Глава 25
Ли Мочэнь лежал на крыше дворца, безмятежно вглядываясь в ночное небо. Вне зависимости от времени и пространства луна, звезды и солнце неизменно следовали своим путем — равнодушные, ни на чем не задерживающиеся и ни к чему не привязанные.
Мимо промелькнула быстрая тень и опустилась рядом с ним.
Ли Хань молча смотрел на Ли Мочэня в лунном свете. Его обычное, холодное и суровое лицо сейчас смягчилось, а божественная красота в серебристом сиянии казалась просто ошеломляющей. Неудивительно, что три тысячи наложниц гарема бились за его внимание насмерть.
— Что с тобой? — его низкий, сексуальный голос, пропитанный легким холодом, звучал необычайно приятно.
— Что со мной? — повторил Ли Мочэнь. Его взгляд был прикован к звездам, и он пробормотал это скорее для себя. Действительно, что происходит? Ему казалось, что он становится всё меньше похож на самого себя. Но каким он был раньше? Его взгляд затуманился, спокойствие сменилось растерянностью, и в этой редкой уязвимости читалась щемящая тоска.
— Ничего. Со мной всё в порядке, — Ли Мочэнь вскочил на ноги. Растерянность исчезла, и в обычно спокойных фиолетовых глазах вспыхнул гнев. Он был похож на котенка, которому наступили на хвост — готовый выплеснуть свое раздражение.
Нежеланные воспоминания, жестокие воспоминания, вновь захлестнули разум. Он думал, что давно забыл их, но оказалось, что они всегда были с ним — спрятанные в глубине души, ждущие своего часа, чтобы вырваться наружу и начать глумиться. Он по-прежнему был одинок. Всегда был и всегда будет лишь один.
Ли Хань наблюдал, как ярость постепенно угасает, сменяясь настороженностью и болью. Знакомое чувство болезненного укола снова пронзило сердце.
Он шагнул вперед и обнял подростка. Без лишних слов, просто прижал его к себе, словно передавая частицу своего спокойствия, давая понять, что рядом безопасно.
Мальчик затих в его объятиях. Его бушующее сердце постепенно успокаивалось в этом безмолвном утешении. Он чувствовал то же тепло, что и раньше: стоило этому человеку оказаться рядом, как внутри разливалось странное, согревающее чувство.
Неужели это и есть родственные чувства? Он не понимал.
В его прошлых воспоминаниях не осталось ничего, кроме жестокости. Даже детские картинки из семейной жизни давно стерлись, унесенные песками времени вместе с остальными ужасами.
Наступило утро, и яркое солнце поднялось над горизонтом, заливая землю своим палящим великолепием.
Юноша с изящными чертами лица лежал на огромной кровати дракона. Его безмятежный, мягкий сон придавал ему оттенок невинности, отчего он выглядел невероятно притягательным.
— Ваше Высочество, пора вставать, — почтительно произнес за дверью Ли Жэнь.
Подросток на кровати едва заметно шевельнулся, длинные, как веера, ресницы дрогнули, и он медленно открыл красивые фиолетовые глаза. В них не было и следа сонной дымки — взгляд был ясным и осознанным.
— Входи, — его тон остался таким же спокойным, как и всегда.
Ли Жэнь немедленно провел группу служанок, чтобы помочь Ли Мочэню умыться. Тот безропотно позволил им суетиться вокруг себя.
— А он? Где он? — спросил Ли Мочэнь, сделав паузу. Слово отец он так и не смог произнести. С учетом его прошлой жизни он был ровесником Ли Ханя, и называть мужчину своего возраста отцом было крайне трудно.
Ли Жэнь служил Ли Мочэню восемь лет, поэтому, конечно, понимал, кого именно тот имеет в виду. К тому же, кроме Императора Цзиня, Ли Мочэнь вряд ли интересовался кем-то еще.
— Ваше Величество сейчас в Императорском кабинете, занимается государственными делами, — ответил Ли Жэнь с глубоким почтением. Она до сих пор не понимала, почему Ли Мочэнь никогда не называет Императора отцом, а сам Император Цзинь совершенно не возражает против такого отношения. В любом случае, эти двое — отец и сын — были весьма странной парой.
Ли Мочэнь лишь слегка кивнул и больше ничего не сказал.
Ли Янь в последние дни был чем-то занят, и его нигде не было видно. В этом мире Ли Мочэнь, казалось, был единственным, кто не имел никаких дел, но ему никогда не было скучно — он мог часами сидеть, погрузившись в свои мысли.
— Ваше Высочество… — увидев, что Ли Мочэнь перестал упражняться с мечом и направился к нему, Чаньэр поспешила навстречу. С годами она становилась всё более взрослой, но ее лицо, хоть и приобрело зрелые черты, сохраняло ту же чистоту и невинность.
Чаньэр была рядом с ним восемь лет. Наблюдая, как он растет, и видя его неизменную отстраненность, она чувствовала боль в сердце. Она относилась к нему, как к родному младшему брату.
Подав ему чашку чая, она послушно отступила в сторону, наблюдая за его непроницаемым выражением лица. Про себя она вздыхала: казалось, только в присутствии Императора Цзиня Третий принц хоть немного менялся, на его лице промелькивала легкая улыбка, а в глазах читалось любопытство… Только тогда он был настоящим. К сожалению, сам Ли Мочэнь, похоже, этого не замечал.
Ли Мочэнь тихо сидел на каменном стуле, глядя вдаль. Его мысли унеслись куда-то далеко. Вокруг царила умиротворяющая тишина, нарушаемая лишь шелестом листьев на ветру.
— Эй, ты слышала? Говорят, празднование дня рождения Его Величества в этот раз будет особенно грандиозным.
Этот голос, внезапно ворвавшийся в тишину, прозвучал очень резко. Чаньэр нахмурилась и посмотрела на Ли Мочэня, но на его лице не дрогнул ни один мускул. Только сам Ли Мочэнь знал, что при упоминании дня рождения Императора в его глазах на мгновение мелькнуло недоумение. День рождения? Что это значит?
— М? Какой еще день рождения? — раздался другой, сладкий женский голосок.
— Как, ты не знаешь? — удивился обладатель первого голоса, судя по всему, евнух. — Ох, точно, ты же только недавно вошла во дворец. Слушай, скоро тридцатилетие Императора Цзиня.
— Тридцатилетие? Подумаешь, день рождения. Разве он не каждый год бывает? Ничего особенного, к тому же нам всё равно не до праздников, одна тяжелая работа… — равнодушно заметила служанка.
— Ой, что ты мелешь! Хоть ты и права, но прикуси язык, вдруг кто услышит… — испуганно прошептал евнух. — К тому же, ты не знаешь правил нашего Императора Цзиня? День рождения празднуют не каждый год, а только каждые десять лет с приглашением послов других стран. Через месяц у Его Величества как раз круглая дата.
— Да? Тогда это действительно… — разговор оборвался на полуслове. — А! Т-третий принц… — служанка, стоявшая за углом, в испуге уставилась на юношу, не в силах даже поклониться.
— А-а, приветствую Третьего принца… — евнух, дрожа, потянул служанку вниз, и они оба поспешно опустились на колени. Слышал ли он их разговор?!
Ли Мочэнь был поглощен своими мыслями и даже не удостоил их взглядом.
День рождения? Праздник? Неудивительно, что в последние дни все так суетились и атмосфера во дворце изменилась. Он просто никогда не обращал на это внимания. Но почему Ли Хань ни слова ему не сказал? Словно что-то скрывал. Это открытие вызвало у Ли Мочэня раздражение.
Приняв решение, он направился к Императорскому кабинету. Чаньэр молча последовала за ним. Она знала свое место: он — господин, она — служанка, и не ей задавать вопросы. Но что случилось с Третьим принцем? Лицо его оставалось спокойным, но Чаньэр, знавшая его так долго, чувствовала: что-то изменилось. Очень сильно изменилось.
Тем временем евнух и служанка, оставшиеся стоять на коленях, с округлившимися глазами смотрели вслед уходящему Ли Мочэню.
— М-мы в порядке? — неуверенно спросила служанка, боясь снова рухнуть из рая в ад.
— П-похоже, что да, — так же неуверенно ответил евнух. Третий принц их не наказал? — Впредь запомни: язык мой — враг мой.
Служанка согласно кивнула. Пережив испуг, они поспешно удалились. С того дня во дворце стало меньше любителей сплетен, и на двух здравомыслящих людей, которые знали, когда молчать, стало больше.
Глава 26
По дороге Ли Мочэнь отослал Чаньэр обратно в покои, поэтому к Императорскому кабинету он подошел один.
Пробираясь сквозь заросли, он внезапно оказался перед целым морем цветов! Вокруг царила тишина, воздух был напоен ароматом земли и свежестью цветов, отчего на душе становилось чисто и легко.
Он не ожидал, что в таком грязном и темном месте, как императорский дворец, может существовать такой прекрасный уголок. Ли Мочэнь планировал идти в кабинет, но сам не заметил, как сбился с пути.
Его изящная, утонченная аура, казалось, сливалась с этим пейзажем, делая его похожим на небожителя, спустившегося в мир людей.
— Кто здесь? — негромко произронил Ли Мочэнь. Его лицо осталось невозмутимым, но если не считать исходящей от него пугающей силы, он казался совершенно спокойным.
Кто-то смог подобраться так близко, чтобы он не заметил? Он думал, что скрыться от него может только Ли Хань, но… Он не был настолько наивен, чтобы считать, что Ли Хань позволяет себя обнаружить случайно — тот явно делал это намеренно. Но сейчас стало ясно: его собственная сила всё еще слишком мала!
Человек, скрывавшийся в тени, нахмурился и вышел.
Этот юноша смог его обнаружить? Непростой мальчишка. Но когда его взгляд упал на изящное лицо подростка, мужчина вздрогнул. В его глазах отразились безграничное удивление и… едва уловимая печаль.
Удивление и печаль? Ли Мочэнь равнодушно рассматривал мужчину в белых одеждах. От него исходила комфортная, успокаивающая аура, а на лице читалась такая хрупкость и меланхолия, что хотелось невольно отбросить защиту.
Ли Мочэнь свернул свою ауру. Печаль в глазах этого незнакомца казалась искренней, в ней не было злобы.
Кто этот мужчина? Почему он так грустен, увидев его? Как он оказался в этом укромном уголке дворца? Ли Мочэнь молча смотрел, как мужчина берет себя в руки.
— Кто ты? — спросил Ли Мочэнь.
Мужчина слабо улыбнулся. — Это я должен спросить тебя. Вторгся на мою территорию и спрашиваешь хозяина? — он продолжал смотреть на него, и в глубине его глаз по-прежнему скрывалась печаль.
Юноша в белом стоял среди цветов, его лицо хранило абсолютный покой, и в развевающихся одеждах он выглядел настолько свято, что глаз было не отвести.
В глазах мужчины промелькнуло восхищение. Он не ожидал, что этот мальчик настолько прекрасен, что его боишься даже коснуться. Он действительно достоин того, чтобы быть… В глазах мужчины отразилась горечь.
— Ли Мочэнь, — спустя долгое время ответил юноша.
— Что? — мужчина не сразу понял, зачем он назвал свое имя. Ли Мочэнь просто смотрел на него, и тот слегка прозрел, не зная, смеяться или плакать — зачем он действительно назвал свое имя?
Посмотрев на упорного юношу, он сдался: казалось, если он не назовет себя, тот так и будет стоять и смотреть.
— Ли Юй, — он легко улыбнулся, скрывая печаль за показным интересом.
— Ли? Ли Юй? — прошептал Ли Мочэнь. — Не знаю такого.
Он действительно не знал этого человека, но раз фамилия Ли, значит, он как-то связан с императорской семьей. Впрочем, его это не касалось! Раз он не знает этого человека, значит, нет смысла продолжать разговор. Ли Мочэнь развернулся и ушел.
Ли Юй безмолвно проводил его взглядом. Просто взял и ушел, даже не зная, кто он? Вот ведь…
Улыбка исчезла, когда белая фигура окончательно скрылась из виду.
— Приветствуем Третьего принца! — стражники у входа в Императорский кабинет, увидев приближающегося Ли Мочэня, поспешно опустились на колени. — Третий принц, Ваше Величество сейчас обсуждают государственные дела с премьер-министром, министром и генералом. Ваше Величество приказали никого не впускать без разрешения, — начальник стражи загородил проход.
Ли Мочэнь не ответил и не двинулся с места, лишь пристально посмотрел на него. Его фиолетовые глаза, казалось, видели человека насквозь, отчего у начальника стражи по спине пробежал холодок.
Небо, Третий принц, пожалуйста, не смотрите так на меня… — взвыл про себя начальник стражи. Пропустить его — нарушить приказ Императора, не пропустить — оскорбить любимого принца. Он был меж двух огней.
Пока начальник стражи мучился в нерешительности, Ли Мочэнь просто обошел его, открыл дверь и вошел в кабинет, оставив стражников в полном ступоре.
Звук открывающейся двери был тихим, но достаточным, чтобы привлечь все взгляды. В кабинет вошел невозмутимый юноша в белом. Его фиолетовые глаза, спокойные, как озерная гладь, казалось, не замечали изумления присутствующих. Он встретился взглядом с холодными темными глазами, которые при виде него стали чуть мягче.
В комнате находились трое: премьер-министр Фан Шопин, министр Линь Юань и великий генерал Мо Фэй. Это были доверенные лица Ли Ханя, и, увидев Ли Мочэня, они благоразумно замолчали.
— Приветствуем Третьего принца, — втроем поклонились они. Ли Мочэнь не ответил, продолжая смотреть на красавца-мужчину за столом.
Фан Шопин и Линь Юань редко видели Ли Мочэня. Этот загадочный принц, окутанный ореолом таинственности, был им почти не знаком, и его дерзкое поведение — отсутствие приветствия — заставило их нахмуриться. Фан Шопин уже сталкивался с ним восемь лет назад, но всё равно не мог привыкнуть к такому отношению.
Мо Фэй видел этого принца, о котором ходило столько слухов, впервые. Восемь лет он провел на границе. Будучи прямодушным человеком, он с любопытством и симпатией посмотрел на юношу, который так спокойно и бесстрашно смотрел в глаза Императору.
— Почему ты сегодня… — холодно спросил Император, небрежно глядя в отчеты.
В глазах юноши вспыхнуло явное недовольство.
Ли Хань приподнял бровь. Что случилось? Вроде бы он ничего не делал…
— Ваше Величество… — Фан Шопин нахмурился, ведь из-за прихода принца их дискуссия прервалась.
— Вы можете идти, — Ли Хань проигнорировал его и холодно махнул рукой.
Все трое замерли.
— Мы удаляемся, — безмолвно вздохнув, они поклонились и вышли.
— Ха-ха, а Третий принц-то и вправду красавец, — сказал Мо Фэй, как только они отошли от кабинета.
— Хм, — министр лишь фыркнул, не желая поддерживать похвалу.
— Красота не оправдывает грубости, — нахмурился премьер-министр, у которого, по-видимому, осталась обида за прошлые годы.
Мо Фэй, потерев нос, замолчал. Он не хотел злить этих двоих, хотя и не понимал, что такого сделал принц.
А тем временем в кабинете.
— Ты злишься? — Ли Хань приподнял бровь, в его голосе проскользнула ирония. — Ты редко выражаешь эмоции так открыто.
Ли Мочэнь замер.
Действительно, раньше ничто не могло вывести его из равновесия. Но теперь, когда дело касалось этого мужчины, он больше не мог сохранять спокойствие. Почему? Он не знал.
Ли Хань, наблюдая за его выражением лица, лишь слабо улыбнулся и больше ничего не сказал.
http://bllate.org/book/38932/4907262
Готово: