий врач часто становился для пациента самым главным другом.
Но дядя Чэн — психотерапевт: он может исцелить душевные травмы, но совершенно бессилен перед смертельной болезнью тела.
Не стоит заставлять его переживать.
И расстраивать тоже не стоит.
Поэтому Лань Юйцзя не стал заводить разговор о своей болезни. Он продолжил привычно лгать — полуправдивой ложью, которую не смог бы распознать даже психотерапевт.
— На самом деле я просто немного потерялся, а ты меня раскусил... Прости, я не должен был врать, — сказал он. — Просто скоро выпускной, я не знаю, куда двигаться дальше и какой путь выбрать.
— Дядя Чэн, скажи, что лучше выбрать: то, что причиняет боль и с огромной вероятностью закончится провалом, но по мнению окружающих должно быть сделано, или то, что принесет гораздо больше легкости и радости, но от чего тебя будут отговаривать?
Чистые слова плыли под небом раннего лета, порхая словно легкие тени облаков.
И доктор Чэн, глядя на его улыбку, без промедления ответил:
— Выбирай то, что приносит тебе радость.
Смотрите-ка, стоит лишь убрать из уравнения вопросы жизни и смерти, как выбор становится до смешного простым.
Лань Юйцзя получил ответ, словно сбросив с плеч тяжелый груз, и его взгляд засиял еще ярче:
— Хорошо, выберу легкое и радостное.
Наконец-то он смог принять окончательное решение и отказаться от противоракового лечения.
Хватит и того, что боль будут глушить обезболивающие.
— Как хорошо, что я встретил тебя сегодня, дядя Чэн, — смущенно произнес он. — Тебе ведь наверняка нужно вернуться к обеденному отдыху? А я, пожалуй, проголодался, пойду поем в ту лапшичную в конце улицы...
— Цзяцзя, — словно заразившись его странным, оборванным на полуслове вопросом, внезапно спросил доктор Чэн. — Твое заветное желание сбылось?
Твоя мечта о любви.
В улыбке Лань Юйцзя не было ни единого изъяна:
— Сбылось. Еще два года назад.
Он познал любовь.
Наверное, испугавшись, что эта абсолютно лживая фраза будет разоблачена, он словно что-то вспомнив, торопливо спросил:
— Кстати, в следующую субботу вечером ты свободен, дядя Чэн? Мой выпускной как раз в тот день...
Не успел он договорить, как речь прервал резкий звонок мобильного телефона.
Лань Юйцзя замер, достал телефон из кармана и бросил на экран беглый взгляд.
Доктор Чэн внимательно посмотрел на его выражение лица и спросил:
— Парнишка?
Он перевел телефон в беззвучный режим и, не отрицая, с горделивым видом ответил:
— Ничего страшного, перезвоню позже.
Заметив это, доктор Чэн не изменил в лице. Он, казалось, мысленно прикинул свое расписание, а затем виновато произнес:
— Я бы очень хотел побывать на твоем выпускном, но в те дни я буду в командировке, меня не будет в Цзинчжу... Ответь на звонок, ладно? Вдруг что-то срочное.
— Ну ладно, ничего страшного, я прощаю тебя, — Лань Юйцзя приподнял уголки губ, и лицо его озарилось прежней яркой и страстной красотой. — В конце концов, ты сам потеряешь многое, не услышав, как я играю на пианино.
— Мм, я уже начинаю жалеть об этом, — подыграл ему доктор Чэн и напоследок наставительно произнес: — Цзяцзя, впредь кушай как положено.
На этом случайная мимолетная встреча подошла к концу.
Если не случится ничего непредвиденного, это, пожалуй, была их последняя встреча с доктором Чэном.
Уходя, Лань Юйцзя обернулся и бросил на него долгий взгляд, озаренный легкой улыбкой.
— До свидания, дядя Чэн.
Он попрощался с теми самыми еще не зацветшими кустами османтуса и постепенно растворился в конце улицы.
Вокруг бурлила шумная толпа, плыл свет дня и тени облаков, а застывшая на месте фигура провожала его взглядом еще очень долго, прежде чем повернуться и подняться наверх.
Лань Юйцзя вошел в недавно открывшуюся лапшичную в конце улицы, заказал фирменную лапшу и в ожидании заказа перезвонил по пропущенному вызову.
Звонившим оказался Кэ Юньчуань, его сосед по комнате на первом и втором курсах. Тогда они общались довольно неплохо, но позже, когда Лань Юйцзя с головой ушел в отношения и съехал из общежития, они превратились в обычных знакомых, чьи пути почти не пересекались.
Как бы то ни было, этот звонок определенно исходил вовсе не от парня.
Фу Чэнцзюнь никогда не связывался с ним по собственной инициативе, а те редкие раза, когда у него возникали к нему вопросы, поручал секретарю или помощнику передать всё через них.
У него всегда было слишком много дел, а чувства занимали лишь самую незаметную периферию его жизни, служа лишь необязательным средством развлечения.
Пока в трубке шли гудки, Лань Юйцзя отрешенно размышлял об этом, пока наконец не услышал чей-то голос — на заднем фоне стоял сильный шум:
— Алло, Цзяцзя?.. Эм, как ты сейчас?
— Что? — немного растерялся он от столь внезапного проявления заботы. — В смысле?
— Все в порядке? Ну и слава богу, раз все хорошо.
Шум на том конце немного стих — судя по всему, Кэ Юньчуань отошел в сторону:
— Результаты защиты уже вывесили, наша группа вся сдала. Все решили собраться вместе сегодня вечерком, типа прощального ужина перед выпуском. Вчера писали об этом в чате, староста тебе тоже в личку стучал, но ты так и не ответил.
Лань Юйцзя абсолютно не мог вспомнить, какие вообще сообщения приходили ему за эти сумасшедшие и тяжелые два дня, поэтому виновато ответил:
— Прости, просто в последние пару дней были кое-какие дела, я не следил за чатом. Это сегодня вечером?
http://bllate.org/book/38939/4908478
Готово: