Заседание окончилось, чиновники начали расходиться. Сяо И намеревался подойти к Вэнь Чжуаню — сделать вид, будто хочет навестить Вэнь Сыюаня, и тем самым сбить с толку Правого канцлера. Однако дойти он не успел: кто-то бесцеремонно сгреб его за рукав и вытащил в самую гущу толпы.
Обернувшись, Сяо И увидел фальшивую ухмылку У Цина — тот улыбался так, словно его пытали.
— Не желает ли господин Сяо приобщиться к чаепитию? — процедил тот сквозь зубы.
Их широкие рукава соприкоснулись. Со стороны казалось, будто вельможи просто обмениваются любезностями, однако под покровом шелка У Цин настойчиво впихивал что-то в ладонь Сяо И.
Сяо И в замешательстве сжал пальцы. Не успел он открыть рот, как У Цин больно царапнул его по тыльной стороне ладони. Сяо И сморщился и смерил собеседника мрачным взглядом.
— Ваша милость, чай, не неженка? Даже безделушку подержать не в силах? — с нескрываемым презрением выплюнул У Цин.
Ощутив в руке нечто странное — скользкое и мягкое, до жути похожее на огромного мерзкого червя, — Сяо И язвительно усмехнулся:
— Куда уж мне до вашей хрупкости, господин У.
Брать без разбору непонятные вещи он вовсе не собирался.
У Цин одарил его взглядом, полным глубочайшего отвращения:
— Неуч. Слепой не отличит драгоценность от грязи.
То была тончайшая ягнячья кожа, вымоченная в особом снадобье для придания мягкости, а этот трус уже напугался.
«Напускает на себя важности», — мысленно фыркнул Сяо И, однако на людях нацепил самую кроткую и невинную улыбку:
— И кто же устраивает сей поэтичный прием, господин У?
Реакция последовала незамедлительно: У Цин отдернул руку так, словно обжегся, и поспешно отступил на шаг, вымолвив с ужасом:
— Тьфу, злыдня!
— Псих, — пробормотал Сяо И.
Он повернулся и обомлел. Все присутствующие чиновники застыли на месте, словно куклы с перерезанными нитями. Десятки глаз уставились на него с одинаковым выражением: дикая смесь ужаса, оторопи и жадного предвкушения скандала.
Сяо И выдавил натянутую ухмылку и вознамерился убраться восвояси, делая вид, будто ничего не произошло. Однако из глубины толпы донесся въедливый шепоток:
— Кто бы мог подумать... А господин Сяо-то, оказывается, состриженный рукав!
И тут же, точно гром среди ясного неба, пролетел второй голос:
— Надобно же, путается с господином У!
Сяо И невольно опустил взгляд на свои рукава: шелк был отглажен идеально, ни единой складочки. С чего такие выводы?! Их что, бесы попутали, раз они бросаются подобными наклетами?
— Кто с ним путается?! — разом рявкнули Сяо И и У Цин, выкрикнув это в один голос.
Но со стороны донесся новый ехидный выкрик:
— И то правда! Какая уж тут взаимность — чистой воды безответная страсть! Как по мне, господин Сяо липнет без зазрения совести, а господин У лишь делает вид, будто противится...
Эта фраза с равной изящностью окатила грязью обоих.
— Очи протри, слепошарый, — негромко процедил Сяо И.
Слова предназначались лишь У Цину. Окинув быстрым взглядом стоящего неподалеку Вэнь Чжуаня, лицо которого исказила едва уловимая гримаса, Сяо И демонстративно вскинул руку и без тени смущения сгреб У Цина за плечи.
Сделав это, он с невозмутимым видом обратился к Вэнь Чжуаню:
— Господин Вэнь, моё почтение. Господин У изволил пригласить меня на чаепитие. Не найдется ли у вас минутки среди множества важных дел?
Надо было переходить к делу. Не успел Сяо И договорить, как из толпы выскочил сухощавый чиновник с желчным, ехидным лицом. На костлявом теле едва ли набралась бы пара лянов мяса.
— Верно-верно! Не окажет ли господин У честь откушать с нами чаю?
То был Левый цензор Чэнь Сяншань — чиновник второго ранга, ничуть не уступавший по влиянию ни Сяо И, ни Вэнь Чжуаню.
Сяо И задумчиво взглянул на Вэнь Чжуаня. Их взоры пересеклись, но последний лишь бесстрастно отвернулся. Навязываться Сяо И не стал и вновь перевел взгляд на Чэнь Сяншаня. На желчном лице цензора играла заискивающая улыбка.
— У меня еще остались дела, посему не смею вам мешать, — сухо чеканя слова, произнес Вэнь Чжуань.
Уходя, он наградил Сяо И долгим, пристальным взглядом. Чутье подсказывало: об этой сценке Вэнь Чжуань доложит Императору Фэн Тинъюню без промедления.
Лицо У Цина сделалось темнее тучи. С брезгливой миной он сбросил руку Сяо И со своего плеча:
— Господин Сяо, соблюдайте приличия.
— Извольте простить, — с легким поклоном откликнулся Сяо И. — Я человек простой и сужу исключительно по лицу.
Подтекст был предельно ясен: мужские ласки его не привлекают. У Цин, всегда считавший себя человеком вполне привлекательным, изничтожился от такой дерзости и помрачнел пуще прежнего.
Сяо И состряпал невинное выражение лица и раз-другой сжал спрятанную в ладони вещицу. Догадавшись, что именно передал ему У Цин, он мгновенно повеселел. Даже сидевший подле него чиновник, чье лицо переливалось всеми оттенками гнева, показался теперь куда более приятным спутником.
Собрание проходило в загородном поместье. Посреди озера возвышался изящный павильон, пропитанный благоуханием лотосов; с воды дул приятный, прохладный ветерок.
В павильоне уже восседало несколько сановников. Присмотревшись, Сяо И узнал каждого: все до единого — соратники Правого канцлера. Завидев гостя, они расплылись в приветливых улыбках:
— Господин Сяо, прошу, присаживайтесь!
Сяо И бросил взгляд на организатора встречи, Чэнь Сяншаня.
«Ловушка», — понял он.
С каких это пор Чэнь Сяншань переметнулся к Правому канцлеру? Разве он не держался нейтралитета?
Оказаться на сборище заговорщиков и при всех звать с собой Вэнь Чжуаня — всё равно что во всеуслышание объявить о попытке переманить того на свою сторону. Неудивительно, что Вэнь Чжуань одарил его таким специфическим взглядом: там была не просто готовность донести Императору, а самая настоящая жалость к дураку!
Сяо И опустился на сиденье, не изменившись в лице, однако в его взгляде, устремленном на У Цина, блеснула ярость. Сволочь! Затащил в такую мышеловку, да еще и при свидетелях!
У Цин молчал, делая вид, будто не замечает направленного на него гнева. С величественным спокойствием он обменивался любезностями с присутствующими, будто встретил давних друзей, которых не видел сто лет. Какой там информатор... Обыкновенная светская бабочка с симпатичным личиком.
Чэнь Сяншань взял слово:
— Собрал я вас без всякой задней мысли. Слышал, дочь господина Ли недавно расторгла помолвку, а любимый ученик господина Сюй до сих пор не обзавелся невестой. Старику вроде меня только и радости, что сводить молодых да устраивать чужое счастье. Что скажете, господа?
Заявление прозвучало беспардонно и невпопад, будто цензор вознамерился насильно связать их красной нитью судьбы. Однако названные чиновники с радостной готовностью переглянулись и с поклоном поддержали идею.
Господин Сюй как бы между прочим бросил взгляд на Сяо И и наигранно вздохнул:
— Я бы и сам рад соединить два сердца, да только ученик мой бел как лунь, в карманах лишь ветер гуляет.
Сяо И молчал. Отпив немного чаю, он перевел безучастный взгляд на У Цина.
Теперь стало понятно, отчего собравшиеся то и дело косились на него и вели разговор столь прозрачно. Они искали выгоду! Во-первых, занимаемый им пост давал немало возможностей для наживы, и чиновники не сомневались, что Сяо И погрел на этом руки. Во-вторых, зная об его особых отношениях с Вэнь Чжуанем, они вознамерились использовать его как лазейку для собственных махинаций.
Если вдуматься, среди сторонников Правого канцлера именно эти люди имели хоть какое-то отношение к государственным экзаменам. Если бы подобную комбинацию разыграл сам канцлер — полбеды. Но если это отсебятина его приспешников, движимых жаждой наживы... Что ж, Сяо И так или иначе придется отчитываться перед покровителем.
Взглянув на У Цина, который теперь с невозмутимым видом любовался цветами и смаковал чай, Сяо И окончательно все понял.
Тонкий ход: поднять шум, чтобы запугать тигра. Используя государственные экзамены как рычаг давления, У Цин пытался диктовать свои условия и перекроить их отношения. Должно быть, у него на руках скопился солидный компромат.
Тем самым У Цин не только демонстрировал свои возможности, но и давал понять: ему известно, что Правый канцлер поручил Сяо И вмешаться в проведение экзаменов. И это далеко не единственный козырь в его рукаве. В прошлый раз он в одиночку угрожал разоблачить его связь с канцлером, теперь же усовершенствовал тактику и собрал толпу, чтобы надавить сильнее — ведь ему стало известно о двойной игре Сяо И.
Сяо И мысленно ухмыльнулся. Сговорились, значит?
Сделав вид, будто не понял намеков, он небрежно уронил:
— Доходят слухи, будто составлением экзаменационных вопросов в сем году заправляет Левый канцлер.
Присутствующие оцепенели. У Цин и вовсе вытаращился на него с нескрываемым изумлением.
Сяо И же с самым безмятежным видом продолжал потягивать чай, храня молчание.
В воздухе снова повисла тяжелая пауза. Наконец Чэнь Сяншань не выдержал:
— А не мог бы господин Сяо... прикинуть возможные темы испытаний?
Вопрос сформулировали туманно, но намек был понятен: Сяо И в свое время занял третье место на императорских экзаменах, снискав звание Таньхуа, так что подобная просьба выглядела вполне естественной.
Память действительно подсовывала ему ответы: он назубок знал темы всех экзаменов династии Ся за прошлые годы. Однако делиться знаниями не собирался. Из всего массива информации, хранившегося в его голове, именно эти сведения он намеревался беречь пуще глаза.
Сяо И перевел стрелки обратно:
— В последние годы я совсем забросил науки и стал совершенно бесполезен. Полагаю, у вас, господа, опыта куда больше.
Деньгами он помочь мог. Чтобы сокрушить клику Правого канцлера, неизбежно придется втянуть их в махинации с экзаменами, однако навязываться он не станет. Инициатива должна оставаться в его руках.
Чиновники растерянно переглянулись. Наконец один из них, поймав знак Чэнь Сяншаня, подался вперед:
— Господин Сяо желает остаться в стороне?
— Поступать так... не совсем разумно, вам не кажется? — подхватил другой. — Ведь мы в одной лодке.
Сяо И усмехнулся:
— И как же, по-вашему, мне отчитываться перед Правым канцлером? Как вести себя с Его Величеством?
Эти глупцы возомнили, будто сжали его в кулаке, требовали и денег, и власти. Но ведь они сами сидели у канцлера на коротком поводке!
Не желая тратить время попусту, он поднялся с места:
— Скажу без утайки: по силе влияния и положению — что при дворе Его Величества, что подле Правого канцлера — сравняется ли хоть кто-то из вас со мной хотя бы вполовину? Давайте сойдемся на компромиссе: серебром я вас обеспечу, но что до исхода экзаменов... поверьте, своего я не упущу.
Хотите получить выгоду? Платите взамен. В любой вынужденной сделке хозяином положения остается тот, кто диктует условия.
Не обращая внимания на оклики, Сяо И развернулся и пошагал прочь. Позади раздалось запыхавшееся сопение. Чэнь Сяншань, подбежав, заговорил с удивительной угодливостью:
— Господин Сяо, не кипятитесь! Коли возникнет важная надобность — лишь шепните, мы костями ляжем!
— Вы слишком добры, господин Чэнь, — отозывался Сяо И, даже не убавив шагу.
Цензору пришлось уступить еще сильнее:
— Всегда можно договориться! Передохните немного, не уходите так быстро!
— Позвольте откланяться: мне надлежит предстать перед Его Величеством.
Одной этой фразой он вернул им брошенную ранее угрозу.
Присутствующие, чьим достоинством только что пренебрегли, сидели чернее тучи. Чэнь Сяншань, вернувшийся ни с чем, выглядел еще мрачнее:
— Он отправился на аудиенцию к Императору.
Впрочем, помешкав, цензор презрительно фыркнул. Лишь У Цин, прищурившись, окинул удалявшуюся фигуру Сяо И задумчивым взглядом.
«Ловко придумано», — отметил он про себя.
Сяо И не дал прямого согласия, посулив лишь деньги, дабы заткнуть им рты. Но если они захотят продвинуть своих людей на экзаменах, им придется умолять его, сменив тон. Классическая двойная игра!
Он верно просчитал, что собравшиеся не выпустят из рук столь лакомый кусок. Вот только аппетиты этих рвачей давно вышли из берегов: они не намерены уступать, да и никнуть перед ним не станут.
— И что с того? — подал голос один из чиновников. — Среди гражданских заправляет Правый канцлер. Не станет же Император заливать дворец кровью с помощью войск?
— И то правда!
Напряжение спало, и сановники вновь завели веселый разговор, возвращаясь к прерванному пиршеству.
***
Оказавшись в экипаже, Сяо И вынул из рукава кусочек кожи, переданный У Цином.
Сведения были изложены предельно четко: дата рождения Сяо Чэнцзюэ, разорение семьи в юности, единственный верный слуга, сопровождавший его повсюду. На тридцать втором году правления императора Сяо Цицзуна вспыхнула моровая язва, и юный слуга скончался от болезни. В ту же ночь Сяо Чэнцзюэ тайком явился в усадьбу Правого канцлера, а уже на следующий год блестяще сдал государственные экзамены.
Внизу У Цин приписал собственной рукой: «Слуга сей был ему точно родной брат».
Следом шла подробная опись того, как Сяо Чэнцзюэ шаг за шагом пробивал себе дорогу к чину помощника министра.
В самом конце значилось: «В конце прошлого месяца Сяо Чэнцзюэ изъял поступавшие доклады из Управления по приему докладов; в тот же день на увеселительной ладье встретился с Правым канцлером и заключил сделку; той же ночью остановил Фэн Цзе и встретился с Вэнь Чжуанем...»
Каждое действие, каждый шаг — с точностью до часа. В окружении Правого канцлера у У Цина завелся надежный осведомитель.
Сяо И вновь въелся взглядом в упоминание о слуге. Теперь понятно, отчего У Цин держался так дерзко: он нащупал уязвимое место прежнего владельца этого тела.
Мнимо умерший братишка-слуга Сяо Чэнцзюэ.
Нетрудно догадаться, что произошло на тридцать втором году правления Цицзюня. Беспомощный сирота, застигнутый эпидемией, оказался в тупике. Доведенный до отчаяния, он явился к всесильному вельможе и превратился в его послушную марионетку.
Зная, что Правый канцлер держит его на крючке, У Цин заблаговременно решил, будто Сяо И вонзает нож в спину Императору Фэн Тинъюню.
Спрятав пергамент обратно, Сяо И извлек из-за пазухи кольцо из черного нефрита.
Возомнил, будто единым компроматом сможет подчинить его своей воле? Мечтай дальше! Утренняя выходка с вытаскиванием на публику — не что иное, как очередной капкан У Цина.
http://bllate.org/book/38901/5061658
Готово:
