Глава 16
Пополнение из числа Крылатых, подоспевшее позже остальных, возглавлял Великий старейшина Лин.
Внутри расы Крылатых явно было неспокойно. Помимо Чун Яо, ключевые посты занимали три старейшины — Лин, Чэнь и Мэй. Лин Сюань и Чэнь Синь, чьи имена уже прозвучали, были их учениками — костяком младшего поколения клана.
Старейшина Чэнь, самый старший из троих, отличался мягким нравом и безраздельной преданностью главе расы: он всецело держал сторону Чун Яо. Неудивительно, что и Чэнь Синь вырос таким же — это чувствовалось с первого взгляда. А вот оставшиеся двое спокойствием похвастаться не могли.
И самым неугомонным из них был именно старейшина Лин.
Лин Сюань — его любимый ученик — перенял характер учителя один в один.
Иероглиф «Лин» в его имени был тем же, что и в выражении «кичиться своей силой, смотреть на всех свысока». Недаром нрав наставника и подопечного совпадал так точно: оба глядели на мир сверху вниз, не признавая над собой равных.
Се Шуансюэ обернулся, чтобы взглянуть на него. Старейшина Лин оказался мужчиной с суровым, властным лицом. Опустившись на землю, он тут же сложил огромные крылья за спиной — и по залу прокатился порыв ветра.
Судя по всему, о наказании Лин Сюаня он уже знал. Едва приземлившись, старейшина сразу же направился к тому углу вместе со свитой и громко рявкнул:
— Позорище! Чему я тебя учил всё это время?!
— Что застыл истуканом? Живо иди сюда! Умеешь только доставлять хлопоты Её Величеству — вот вернёмся домой, я с тобой разберусь!
При виде учителя лицо Лин Сюаня озарилось, и он мигом встал у него за спиной.
Старейшина Лин был вспыльчив, но отнюдь не безголов: покрывать любимого ученика открыто он не собирался, поэтому и виду напускал сердитый. Впрочем, пары резких фраз хватило, чтобы забрать парня к себе.
— Весь в грязи, в крови — на кого похож?! Ни стыда ни совести, — старейшина смерил его взглядом. — Живо переодеться.
На деле это означало одно: отвести его лечиться.
Чун Яо назначила ему полдня раздумий в наказание, но и часа ещё не прошло — впрочем, остановить старейшину никто не осмелился.
— Учитель, я в порядке, — просияв при виде него, Лин Сюань, куда более простодушный, чем наставник, зачем-то понизил голос, хотя, кажется, сам того не заметил. — Свои же заботятся, не переживайте. Мне тут даже лекарство принесли.
Старейшина Лин смерил его взглядом, а затем вполголоса приказал:
— Живо расскажи мне всё, что здесь случилось. Ничего не упускай.
Лин Сюань закивал и выложил всё без утайки.
Особый упор он сделал на то, каким невыносимым оказался Се Шуансюэ, а вот к спасшему принцессу простолюдину интереса почти не проявил. Но старейшина уловил в его словах нечто важное.
Прежде он никогда не видел, чтобы Чун Яо кем-то так дорожила.
Он поднял взгляд и посмотрел в сторону, туда, где сидел Се Шуансюэ.
— Из-за него тебя и наказали?
— Да, — кивнул Лин Сюань и, покосившись в ту же сторону, скривился с пренебрежением. — Только и умеет, что строить из себя жертву. Бестолочь совершенная.
Не подоспей кто-то с лекарством по доброте душевной, он бы там от боли и помер.
— Тоже Её Величество хороша: подумаешь, молодой господин из клана Се, велика беда обругать его пару раз, — заметил старейшина Лин. — Погоди. Учитель за тебя отомстит.
Стояли они далеко, и слышать этот разговор Се Шуансюэ никак не мог, но он прекрасно понимал, к чему всё идёт, — угадать смысл сказанного было несложно.
Вскоре его провели во внутренние покои зала.
Там уже находились старейшина Лин и Чун Яо. Ло Инь всё ещё не пришёл в себя — вернее, притворялся, что не пришёл. Едва Се Шуансюэ вошёл, как услышал вопрос старейшины, обращённый напрямую к Ло Иню, — тон был мягким, но с явной издёвкой:
—…Разумеется, за спасение Её Величества полагается благодарность, однако, глядя на облик и одежду этого юноши, я бы не сказал, что он родом из Пэнлая.
Заметив вошедшего Се Шуансюэ, он тут же его окликнул:
— Шуансюэ, ты же молодой градоначальник этого города. Подойди, взгляни — прав ли я?
Но Се Шуансюэ не поспешил соглашаться.
Он долго смотрел на Чун Яо, затем перевёл взгляд на Ло Иня и, помедлив, не кивнул и не покачал головой.
Он прекрасно понимал: старейшина Лин хочет прибрать к рукам этого «спасителя», которым так дорожит Чун Яо, — и использовать его как оружие против неё же самой. От этого никуда не деться — его роль марионетки снова заявляла о себе.
— Пэнлай — не то что земли Крылатых, город изначально открыт для всех, потому сюда может прийти кто угодно, — Чун Яо тоже не собиралась молча сносить обвинения и тут же возразила. — Старейшина слишком мнителен.
— Её Величество молода и не до конца понимает подобные вещи. В Пэнлае, между прочим, есть вход в земли Крылатых, и то, с кем город водит дела, всегда известно наперечёт — сюда попадает далеко не каждый встречный. А этот юноша, на мой взгляд, из тех, кто здесь бывает нечасто.
Он снова посмотрел на Се Шуансюэ, голос смягчился ещё больше:
— Кажется, Шуансюэ просто перепугался, но подумай хорошенько, молодой господин Се: резня в Пэнлае — дело в высшей степени странное. Снаружи уже провели дознание: все спасённые узнают друг друга, все — знакомые между собой горожане. Все, кроме одного. Если тут и правда что-то нечисто, если он окажется лазутчиком демонов, разве не пострадает от этого Её Величество?
Старейшина внимательно наблюдал за выражением его лица — видел, как тот не сводит глаз с Чун Яо, как смотрит на её руку, поправляющую одеяло Ло Иню, — и хотя Се Шуансюэ старался это скрыть, ревность всё равно проступала на его лице.
После нескольких таких намёков лицо Се Шуансюэ переменилось, и он наконец заговорил:
— Он и правда не похож на местного. Люди из соседних городов так не одеваются. Её Величеству следует быть осторожнее.
Чун Яо даже не взглянула в его сторону — она смотрела только на старейшину Лина и произнесла ровным голосом:
— Чего вы добиваетесь на самом деле?
— Я старейшина, отвечающий за исполнение закона в расе Крылатых. Все, кто окружает Её Величество, по долгу службы подлежат проверке. Если с этим юношей всё чисто, раса Крылатых, разумеется, щедро его вознаградит.
Вот тут-то истинные намерения старейшины Лина и раскрылись.
Он давно метил на власть в расе Крылатых. Стоило главе расы отойти от дел, затворившись стеречь башню, как старейшина решил, что настал его час. Вот только Чун Яо, при всей своей молодости, не давала ни единой зацепки, ухватиться было не за что — а тут вдруг объявился «спаситель», и упускать такой повод старейшина не собирался.
Чун Яо, разумеется, отказала наотрез.
Ло Инь и без того был тяжело ранен и всё ещё не пришёл в сознание; притащи его в Зал Закона — неизвестно, каких мучений ему бы это стоило. А уж если за дело возьмётся сам старейшина Лин, тот и без всякой вины отыщет за что зацепиться.
Они схлестнулись несколько раз. Чун Яо сдерживала гнев, не переходя в открытую конфронтацию, но и время тянула умело: раз Ло Инь без сознания, спрашивать с него всё равно нечего — пусть хотя бы очнётся сначала.
Нрав юной принцессы старейшина Лин ещё не успел до конца изучить: глава расы удалилась совсем недавно, и он рассчитывал, что девчонку легко будет прогнуть, особенно после того, как резня в Пэнлае её напугала, — казалось, теперь она станет мягче прежнего. Но вышло иначе: она не отступила ни на шаг.
Оказалась куда упрямее, чем он ожидал.
Потерпев здесь неудачу, старейшина решил, что вечно тянуть она не сможет, и мысленно отложил это на потом — а на выходе из покоев заметил стоявшего с опущенной головой Се Шуансюэ.
Этот молодой господин Се, похоже, всё это время украдкой поглядывал на Чун Яо — явно неспроста. Сопоставив это с недавними словами Лин Сюаня, старейшина тут же смекнул, что к чему.
Едва выйдя за дверь, он быстро увёл Се Шуансюэ туда, где никого больше не было.
— Шуансюэ, помоги мне — заодно и себе поможешь. Этот незнакомец неизвестно откуда взялся, а Её Величество, по-моему, совсем им околдована: носится с ним, а тебя даже не замечает, — начал старейшина Лин. — Все ведь знают: именно ты — молодой градоначальник Пэнлая, самый почтенный ребёнок в этом городе. Неужели тебя затмит какой-то проходимец неведомого происхождения? Мне искренне жаль, что так вышло.
— Я… я не понимаю, о чём вы.
— Просто послушай меня, — старейшина улыбнулся так тепло, по-отечески. — Сколько лет мы дружим с градоначальником Се? Разве я стану желать тебе зла?
«Ну да, конечно. Старый пройдоха, каких поискать».
Но на людях Се Шуансюэ тут же поддался на уговоры: сперва замер на миг ошеломлённо, на лице мелькнула тень ревности и обиды, а после он тихо спросил:
— Что мне нужно сделать?
Спросил-то он спросил, но в глубине души прекрасно знал, чем всё закончится.
Ещё один эпизод, где ему предстояло оказаться крайним.
Развитие в точности повторяло сюжет оригинала.
Се Шуансюэ влюбился в Чун Яо с первого взгляда, а под влиянием подначек старейшины Лина и собственной ревности, следуя его наущению, вновь совершил ошибку — тайком подмешал в лекарство для Ло Иня снадобье с примесью демонической энергии.
На первый взгляд подмену обнаружить было почти невозможно, но спустя недолгое время эта сила должна была внезапно проявиться — и тогда у старейшины Лина появился бы законный повод прибрать чужака к рукам и допросить его с пристрастием.
Могут ли второстепенные персонажи и вправду навредить главному герою?
Разумеется, нет.
Богомол ловит цикаду, не ведая, что позади притаилась иволга, — это была лишь очередная уловка Ло Иня, обернувшего чужой план против его же авторов.
Дар Ло Иня был по-настоящему особенным — именно на нём и держалась его смелость с самого начала внедриться в ряды Крылатых. Он выдавал себя за потомка рода заклинателей-экзорцистов и лишь ждал подходящего случая, чтобы это раскрыть.
Отравление, устроенное Се Шуансюэ, пришлось как нельзя кстати.
Ло Инь не только не попался на удочку, но и с помощью этого случая подтвердил свою легенду, доказав вражду с расой демонов, а заодно собрал доказательства, которые впоследствии помогли Чун Яо переломить ситуацию в свою пользу.
На самом деле в тот момент чувства Чун Яо к Ло Иню ограничивались обычной благодарностью за спасение — ничего глубокого она пока не испытывала и вовсе не собиралась забирать его с собой в земли Крылатых.
Но именно из-за этого случая она в итоге решила оставить его при себе — так и завязалась эмоциональная связь между главными героями.
Что до старейшины Лина — хоть его затея и провалилась, он подготовился заранее и сам ни во что не вмешивался напрямую, так что уличить его Чун Яо в этот раз не смогла. Вся вина легла на того, кто и правда всё это провернул, — на Се Шуансюэ.
Оправдаться ему было нечем, и пришлось принять наказание по законам расы Крылатых.
Из-за этого случая старейшина Лин счёл его никчёмным и с тех пор придирался к нему всё чаще. Стоило Се Шуансюэ появиться — и тут же новая ошибка; положение его среди Крылатых становилось всё более шатким, а характер — всё более искажённым.
По-настоящему пострадал в этой истории лишь он один — безымянный второстепенный персонаж-марионетка.
А в этот самый миг на лице Се Шуансюэ ещё читалось некое колебание: он слушал подстрекательства старейшины Лина, постепенно попадаясь в расставленную ловушку, но при этом обдумывал что-то своё.
«Так продолжать нельзя».
То самое снадобье с примесью особой демонической энергии, разумеется, сунул ему в руки не кто иной, как старейшина Лин.
Похоже, Се Шуансюэ уже принял его доводы: опустив голову, он с виду покорно направился прочь — и тут же нос к носу столкнулся с Лин Сюанем.
— Ты чего здесь забыл? — Лин Сюань окинул его взглядом с ног до головы и буркнул: — Гляжу, довольно бодро выглядишь.
Непонятно почему, но за прошедшее время тон, которым он обращался к Се Шуансюэ, стал заметно мягче.
Се Шуансюэ полагалось бы просто пройти мимо, но эти слова заставили его замереть на месте — он чутко уловил перемену в настроении собеседника.
«Лин Сюань что-то заметил».
«Неужели дело в той пилюле?»
И тогда Се Шуансюэ поднял голову, глядя на него, — и, сделав лишь одно движение, произнёс всего одну фразу.
Он взглянул на Лин Сюаня, их взгляды на мгновение встретились, а после Се Шуансюэ скользнул глазами по его плечу, будто пытаясь заглянуть за него — туда, где на спине оставались следы плети.
— Как твоя рана?
http://bllate.org/book/38909/5078547
Готово:
