При свете масляной лампы юноша казался частью какого-то призрачного сновидения. Было в его облике что-то эфемерное, чуждое этому миру — казалось, стоит погасить огонь, и он растворится в полумраке вместе с догорающим фитилем.
— Лин Сюань, — тихим, невесомым голосом проговорил Се Шуансюэ, едва услышал его шаги. — Я должен кое-что тебе отдать.
Лин Сюань опустился на табурет подле него. Невольно затаив дыхание, он поднял взгляд на Се Шуансюэ и поморщился: бледность так и не сошла с его лица. Прежде раны затягивались быстро, юноша явно шел на поправку, но в последние дни происходило что-то странное: сколько снадобий тот ни пил, все без толку.
— Что ты приготовил? — Вспомнив об этом, Лин Сюань вновь почувствовал, как внутри закипает раздражение. Он с глухим стуком поставил пиалу с отваром на стол. — Ты ведь все равно уходишь. И какой мне прок от твоих подарков?
Се Шуансюэ опустил длинные ресницы. На его лице мелькнула печаль, но он пересилил себя и мягко, немного виновато улыбнулся. Достав из-за спины расшитое саше с травяным сбором, он произнес:
— Заметил, что ты в последнее время сам не свой и плохо спишь. Я собрал эти травы... Если держать саше при себе, они успокаивают дух и придают сил. Тебе это...
Терпение Лин Сюаня, копившееся эти дни, окончательно лопнуло.
— А то ты не знаешь, отчего я спать не могу, Се Шуансюэ! — вспыхнул он. — Ответь мне прямо, без виляний! Ты собираешься возвращаться со мной или нет? Всё, о чем мы с тобой уговаривались, еще имеет хоть какую-то цену?
«Или ты вообще никогда не принимал меня всерьез?» — проглотил он рвущийся наружу упрек.
Се Шуансюэ поднял взгляд. Уголки его глаз чуть покраснели, но голос прозвучал с твердостью:
— Я обязан идти. У меня нет выбора.
Эти слова подействовали на Лин Сюаня как ушат ледяной воды. Гнев перерос в отчаяние.
— Не понимаю тебя... Хоть убей, не понимаю! Зачем тебе это? Учитель тебя вынудил? Или ты готов на любой риск ради Ее Высочества? Всё, чего бы ты ни пожелал, я способен достать для тебя! Так почему ты все равно рвешься прочь?!
В отличие от мечущегося юноши, Се Шуансюэ сохранял внешнее спокойствие. Он даже не шелохнулся. Лишь медленно протянул руку и ласково коснулся щеки Лин Сюаня, подушечкой пальца смахивая сбежавшую скупую слезу.
Юношеская пылкость перед лицом перемен легко поддается настоящим, нескрываемым чувствам.
— Лин Сюань, — с тихой нежностью проговорил Се Шуансюэ, переводя разговор. — Помнишь, что ты сказал мне при первой нашей встрече?
Лин Сюань оторопел:
— Ты до сих пор держишь на меня зло? Я же объяснял, что ляпнул глупость сгоряча!
Се Шуансюэ покачал головой:
— Время, проведенное с тобой, сделало меня счастливым. Настоящее, невиданное прежде счастье... Но вместе с ним пришла тревога, причину которой я долго не мог постичь. И лишь недавно до меня дошло: я просто недостоин твоей доброты. Клан Се сгинул, на мне висит невыплаченный долг крови. Я должен был взять на себя ответственность, стать опорой, а вместо этого ни разу не довел ни единого дела до конца.
Он вздохнул, и голос его чуть дрогнул:
— Я ни в чем тебя не виню, Лин Сюань. Ты был прав: я всегда оказывался трусом. Меня никто не принуждал, и дело тут вовсе не в Ее Высочестве. Слова старейшины Лина просто открыли мне глаза. Не встреть я тебя, я бы так и прозябал в невежестве всю оставшуюся жизнь, бессмысленно и жалко. То, что окружающие презирают меня — вполне заслуженно. Если я вернусь с тобой вот так, я лишь навлеку на тебя позор и сплетни. Прости, что нарушаю наше обещание. Правда, прости... Но я должен отправиться туда. Только пройдя это испытание, я получу право стоять подле тебя как равный.
Он опустил плечи, погружаясь в печаль:
— Если ты гневаешься на меня за это, если не хочешь принимать подарок и слышать о нас — я пойму. Но для меня ты навсегда останешься самым дорогим другом. И я искренне надеюсь, что мы сможем сохранить эту связь навеки.
От этих слов сердце Лин Сюаня окончательно растаяло. Видя юношу столь сокрушенным, он не выдержал: протянул руку, утирая его слезы, хотя в душе все еще гнездились сомнения:
— Учитель правда не давил на тебя? И не пытался снова обмануть красивыми речами? Скажи мне, кто именно смеет тебя презирать? Я пойду и сровняю их с землей!
Он прекрасно знал о неприязни старейшины Лина к Се Шуансюэ. К тому же организация этой поездки лежала целиком на наставнике — любой на его месте заподозрил бы подвох.
Но Се Шуансюэ шмыгнул носом и качнул головой. Выражение его лица стало не по-детски серьезным:
— Старейшина Лин ни к чему меня не принуждал. Это был мой и только мой выбор от начала и до конца. Лин Сюань, он твой учитель. Я вижу, как сильно он дорожит тобой — он никогда не станет делать то, что причинит тебе боль.
Лин Сюань вздрогнул. Старейшина Лин относился к нему как к родному сыну — это юноша осознавал всегда и переступить через грань, пойдя против наставника, не мог. А Се Шуансюэ, несмотря на свое уязвимое положение, ни словом не обмолвился во вред старейшине, а наоборот, неустанно пытался их примирить — и на людях, и наедине.
— Старейшина Лин даже доставил золотую печать, — продолжал Се Шуансюэ. — Я не заслужил такой чести и понимаю, что получил ее лишь благодаря тебе. Но разве в его словах нет правды? Признание расы Крылатых я обязан завоевать сам. Для меня это шанс, вызов, брошенный старейшиной, возможность доказать свою ценность. Он делает всё это ради тебя, и мы оба должны ценить его заботу.
— И ты... правда не затаил зла на моего учителя?
— Прежде я был жалок и утопал в унынии. Неудивительно, что у старейшины сложилось обо мне дурное мнение. Но раз он готов отбросить прежние обиды и строить планы ради моего будущего, как я могу винить его?
Эти слова были абсолютной правдой. Он действительно испытывал к старейшине Лину искреннюю признательность — за предоставленный предлог вырваться на свободу.
Только сейчас Лин Сюань перевел дух, а его обида окончательно испарилась. Помимо переживаний последних дней, спал и тяжелый груз, давивший на него из-за разлада между учителем и юношей. Се Шуансюэ проявил такую великодушную мудрость, что собственные обиды Лин Сюаня показались ему мелочными.
— Прости меня, — вздохнул Лин Сюань. — Я великий глупец, раз смел на тебя злиться.
Се Шуансюэ не вставал. Лин Сюань подступил ближе, глядя на него сверху вниз. Встретив его взгляд — полный преданности и тихой грусти — он наконец мягко улыбнулся:
— Теперь, когда вы со старейшиной Лином перестали враждовать из-за меня, мое сердце спокойно.
«Вот о чем он думал все это время... Он печется обо мне, а не пренебрегает!» — пронеслось в голове Лин Сюаня.
Се Шуансюэ видел: вспышка гнева миновала. Связь между Лин Сюанем и его наставником была глубокой, и размолвка не могла длиться вечно. Старейшина Лин рассчитывал, что с уходом Се Шуансюэ отношения восстановятся, а Се Шуансюэ лишь умело подтолкнул их к этому. В долгосрочной перспективе рушить искренние узы не входило в его планы. Старейшина Лин был далеко не праведником, но в своем ученике души не чаял. Попытайся Се Шуансюэ вбить между ними клин прямо сейчас — и это обернулось бы против него самого.
К тому же за дверью стоял слушатель.
Се Шуансюэ, мастерски владевший скрытым оружием, улавливал малейшие шорохи. Еще когда Лин Сюань в порыве чувств вскочил с места, он заметил присутствие чужака у окна. Тот выслушал всё от начала до конца и только теперь решился войти.
Шаги за дверью заставили их повернуться. Дверь распахнулась.
— Брат? — Лин Сюань, все еще пребывавший под впечатлением от разговора, с изумлением уставился на гостя. — Когда ты прибыл?
Се Шуансюэ обернулся и мастерски изобразил удивление.
Лин Ло и Лин Сюань были родными братьями и походили друг на друга чертами лица. Но если Лин Сюань сохранял юношескую пылкость, то Лин Ло выглядел зрелым, суровым воином. Высокий, с резким, проницательным взглядом — мужчина, способный вести за собой людей.
Он пристально разглядывал Се Шуансюэ. Перед приходом учитель прожужжал ему все уши о том, что этот юнец — бесстыдный соблазнитель, очаровавший Лин Сюаня своими хитростями. Первое впечатление о Се Шуансюэ у Лин Ло сложилось крайне скверное. Однако подслушанный разговор заставил его передумать: перед ним был вовсе не коварный искуситель, а благородный и рассудительный человек. Похоже, слова старшего брата Чэнь Синя и Ее Высочества принцессы Чун Яо соответствовали действительности куда больше, чем опасения наставника.
— Я всё знаю. И слышал ваше объяснение, — ровным тоном произнес Лин Ло. — Лин Сюань, он прав. Тебе незачем глупо упрямиться.
Лин Сюань, чья вспыльчивость уже улеглась, глянул на Се Шуансюэ:
— Да я и не злился толком...
— Вам с учителем следует сплотиться, — наставительно продолжал Лин Ло. — В эти тяжелые для расы Крылатых времена нужно выступать единым фронтом против внешних врагов, а не устраивать междоусобицы.
За такой поворот следовало благодарить именно Се Шуансюэ. Лин Ло прекрасно понимал: отравление Повелителя демонов Ло Иня едва ли обошлось без участия их наставника, но Се Шуансюэ молчал как убитый, что позволило замять дело. Лин Ло привык мыслить глобально — таково было требование его характера. В его глазах возможность сохранить хрупкий мир между старейшиной Лином и принцессой Чун Яо была неоценимой, особенно когда требовалось согласие принцессы на отбытие Се Шуансюэ.
Вот только за этот мир расплачиваться приходилось самому Се Шуансюэ.
Лин Ло еще раз окинул юношу внимательным взглядом и неожиданно мягко спросил:
— Твои раны еще не затянулись?
Не успел Се Шуансюэ открыть рот, как Лин Сюань опередил его:
— Я сам ходил за ним! Все повреждения зажили, просто он еще слаб.
«Неужели?»
Лин Ло чуть нахмурился. Откуда тогда этот явный запах свежей крови?
— Дай я взгляну, — шагнул он вперед. — Отправлять тебя в путь в таком состоянии слишком опасно.
Но стоило ему протянуть руку к запястью Се Шуансюэ, как тот заметно вздрогнул и натянулся как струна.
Лин Ло заслонил собой обзор Лин Сюаню и нахмурился еще сильнее. Под рукавом, несмотря на полумрак, явственно виднелись бинты, сквозь которые проступали свежие алые пятна.
«Что это значит?»
Лин Ло уже открыл рот, но Се Шуансюэ едва заметно качнул головой и бросил быстрый взгляд на Лин Сюаня, умоляя молчать.
Лин Ло моментально сориентировался:
— Лин Сюань, раны Се Шуансюэ еще свежи. У меня есть исцеляющее снадобье. Принеси чистой воды, чтобы развести лекарство.
Ничего не заподозрив, Лин Сюань бросился исполнять поручение, сгорающий желанием помочь.
Дождавшись, пока шаги юноши стихнут, Се Шуансюэ тихо вздохнул:
— Я хотел оставить ему что-то на память, но ценных вещей у меня не осталось, да и не было бы от них пользы. Беда не уйдет быстро, и я боюсь за него. Поэтому я приготовил особое снадобье... Оно действеннее обычных. Это единственное, чем я могу ему помочь. Не волнуйтесь, старший брат Лин, я знаю меру. Мое состояние не помешает делу и не обузорит расу Крылатых.
Лин Ло знал: унаследовавший секреты клана Се юноша обладал уникальной кровью, способной служить мощнейшим лечебным снадобьем.
— Почему ты не сказал Лин Сюаню?
— Вы знаете его характер лучше меня. Узнай он правду — разве принял бы лекарство? Мы бы снова сцепились, а я больше не хочу ссориться. Я отдам ему снадобье перед самым отбытием, когда изменить ничего будет нельзя. Тогда оно наверняка сослужит ему службу.
Лин Ло пристально всматривался в его бледное лицо:
— Почему ты так добр к нему?
— Вы и старейшина Лин думали, будто я ищу выгоду? — Се Шуансюэ отстранился, и его горькая улыбка угасла. — Окажись вы на моем месте — сиротой, потерявшим всё, без крова и защиты — и встретив кого-то вроде Лин Сюаня, вы отдали бы всё, чтобы уберечь эту искру тепла. Именно поэтому я обязан уйти.
Лин Ло долго хранил молчание.
В этот момент в комнату стремительно вернулся Лин Сюань. Лин Ло повернулся к Се Шуансюэ и ровным, честным тоном произнес:
— Ты принял посвящение во внутренний круг расы Крылатых. Не нужно держать такую дистанцию. Зови меня старшим братом.
Се Шуансюэ на мгновение опешил, а затем тихо, с уважением произнес:
— Старший брат Лин Ло.
Лин Сюань, сходу уловив перемену в тоне брата, просиял от радости. Для него это было прямым признанием заслуг Се Шуансюэ. Подав пиалу с водой, он спросил:
— Брат, когда ты вернулся в Город Пэнлай?
Из-за тяжелых ранений Лин Ло долго восстанавливал силы в Облаках Плывущих Грез и прибыл в Город Пэнлай лишь сегодня. Сначала он обсуждал военные дела с принцессой Чун Яо, а сразу после направился сюда.
Се Шуансюэ восстановил эту хронологию в памяти. Об этом упоминалось в оригинальном сюжете игры, да и шум крыльев у свиты Лин Ло был слишком примечательным — Се Шуансюэ узнал о его прибытии заранее. Порезы на руке предназначались именно для него. Лин Сюаня умаслить было проще простого, а вот завоевать расположение Лин Ло — задача куда более важная.
Сюжет требовал участия Лин Ло в событиях в Городе Луюньтай. Система Sea не допустила бы отклонений. И заручиться поддержкой столь влиятельного союзника было ключевым шагом.
Но слова Лин Ло заставили Се Шуансюэ насторожиться.
— Завершив разговор с Ее Высочеством, я сразу пошел к вам, — произнес Лин Ло. — Но по пути мне преградил дорогу какой-то странный бродячий рыцарь из континентальных скитальцев. Он донимал меня бессмысленными вопросами, а потом и вовсе указал неверный путь. Из-за этого глупого крюка я задерживался. В землях Крылатых царит хаос — нельзя позволять посторонним разгуливать где вздумается!
Именно из-за этого крюка Лин Ло подошел не к главной двери, а оказался у окна, услышав весь разговор без искажений. Расчет времени вышел безупречным.
Се Шуансюэ слегка нахмурился.
«Бродячий рыцарь»? Так NPC называли игроков.
В голове Се Шуансюэ вспыхнула догадка. В закулисных фрагментах сюжета он уже видел этого персонажа — человека в серебряной маске с мерцающими точками света, агента корпорации «Бескрайнее море», которого он про себя окрестил своей «заначкой».
http://bllate.org/book/38909/5153547
Готово:
