— Тот самый… — Юй Сяоди замялся и нерешительно поднялся на ноги.
Не успел он придумать хоть какое-то оправдание, как у него за спиной раздалось негромкое покашливание. У Циньжун сидел в кресле, и от чашки в его руках медленно поднимался пар.
— С чего это ты вдруг пожаловал в больницу? Разве у тебя сегодня не выходной?
Сюй Му ответил:
— Состояние тридцать второго пациента нестабильно, я решил заглянуть.
— Ладно, иди.
Старый профессор заманил человека к себе, а теперь притворялся, будто не при делах, и невозмутимо отпил чаю. Сюй Му не заподозрил подвоха: он обернулся, посмотрел на Юй Сяоди и машинально забрал со стола стетоскоп.
С одной стороны — отдающий приказы главный врач, с другой — ничего не подозревающий руководитель практики. Юй Сяоди не мог позволить себе обидеть ни того, ни другого, поэтому, зажатый между ними, даже дышать боялся. Лишь когда Сюй Му окончательно скрылся из виду, он тихо пробормотал:
— Вы же просто воспользовались мной, чтобы добиться своего.
У Циньжун прикрыл крышкой чашку и поднялся. Его ответ прозвучал как приговор, не оставив Юй Сяоди шансов на возражение:
— Что такое? Кажется, ты чем-то недоволен?
— Нет, что вы, — Юй Сяоди надул губы и проворчал себе под нос: — Вы же главный врач, как я могу быть недоволен…
В отделении кардиохирургии было пять групп. Тридцать второй пациент попал в группу сердечной недостаточности и трансплантологии, так как согласился на установку искусственного сердца из-за терминальной стадии кардиомиопатии.
Сюй Му широким шагом направился в палату.
Дверь была приоткрыта. Пациент выглядел неплохо и о чем-то тихо беседовал с родственником, дежурившим у кровати.
Увидев Сюй Му, родственник тут же сдержанно поднялся:
— Доктор Сюй, вы почему вдруг пришли? Что-то случилось?
— Все в порядке, я просто проходил мимо, решил проведать.
Сюй Му бросил взгляд на монитор у изголовья — показатели сатурации, давления и пульса были в норме, а в истории болезни, висевшей в ногах кровати, не было никаких пометок об отклонениях.
Вздохнув с облегчением, Сюй Му сразу догадался, что это проделки старика. Он закрыл медкарту и посмотрел на растерянного тридцать второго пациента:
— Как вы себя чувствуете?
— Вполне неплохо, — ответил тот. — Сегодня утром даже съел на полпорции овсянки больше.
Сюй Му кивнул, задал еще несколько дежурных вопросов и заодно провел осмотр с помощью стетоскопа.
Юй Сяоди поджидал его у входа. Увидев, что Сюй Му вышел, он, чувствуя вину, тут же бросился следом:
— Доктор, с тридцать вторым всё в порядке?
— Серьезных проблем нет, завтра можно будет убрать грудной дренаж. При передаче смены скажи лечащему врачу, чтобы внимательнее следил за скоростью вращения и потоком крови в насосе.
Сюй Му выдавил немного дезинфицирующего геля и тщательно растер руки.
— Завтра уже уберем? Но во время утреннего обхода в отчетах по тридцать второму вроде бы было указано небольшое повышение уровня сердечных ферментов.
— Хм, скорее всего, это легкий гемолиз. Материалы Eheart3 много раз совершенствовали, и у текущей версии риск образования серьезных тромбов относительно невысок. Подобные микротромбы внутри насоса легко купируются медикаментозно, я позже скорректирую схему антикоагулянтной терапии.
В отделении у Сюй Му было немного подопечных. Юй Сяоди как-то обмолвился, что очень интересуется искусственными сердцами и хочет учиться, поэтому Сюй Му объяснял всё очень подробно. Выслушав его, Юй Сяоди тут же достал свой блокнот и начал записывать на ходу.
Сюй Му был выше метра восьмидесяти, а Юй Сяоди — на добрых несколько сантиметров ниже, поэтому ему приходилось чуть ли не бежать, чтобы поспевать за ним.
Они шли по коридору, мимо то и дело проносились интерны и ординаторы. Судя по их разговорам, все они направлялись в сторону операционных. Сюй Му слегка повернулся и спросил Юй Сяоди:
— Почему все туда бегут? Сегодня в больнице какое-то мероприятие?
Юй Сяоди перевел взгляд и тихо ответил:
— У главного врача сегодня сложная операция.
— Какая? — спросил Сюй Му.
— Операция Коммандо. Пациента только вчера перевели из другого города, говорят, случай очень сложный. Главврач велел всем, у кого есть свободное время, прийти посмотреть и поучиться.
Сказав это, Юй Сяоди осторожно взглянул на Сюй Му и прощупывающе добавил:
— Доктор, может, вы тоже зайдете посмотреть?
Сюй Му замер и, прищурившись, уставился на лицо Юй Сяоди:
— Учитель сам оперирует?
— Да! — Юй Сяоди закивал.
Операция Коммандо — это сложнейшее вмешательство по реконструкции корня аорты. Высокая сложность и длительность операции сделали её тем, что в кардиохирургии называют жемчужиной в короне. Для молодого врача, а особенно для кардиохирурга, провести такую операцию — это серьезнейшее испытание для карьеры и лучшее доказательство профессионализма и амбиций.
До того как уйти в отпуск, Сюй Му уже делал две операции Коммандо, но опыта у него было все же маловато, а потом он и вовсе три года пролежал дома.
Сюй Му всё понял и небрежно положил ладонь на плечо Юй Сяоди:
— Это он велел тебе так сказать, да?
Разоблаченный Юй Сяоди смущенно почесал затылок и заискивающе улыбнулся:
— Главврач сказал мне уговорить вас пойти посмотреть. Говорит, вы уже давно не были в операционной, боится, что без практики вы растеряете навыки.
Сюй Му помолчал, а потом вдруг тихо усмехнулся:
— Ладно, я понял.
Юй Сяоди, боясь, что провалил задание, набрался храбрости и спросил:
— Так вы пойдете, доктор?
— Пойду, — Сюй Му остановился у поста медсестер, чтобы дать указания, и размашисто расписался. — Раз старик уже до такого дошел, как я могу не пойти.
***
Наблюдение за операцией — лучшая возможность для обучения.
Кардиохирургия Народной больницы была не менее известна, чем отделение в Бэйчэн Пухуа. Те, кто попадал сюда на стажировку, были лучшими из лучших, большинство — выпускники ведущего медицинского университета Бэйчэна. А в Наньчэн они ехали, игнорируя близость к дому, только из-за живой легенды — У Циньжуна.
Когда Сюй Му пришел, зона наблюдения за стеклом была уже забита людьми.
Операция Коммандо требовала глубокой гипотермической остановки кровообращения. После стандартного срединного рассечения грудины аппарат искусственного кровообращения начал низкопоточную перфузию. Под светом бестеневых ламп У Циньжун в маске и бинокулярных лупах медленно удалял пораженные клапаны и кальцинированные ткани.
Он оперировал и комментировал процесс — голос его был тихим, но каждое слово звучало отчетливо:
— Состояние сосудов у пациента ужасное. Смотрите сюда, при отделении тканей будьте предельно осторожны. Движения должны быть легкими, никакой спешки. Если произойдет разрыв, спасти будет крайне сложно.
Пациенту проводили повторную торакотомию, и спайки, оставшиеся после прошлой операции, размыли анатомические ориентиры: на экране всё переплелось сетью мелких сосудов.
Впрочем, старый профессор на то и старый профессор — каждое его движение при разрезах и наложении швов было точным, свидетельствуя о десятилетиях накопленного опыта.
Сюй Му смотрел на экран и вдруг вспомнил, как много лет назад впервые вошел в операционную. Тогда он стоял за спиной У Циньжуна и смотрел, как эти руки выполняют одну сложную операцию за другой.
Он был тогда молод, испытывал благоговейный трепет перед этими руками и был полон надежд на выбранную профессию.
Только никто не ожидал, что однажды он начнет испытывать такое отвращение к операционному столу, доходящее до физиологического неприятия.
Сюй Му закрыл глаза и, сжав правую руку в кулак, приложил его к переносице, пытаясь подавить сильный спазм в желудке. Когда он открыл глаза, операция как раз дошла до самого ответственного момента — наложения сосудистого анастомоза.
На экране У Циньжун держал иглодержатель, вводил кончик иглы в стенку сосуда, протягивал нить — движения были плавными, словно течение воды.
Однако в какой-то момент его кончики пальцев слегка дрогнули.
Это было едва заметно, амплитуда оказалась настолько крошечной, что наблюдавшие ординаторы и интерны, прикованные взглядами к столу, этого почти не заметили.
Сюй Му, напротив, нахмурился, и спустя недолгое время вышел из смотровой.
В будние дни операционные почти никогда не пустовали. Предыдущая операция закончилась, операционная медсестра быстро пересчитывала инструменты, а палатная сестра уже готовила всё для следующей. Слушая холодный звон металла, Сюй Му завернул в комнату отдыха в конце коридора и присел.
Вскоре послышались шаги — они приближались и наконец стихли рядом с ним.
Чэн Цзяянь принес два стакана воды и спросил:
— Будешь?
В помещении было прохладно, Сюй Му был в хирургическом костюме, и от холодного воздуха у него по коже побежали мурашки. Он поблагодарил, взял стакан и обхватил его ладонями, чувствуя тепло, исходящее от стенок.
С утра он так спешил, что даже не успел нормально побриться, а холодный свет, отражавшийся от стен, делал его лицо бледным. Чэн Цзяянь решил, что его снова мутит, и спросил:
— Все еще плохо себя чувствуешь?
— Нет, — Сюй Му смотрел на колеблющуюся воду в стакане, а затем вдруг сменил тему: — Цзяянь, спрошу тебя кое о чем.
— М? — Чэн Цзяянь повернул голову.
Сюй Му поднял глаза на него:
— Как в последнее время здоровье старика?
У У Циньжуна не было своих детей, и отношения учитель-ученик для них обоих были как отец и сын. Сюй Му в частных разговорах часто называл его стариком, и для Чэн Цзяяня это не было удивительным, но вот внезапный вопрос о состоянии здоровья профессора его озадачил.
Он замешкался, помолчал, а потом ответил:
— Ты заметил?
Сюй Му промолчал, но взгляд, которым он смотрел на собеседника, говорил сам за себя.
— Да, дела не очень, — Чэн Цзяянь положил руки на колени. — В конце прошлого года у учителя начались проблемы с руками. Поначалу это было неявно, и мы все думали, что он просто устал, не придавали значения. Но со временем частота приступов стала расти, несколько раз во время операций приходилось экстренно менять хирурга.
— Я почувствовал, что что-то не так, и в итоге заставил его пройти полное обследование в неврологии. Отчет показал…
Чэн Цзяянь огляделся по сторонам и, убедившись, что никого нет, прошептал:
— У учителя ранние признаки болезни Паркинсона.
Хотя Сюй Му и догадывался, но, услышав правду, он всё равно на мгновение перестал дышать, а пальцы, сжимавшие стакан, побелели.
— Не переживай слишком сильно, он сейчас принимает лекарства, симптомы на ранней стадии выражены слабо, поэтому большинство операций он все еще может делать, — Чэн Цзяянь говорил с ним честно. — Но болезнь эта, в конце концов, дегенеративная…
— И она будет только прогрессировать, — сказал Сюй Му. — Я знаю.
Чэн Цзяянь кивнул.
За дверью комнаты отдыха проехала тележка, металлические колеса глухо застучали по полу, а затем звук удалился. Чэн Цзяянь снова заговорил:
— Учитель на самом деле не хочет, чтобы кто-то знал, особенно ты.
Сюй Му слегка дернул уголком рта, изобразив подобие улыбки:
— Старик обычно играет так, что достоин премии Оскара, а тут вдруг перестал притворяться.
— Сюй Му, он хочет, чтобы ты вернулся, — Чэн Цзяянь посмотрел на него и тихо вздохнул. — Ты и сам знаешь: больше всего на свете учитель хочет, чтобы ты отпустил всё, что тебя гложет, и добровольно вернулся к операционному столу.
Ресницы Сюй Му дрогнули, он отвернулся к окну, глядя на городскую улицу, и погрузился в свои мысли.
Прошло много времени, прежде чем он снова повернулся:
— Я знаю. Просто я сам никак не могу переступить через себя.
http://bllate.org/book/38850/4892292
Готово:
