— Господин, наступает канун Нового года. Из дворца передавали: Его Величество интересуется, не пожелаете ли вы приехать на пару дней?
— Не пожелаю, — Цзин Шу размашисто перечеркнул пару строк в бумаге, свернул её и отложил. — Чем занят Сюй Лишань?
— Днём в управлении стражи Цзиньчжао он ведёт себя смирно, трудится на совесть — главный регистратор не раз его хвалил. Зато стоит службе закончиться, как он тут же сбегает с собутыльниками и гуляет до глубокой ночи… Ах да, есть ещё кое-что, — добавил Синь Нянь. — Позавчера на частном пиру Третий молодой господин Юй из поместья гуна Минэня распускал про него грязные сплетни. Шестой молодой господин Сюй услышал — и без лишних слов спустил его точным ударом с балкона второго этажа прямиком в озеро.
Цзин Шу макнул кисть в тушь, даже не подняв головы:
— И что именно разглагольствовал Юй Сань?
Юй Сань был известным смутьяном и хамлом, так что Синь Нянь даже немного замялся, подбирая приличные слова:
— Да в общем-то наговаривал, будто Шестого молодого господина Сюя и наследника Юй связывают... некоторого рода сомнительные отношения. Выражался крайне скабрезно: мол, Сюй Лю торгует своей задницей, а как только Юй Цзюэ им натешится, он и сам не прочь попробовать его на вкус. Когда Юй Сань вылетел за борт, Юй Цзюэ запретил слугам вытаскивать его из воды. Держал в озере до тех пор, пока тот не начал тонуть. Вытащили мерзавца лишь после того, как Шестой молодой господин за него заступился. До сих пор в себя не пришёл. Наложница, мать Юй Саня, узнав об этом, не посмела предъявить претензии Юй Цзюэ и в ярости вознамерилась отправиться в поместье маркиза Вэньдина — переломать ноги Сюй Лишаню. Однако сам гун Минэнь перехватил её у самого порога, выдворил обратно в покои и запер под замок.
Впрочем, у Юй Саня и без того врагов хватало. Гун Минэнь явно не желал, чтобы непутёвый отпрыск навлёк на дом ещё и гнев маркиза Вэньдина. Нынче вся столица знала: Сюй Лишань на праздновании Императорского дня рождения принёс такой удачный дар, что выслужил благоволение государя и сумел переступить порог управления стражи Цзиньчжао. И пусть он занимал лишь скромную должность писца, здесь даже последний дворник считался человеком князя Су, так что никто не смел трогать его без оглядки.
— С него лишь сбили спесь холодной водицей, а ему всё мало, — проронил Цзин Шу.
Синь Нянь уточнил:
— Каковы будут приказания господина?
— Если чересчур длинный язык приносит одни беды, к чему он вообще нужен? — Цзин Шу отложил кисть и бросил последний свиток поверх внушительной стопки на столе. — Отнеси это в поместье маркиза Вэньдина. Пусть Сюй Лишань составит сводный реестр и завтра к утру сдаст в архив.
Синь Нянь замялся:
— Господин… Шестой молодой господин Сюй сейчас на Улице Благовонной Пыли, слушает, как Сяо Хуансян играет на пипе… — Поймав взгляд хозяина, он резко осёкся.
— Столько рвения и сил, — спустя мгновение ровно произнёс Цзин Шу. — Видимо, работа его не слишком утомляет.
— Апчхи!
Сюй Лишань звонко чихнул, уткнувшись носом в рукав. Сяо Хуансян от неожиданности вздрогнул, повернулся к нему и заботливо спросил:
— Молодой господин замерз?
— Вовсе нет. Должно быть, кто-то обо мне сокрушается, — Сюй Лишань почесал кончик носа и снова лениво облокотился о борт прогулочного челна.
Сяо Хуансян рассмеялся и, привстав на колени, гибко скользнул к нему в объятия:
— Молодой господин, я ведь тоже скучал. Останетесь сегодня у меня?
— Придётся уйти, — Сюй Лишань уныло уставился в ночную тьму над водой. — Я еле-еле дорвался до редкой красоты, и если сейчас останусь с тобой, мой красавец меня со свету сживёт.
— Что же это за красавец такой, если молодой господин думает о нём без перерыва? — Сяо Хуансян лишь игриво подразнил его, вовсе не надеясь услышать имя. — Я-то думал, перед вашими чарами никто не устоит, а выходит, и на вас нашлась управа!
Сюй Лишань со вздохом притворно ужаснулся:
— Что поделать, нравом он лют и беспощаден, я до смерти его боюсь.
— Так вот, оказывается, какие вам по вкусу… — начать-то Сяо Хуансян начал, но договорить не успел: расписной корвет ощутимо качнуло — кто-то снаружи наскочил на борт. Юноша ойкнул и судорожно вцепился Сюй Лишаню в плечи.
Ровно в эту секунду дверь каюты распахнулась, и вошедший Синь Нянь застал их в самом двусмысленном положении.
Сюй Лишань оглянулся и искренне изумился:
— Командующий Синь?
— Прошу прощения за вторжение, — Синь Нянь чинно сложил руки в приветствии. — Я с поручением. В Управление стражи Цзиньчжао срочно потребовалось поднять кое-какие бумаги. Сегодня дежурит Шестой молодой господин Сюй, так что не сочтите за труд проследовать за мной.
Ничего не заподозрив, Сюй Лишань аккуратно сдвинул с колен гостеприимного хозяина, поднялся и покорно пошёл следом. Однако благородный порыв вернуть долг службе разбился в прах: спустя некоторое время Сюй Лишань стоял перед парадным крыльцом и, с немым укором указывая пальцем на сияющую золотом вывеску «Резиденция княжича Су», смотрел на Синь Няня.
Синь Нянь даже глазом не моргнул:
— Моё дело — передать приказ.
Мол, есть вопросы — иди к моему господину и задавай.
—…Не смею, — Сюй Лишань выдавил вежливую улыбку и сделал приглашающий жест: — Прошу, командующий Синь.
— После вас, Шестой молодой господин.
Синь Нянь отступил в сторону, первым переступил порог княжеской усадьбы и довёл гостя прямо до дверей кабинета в главном дворе.
Признаться честно, у Сюй Лишаня душа ушла в пятки. Всё-таки в ту ночь он удрал сразу после того, как бесстыдно поцеловал князя Су. Что тот чувствовал после этого — загадка, зато самому Лишаню в ту же ночь приснился кошмар, будто Цзин Шу лично отрезает ему губы и язык. Проснувшись в холодном поту, он от страха умял две огромные миски острой лапши с бараниной, после чего полдня не вылезал из уборной — и вполне обоснованно подозревал, что это дурное предзнаменование.
Чем дольше он об этом думал, тем сильнее поджимались жилы. Сюй Лишань застыл перед закрытой дверью кабинета и играл в гляделки с дежурным стражником, не решаясь сделать шаг, пока изнутри не донёсся холодный голос:
— Может, приказать, чтобы тебя на паланкине сюда внесли?
Сюй Лишань тут же встрепенулся и мигом шмыгнул внутрь.
Цзин Шу как раз нанизывал на нить чётки из ароматной древесины ладанного дерева. Едва юноша подошёл ближе, он ровно замешкался:
— Опять по пивнушкам шатаешься. Видимо, раны окончательно зажили.
— Докладываю Вашему Высочеству: пил совсем немного, так, пару прихлебов, — попытался выкрутиться Сюй Лишань.
Цзин Шу едва заметно качнул головой:
— Документы на столике. Садись и разбирай.
— Прямо здесь? — удивился Лишань. — Может, подчинённый заберёт их с собой, а завтра с утра сдаст в Управление или доставит сюда?
Цзин Шу поднял взор:
— Я сказал: разбирай сейчас.
«Слушаюсь и повинуюсь, Ваше Светейшество, вам лучше знать!» — расплывшись в подобострастной улыбке, Лишань не посмел спорить. Он живо проследовал к низкому кушеточному столику, уселся и ушёл с головой в работу. Свиток, второй, пятый… Да тут же нет ни единого срочного дела! Юноша мысленно зашипел от досады: его худшие опасения подтвердились — Цзин Шу просто ищет поводы отыграться на нём за ту ночь!
В кабинете воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шелестом перелистываемых страниц да редким пощёлканьем деревянных бусин в руках князя. Синь Нянь заварил свежего чая, подал пиалу хозяину, а затем поднёс ещё одну Сюй Лишаню. Поймав на себе невероятно благодарный, хотя и слишком уж театральный взгляд писца, слуга бесшумно удалился.
К часу Свиньи Сюй Лишань сладко зевнул, сложил разобранные бумаги в аккуратную стопку и поднёс составленный сводный реестр к рабочему столу князя. Цзин Шу быстро просмотрел записи и, не найдя изъянов, скупо кивнул. Лишань уж было набрал воздуха, чтобы отпроситься домой, как вдруг услышал:
— Скоро Новый год. Напиши от моего имени поздравительное послание Его Величеству.
«Это что ещё за бесплатная сверхурочная пахота на личные нужды начальства?!» — мысленно взвыл Сюй Лишань. Впрочем, помня, что он дерзнул погладить тигра против шерсти и до сих пор ходит с целой головой, пришлось проглотить обиду. Он подошёл к стеллажу, взял чистый свиток плотной бумаги и вернулся к столику.
Четверть часа спустя он подал готовый документ Цзин Шу:
— Посмотрите, Ваше Высочество, сгодится ли?
Князь развернул лист. Устав был выведен безупречным, изящным мелким каллиграфическим почерком, да и слог оказался весьма достойным. Цзин Шу удовлетворённо качнул головой.
Ну наконец-то! Сюй Лишань облегчённо перевёл дух:
— В таком случае подчинённому позвольте раскланяться.
— Не спеши, — остановил его Цзин Шу. — У меня есть старинный список свитка «Цветы сливы». Сделай с него точную копию, я приложу её к подношению государю.
Сюй Лишань медленно выдохнул накопившуюся злость и состряпал самую лучезарную улыбку:
—…Ваше Высочество, не в обиду будет сказано, но в такой час даже собаки укладываются спать.
Цзин Шу ровно перебил:
— А ты разве собака?
«Да я похуже собаки нынче!» — Лишань потёр лицо ладонями, пытаясь сохранить остатки вежливости:
— Ваше Высочество, позвольте ещё одну дерзость: вы ведь просто сводите со мной личные счёты?
— С чего бы? Разве у нас есть личные счёты?
«Ага, делай вид, будто ничего не было!» — Сюй Лишань до хруста сжал кулаки в широких рукавах и выложил всё напрямую:
— Потому что в ту ночь подчинённый напился и имел дерзость поцеловать вас!
За дверью тут же послышалось сдавленное покашливание, которое мгновенно прекратилось. В кабинете снова воцарилась звенящая тишина.
Спустя пару мгновений Цзин Шу медленно произнёс:
— Значит, ты и сам сознаёшь, что за подобные вещи полагается месть? Одно мне любопытно: с каких пор я стал в твоих глазах столь милосердным праведником, что ограничиваюсь столь безобидными наказаниями?
«А ведь и правда…» — Сюй Лишань даже растерялся, не найдя, что ответить.
— И зачем тогда всё это?
— Его Величество ценит твою каллиграфию. Если ты напишешь больше, он обрадуется и щедро тебя наградит. Разве плохо? — Цзин Шу покачал головой. — Пёс не помнит добра.
«Сам ты пёс!» — мысленно огрызнулся Сюй Лишань, но вслух воскликнул, всплеснув руками:
— Премного благодарен, Ваше Высочество! Вы так невероятно добры ко мне! — Он наигранно взбодрился. — Подчинённый немедленно приступит к работе!
Цзин Шу указующим жестом указал на место, где лежал свиток «Цветы сливы», и с величавым великодушием кивнул:
— Иди.
И Сюй Лишаню пришлось в третий раз за ночь «осчастливить» своим присутствием низкий столик.
Прошло немало времени. Синь Нянь вошёл подлить масла в лампы и краем глаза заметил, что Сюй Лишань уже сладко спит, уткнувшись носом в столешницу.
— Господин? — тихо окликнул слуга.
Цзин Шу ничего не ответил, и Синь Нянь беззвучно удалился.
Когда дверь за ним закрылась, князь ещё некоторое время смотрел на заснувшего юношу, а затем поднялся и подошёл ближе.
Лишань лежал боком, уткнувшись щекой в руки. Белоснежное, точёное лицо расслабилось, а бледные губы чуть приоткрылись и сморщились от неловкой позы. Взор Цзин Шу на короткий миг замер на этих губах, но тут же скользнул прочь. В пальцах правой руки Лишаня всё ещё зажат был огрызок кисти; работа была выполнена больше чем наполовину.
Вдруг Цзин Шу замер. Из-под локтя юноши выставлялся уголок бумаги, испещрённый помарками. На нём красовался набросок задней части задравшей голову черепахи, а рядом выведены ровные, чёткие иероглифы: «Цзин Шу».
Цзин Шу: «…»
Он протянул руку и бесцеремонно зажал Лишаню нос. Не прошло и двух мгновений, как юноша со сна отмахнулся и со звонким хлопком влепил князю ладонью по тыльной стороне кисти. Кисть с сочным стуком вывалилась из его пальцев, покатилась по столу и оставила жирную кляксу на чистом покрывале.
Лишань недовольно распахнул глаза, моргая и пытаясь сфокусировать взор на нарушителе спокойствия. Один миг, второй… Наконец осознав, кто перед ним стоит, он мгновенно сдулся, как проколотый бурдюк.
— Ваше Высочество… — Лишань поспешно сел прямо. Цзин Шу к тому времени уже отдёрнул руку. Протирая затекший нос, Лишань нагло соврал: — Подчинённый виноват, не следовало засыпать. Вынудил Ваше Высочество лично будить меня… Ошибка моя непростительна.
Цзин Шу заложил руки за спину и смерил его холодным взглядом:
— Развлекаться на стороне — так у тебя сил хоть отбавляй, а как дело делать — сразу с ног валишься?
«Сравнил тоже!» — подумал Лишань, но послушно повесил голову:
— Есть… Есть ещё силы.
— Так чего сидишь? За работу.
«Вот же проклятый самодур, совсем за осла держит!» — мысленно проклинал его Сюй Лишань. Вслух же уныло пробормотал: «Слушаюсь», но тело само приняло надлежащую выправку. И тут его взгляд упал на листок под собственной рукой — а точнее, на невероятно яркий набросок черепашьего хвоста… Мать твою! Как он мог про это забыть?!
В ужасе он метнул быстрый взгляд на Цзин Шу, но князь тут же перехватил его взор:
— Чего косишься?
— Ни-ничего, Ваше Высочество! — Сюй Лишань выдавил из себя жалкое подобие улыбки. Была не была! Он мигом прижал злополучную черепаху локтем к столу и с удвоенным рвением уткнулся в свиток.
Цзин Шу молча развернулся и прошёл к своему креслу.
Прошёл ещё добрый получас, прежде чем Сюй Лишань закончил переписывать «Цветы сливы». Всё это время Цзин Шу не проронил ни слова, но Лишаня это ничуть не утешило. Приблизившись к столику князя, он про себя непрестанно твердил: «Пощади, отпусти…», до смерти боясь, что Цзин Шу вытащит ещё какие-нибудь «Хризантемы», «Гибискусы» или хрен знает какие ещё бабушкины свитки.
К счастью, князь на сей раз проявил человечность: бегло осмотрев каллиграфию, он просто убрал свиток в резную шкатулку.
— Сегодня ты неплохо потрудился, — произнёс Цзин Шу.
От этой неожиданно мягкой похвалы сердце Сюй Лишаня, только было успокоившееся, с новой силой подскочило к самому горлу. И не напрасно! Князь неспешно добавил:
— Да и черепаха у тебя вышла прямо как живая.
— Ваше Высочество! — Сюй Лишань обеими руками вцепился в край стола и с размаху приложился лбом к деревянной поверхности, всем видом изображая глубокое раскаяние. — Подчинённый ослеп и лишился разума! Ваше Высочество, вы ведь великой души человек, сжальтесь, дайте шанс исправиться!
Цзин Шу уставился на лоб юноши, уткнувшийся в столешницу:
— И не подумаю.
— Ну пожалуйста, Ваше Высочество, смилуйтесь! — Лишань молитвенно сложил ладони над головой. — Обещаю, я больше никогда-никогда так не сделаю! Ваше Высочество, вы лучший! Вы самый великодушный и добрый человек во всей Поднебесной… — Он суетился, шмыгая носом и выплескивая целый поток сопливой лести, лишь бы князь не распорядился спустить его в озеро вслед за Юй Санем.
Цзин Шу посмотрел на его нервно трепещущие ладони и ровно заметил:
— Наговаривать за спиной у начальства — вопиющая невоспитанность.
— Да-да, — не смея перечить, закивал Лишань. — Подчинённый виноват!
— Поскольку ты состоишь у меня на службе, на мне лежит обязанность наставить тебя на путь истинный, — отрезал Цзин Шу. — Завтра в поместье маркиза прибудет дворцовая наставница, чтобы обучить тебя манерам.
Сюй Лишань вскинул голову:
— А?!
Это что, натурные съёмки «Принцессы Чжуанцин» со злобной нянькой Жунь?! Только не это!
Он ужом метнулся вокруг стола, прижал локти к подлокотникам кресла Цзин Шу и слёзно запричитал:
— Ваше Высочество, не надо, умоляю! Гарантирую, подобного не повторится! Зачем беспокоить почтенных людей из дворца?
— Вот и старайся, учись прилежнее, чтобы меньше их беспокоить, — ровно отозвался князь.
— Да можно ведь вообще обойтись без них! — Лишань продолжал канючить: — Ваше Высочество, сжальтесь… Сделайте одолжение! Давайте так: вы дадите мне условный срок, а если я снова провинюсь — тогда и выпишете мне двойное наказание?
Цзин Шу будто услышал смешную шутку и чуть повернул голову, глядя на него снизу вверх:
— А ты сам-то сможешь посчитать, сколько раз ты нарушал правила?
Сюй Лишань: «…»
Ну, вообще-то, если подумать, со счёта сбьёшься…
Цзин Шу отвёл взор и неожиданно изменил тон:
— Раз не хочешь дворцовую няньку — предложу иной выход.
Сюй Лишань, точь-в-точь оглушённая рыбина, мгновенно позабыл о всякой осторожности. Глаза его вспыхнули надеждой, и он слащаво затараторил:
— Ваше Высочество — лучший человек на всём белом свете!
— Начиная с завтрашнего дня после службы будешь приходить в мою резиденцию. В выходные — с самого утра, — произнёс Цзин Шу.
http://bllate.org/book/38925/5178002
Готово:
