Фэн Тинъюнь всё ещё оставался в купальне. Из полупрозрачной, окутанной паром глади выступали плечи — гладкие и точёные, точно из чистого нефрита, — а длинные тёмные волосы колыхались на волнах. В легкой пелене тумана черты его лица казались необычайно мягкими. Заметив, что Сяо И смотрит на него не мигая, он тихо произнёс:
— Закрой глаза.
Сяо И, уловив в его голосе едва заметную досаду — впрочем, возможно, это лишь показалось, — хлопотливо моргнул и запоздало прикрыл лицо ладонями.
Вэнь Сыюань, не выдержав, вынырнул из тени и как раз застал момент, когда Фэн Тинъюнь накидывал халат. Язык у Сыюаня опережал мысли:
— Лотос, восстающий из вод!
Каков бы ни был Фэн Тинъюнь, а ликом своим он непременно затмевал весь императорский двор.
Впрочем, с Вэнь Сыюанем государева вежливость мгновенно улетучилась:
— Откуда здесь этот попрошайка?
Сыюань хмыкнул и уже собрался срезать в ответ, но, окинув взглядом собственное рваньё, пропитанное пылью и грязью, осекся. Повернувшись к Сяо И, он увидел точно такого же оборванца с всклокоченными волосами. Оба выглядели одинаково непотребно — так почему досталось только ему одному?
Ткнув пальцем в Сяо И, он возмущённо выдохнул:
— А его ты почему не упрекаешь?!
— Разве вас можно сравнивать? — Фэн Тинъюнь запахнул халат. Влажная ткань липла к телу, подчеркивая безупречные очертания.
Из двух присутствующих один растерянно замер, готовый от пары слов сквозь землю провалиться, а другой гордо хорохорился, точно мечтал раструбить на весь свет о своей немытой тушке. Нашлся бы хоть кто-то, кому пришёлся бы по душе такой нахохлившийся петух?
— Двойные стандарты они и есть двойные стандарты, — буркнул Вэнь Сыюань. — При чём тут сравнения!
Фэн Тинъюнь лишь вскользь одарил его холодным взглядом и обратился к Сяо И:
— Сяо Чэнцзюэ, подойди.
Сяо И только сейчас отнял ладони от лица. Осмотрев себя с ног до головы, он, вопреки обыкновению, не сделал и шага вперед:
— Ваше Величество, я грязный.
Он слишком хорошо помнил о брезгливости императора.
— Не грязный, — возразил Фэн Тинъюнь.
Подняв с небольшого столика алый шелковый шнур, он обошел Вэнь Сыюаня и приблизился к Сяо И. Его пальцы осторожно подхватили растрепавшиеся пряди, отвели их назад и вложили ленту в руку юноши:
— Там есть туалетный столик. Приведи себя в порядок.
Когда белоснежные пальцы коснулись его волос, Сяо И уловил тонкий, знакомый аромат сливы — так близко они ещё не стояли.
Сзади снова раздался язвительный хмык Вэнь Сыюаня:
— Ну да, куда уж нам до избранных!
— А ты надеялся, что я стану тебя утешать? — ровным тоном отозвался Фэн Тинъюнь, не оставляя сомнений в своем отношении.
Сяо И медленно сжал алый шнур и молча отступил на шаг, переводя взгляд с одного на другого. Какая-то странная получалась «избранность»: выходит, с близкими государь не церемонился и показывал истинный нрав, а с чужими держался отстраненно-вежливо?
Длинная лента соскользнула в ладонь, щекоча кожу. Сяо И приподнял взгляд; в его глазах, отражая пламя свечей, вспыхнули золотистые искорки. Фэн Тинъюнь невольно сжал пальцы — алый кончик ленты задел его подушечки, отозвавшись странной дрожью в самом сердце.
Глядя на эту сцену, Вэнь Сыюань скривился, словно от зубной боли:
— Вы чего тут заигрываете?
Передать ленточку — и то растянули, будто развлекаются в публичном доме: то ли стесняются, то ли флиртуют.
Сяо И замер в нерешительности, не зная, как реагировать, но Фэн Тинъюнь невозмутимо проронил:
— Твой брат, кажется, еще не знает, что ты недавно тайком сбегал в бордель пить вино.
Сказано это было без единой эмоции, однако лицо Сыюаня мгновенно заиграло всеми цветами радуги. Отскочив назад, он взвился:
— Фэн Тинъюнь, у нас с тобой нет вражды, не топи ты меня!
Впрочем, разбрасываться колкостями он сразу перестал.
Сяо И сжал ленту в кулаке; ему показалось, что алая ткань тоже благоухает цветами сливы. Слова о «заигрываниях» звучали смущающе, поэтому он решил сменить тему, указав на тайный ход:
— Ваше Величество знает об этом лазе?
— Знаю, — Фэн Тинъюнь сделал несколько шагов к стене и обернулся, приглашая Сяо И подойти.
Каменная кладка казалась абсолютно гладкой, без малейшей выбоины, однако Фэн Тинъюнь уверенно надавил подушечкой указательного пальца на неприметный участок. В тот же миг у входа с оглушительным гулом обрушилась тяжелая плита. Земля дрогнула, отозвавшись глухим ударом в груди.
Переместив руку правее, Фэн Тинъюнь прижал запястье к стене и слегка постучал мизинцем по камню. Затем он посмотрел на ладонь Сяо И:
— Если отмерять по ширине стены, рычаг окажется аккурат под кончиком твоего среднего пальца.
Сяо И завороженно уставился на его пальцы. На белой, точно изысканный нефрит, коже остался след серой пыли — единственный изъян на совершенных руках. В душе юноша невольно восхитился: неужели Небеса создавали этого человека, выверяя каждую черту с такой аптекарской точностью?
Вэнь Сыюань влезал первым:
— А если мерять по моей руке, где будет?
Он подался вперед, поднимая ладонь для замера.
Фэн Тинъюнь невзначай отступил, позволяя Вэнь Сыюаню орудовать самому. На его лице не отразилось ни тени отвращения, но он неторопливо подошел к купальне, чтобы ополоснуть руки. Полы халата скользили по полу, смоляные волосы ниспадали на плечи, а капли воды с тихим всплеском соскальзывали с пальцев. Тщательно вытерев ладони, государь ровно проронил:
— Считай сам.
Вэнь Сыюань опять закатил глаза. Схватив Сяо И за руку, он приложил её к стене и нажал на нужное место. Тяжелая каменная дверь с грохотом поползла вверх, открывая мрак подземного хода.
— Настолько точный расчет? — Сыюань не стал ломать голову, решив, что император прикинул расстояние на глаз, когда давеча смотрел на руки Сяо И. — Кстати говоря, откуда вообще взялся этот ход? Вы оставляете его открытым и не боитесь, что измена подберется прямо к вашей постели?
Едва плита поднялась наполовину, Вэнь Сыюань нажал на сокрытый механизм, и проход снова закрылся.
Сяо И тоже перевел взгляд на государя. Держать тайный проход отпертым — не прямой ли это путь к бунту?
— Этот ход вырыли еще при прежней династии, — отозвался Фэн Тинъюнь. — Предыдущий правитель готовил его для бегства. Однако во время штурма столицы Сверх-император прознал про лаз и подослал людей перенастроить механизмы.
Потому-то остатки прежней династии, надеясь отрезать себе путь к отступлению, лишь сами затянули петлю на собственной шее.
— Позже Сверх-император приказал перестроить ход так, чтобы он вел в усадьбу герцога Цзина.
Вспомнив толпу крепких мужиков в том поместье и драконье одеяние, выставленное на стойке, Вэнь Сыюань содрогнулся и не удержался от вопроса:
— Наличие механизмов — еще не повод оставлять ход прямо в императорские покои!
Фэн Тинъюнь скользнул взглядом по Сяо И и тут же отвернулся:
— Я оставил дверь для вас.
Из двух ходов этот был абсолютно безопасен, а на другом с самого начала дежурила теневая стража. Так что, какой бы путь они ни выбрали, бедствие им не грозило.
— Что-что?! — Вэнь Сыюань ткнул пальцем в дымящийся бассейн, а затем смерил взглядом полуобнаженного государя. — Вы знали, что мы придем, и все равно пошли в купальню? Это кого вы тут соблазнять собрались?!
— Поди взгляни на свое отражение в воде, — съязвил Фэн Тинъюнь, но, встретившись взглядом с Сяо И, сдержанно пояснил: — Уж четвертая стража. Кого я мог ожидать в такой час?
Он слишком долго ждал и, решив, что они уже не придут, просто забыл запечатать проход.
Сяо И зацепился за слова:
— Разве Ваше Величество не собирался отдохнуть пораньше?
Выходит, в прошлый раз он зря отобрал у него пиалу с чаем? И куда только смотрит евнух Ван? Найдется ли еще хоть один правитель, который с утра до ночи изнуряет себя делами?
Фэн Тинъюнь невольно промолчал и, чтобы уйти от ответа, строгим тоном спросил Вэнь Сыюаня:
— И ради чего вы довели себя до столь жалкой участи? Что вам удалось найти?
Вэнь Сыюань перевел многозначительный взгляд с государя на Сяо И, вскинул бровь и достал из-за пазухи сокрытые бумаги:
— Улики против старого пса Сун Цзэна. Замыслил измену.
Связь у этого государя со своим министром весьма непростая, — мрачно подумал он.
Списки заговорщиков, секретные письма... А из широкого рукава Сяо И вытащил еще и желтый императорский указ. Не будь парадное одеяние и головной убор слишком громоздкими, они и их бы притащили сюда.
Заметив, откуда Сяо И извлек указ, Вэнь Сыюань обомлел:
— Ты сунул его в рукав, а не за пазуху?!
— Не у всех ума как у тебя, — сухо отозвался Сяо И.
Такую штуку засунуть на грудь — все равно что вывесить улики у всех на виду. В рукаве же, случись погоня, вещь не бросается в глаза. А несущийся во весь опор человек с выпученным бюстом, которому на бегу приходится задирать полы кафтана — зрелище, мягко говоря, недостойное благородного мужа.
Вэнь Сыюань поперхнулся и бездумно ляпнул:
— Вы и впрямь идеальная парочка — что государь, что слуга!
Из собачьей пасти слоновой кости не выточишь.
Фэн Тинъюнь с презрением смерил его взглядом, взвесил на ладони улики и, просмотрев их, обратился к Сяо И:
— Чего ты желаешь?
Будь они в ином месте, это звучало бы как зачин к драке. Сяо И на миг задумался и ответил без утайки:
— Я бы хотел повременить.
На бумаге явственно алел личный оттиск герцога Цзина. Улики собраны, и теперь герцогу не отвертеться. Однако немедленный арест слишком милосерден — куда мучительнее заставить его замереть в смертельном страхе, ожидая удара.
А главное — он так и не выяснил, какие узы связывают князя Юэ и герцога Цзина, и сколь глубоко пустила корни вражеская сеть.
— Чего ждать-то? Новый год справлять? — недоумевал Вэнь Сыюань. — Улики на руках! Тянуть время — только давать ему шанс сбежать!
Сяо И проигнорировал его выпад и спросил государя:
— Ваше Величество упомянул, что секретный ход проложили еще при прежней династии. Но зачем Сверх-император соединил его с усадьбой герцога?
Дело касалось тайн Августейшего дома, и подданному не подобало лезть со своими расспросами. Однако Сяо И в последнее время совсем страх потерял и настойчиво испытывал терпение правителя.
Вэнь Сыюань обомлел и судорожно замигал Сяо И: «Ты с ума сошел, дерзкий слуга?!»
Но Фэн Тинъюнь даже глазом не моргнул. Он ровно проговорил:
— Герцог Цзин — внебрачный сын Сверх-императора. Иными словами, он приходится мне родным дядей.
Зачем понадобился переход? Да проще некуда: Сверх-император просто наставил рога своему названому брату, с которым когда-то завоёвывал империю.
Вэнь Сыюань зажал уши руками:
— Кто много знает, тот долго не живет! Все, я ухожу к брату!
Сяо И промолчал. Взирая на разложенные бумаги, он невольно мысленно вздохнул. Теперь понятны истоки мятежа: если уж прежний правитель, будучи бездарным самодуром, восседал на престоле, то почему сын Сверх-императора, которого тот столь упорно опекал, должен оставаться ни с чем?
Выходит, между герцогом Цзином и князем Юэ лишь холодный расчет? Князя использовали, и оттого он так ненавидел герцога?
— Герцог Цзин узнал о своем происхождении лишь после того, как предшествующий император взошел на престол, — размеренно добавил Фэн Тинъюнь.
Сяо И нахмурился. Что это значит? Фэн Тинъюнь никогда не бросал слов на ветер. Когда именно он узнал и что за этим кроется?
Он уставился на государя, но тот не стал вдаваться в подробности:
— Уж поздно. Пусть Ван Фу отведет вас отдыхать.
Сяо И хотел было расспросить подробнее, но, глянув на догорающие свечи, притих. И впрямь время позднее, а на рассвете ждет утренний прием — затягивать беседу нельзя.
***
Уже переступив порог, Сяо И вспомнил: ведь Фэн Тинъюнь предупреждал его, что в потайной комнате герцога полно смертоносных ловушек. Если бы эти механизмы не таили опасности, стал бы государь заводить о них речь?
Внутри покоев Фэн Тинъюнь провожал взглядом уходящего Сяо И. В углу легким треском вспыхнул огонек свечи — совсем как в той, прошлой жизни, незадолго до Праздника середины осени.
— Ваше Величество! Нынче на улицах так шумно и весело. Позволит ли государь слуге сопровождать его?
Тогда Сяо И с прямой спиной стоял на коленях посреди Императорского кабинета. Взгляд его выражал непреклонную решимость, а взор был устремлен прямо на Фэн Тинъюня.
Каждое слово звучало как смиренная просьба, да только у государя не было ни малейшего желания отправляться в город инкогнито.
— Усадьба драгоценного подданного стоит на главной улице. Неужто тебе мало ежедневных зрелищ? — восседая на возвышении, Фэн Тинъюнь даже не удостоил его взглядом, на корню пресекая попытки вытащить его из дворца.
Сяо И незаметно перевел дыхание и, набравшись дерзости, выложил всё как на духу:
— Ваше Величество! Вы не верили мне в деле князя Юэ, однако именно я схватил и привел его к вам! У вас тысячи верных слуг, но кто из них принес такие же результаты? Зачем же держать меня в стороне? Я не считаю себя раскрасавцем и не созрел для роли диковинной вазы!
Если присмотреться, его чиновничье одеяние шло волнами от напряжения, да и сам он замер, точно натянутая тетива.
— И какую же еще заслугу ты способен явить? — Фэн Тинъюнь не вспылил, его голос оставался безучастным.
Сяо И, не имея ни капли чутья, выпалил без удержу:
— Вы возложили упования на главу Верховного суда, но за целый месяц тот не сдвинулся ни на шаг! Вы же превращаете меня в пустую деталь интерьера, хотя именно я выяснил, через какие ворота и чьим попустительством князь Юэ проник в столицу!
http://bllate.org/book/38901/5132130
Готово:
