У Линь Цинцы в один прекрасный момент случился конфликт с семьей, и она решила махнуть на всё рукой. Раз уж не хочется стремиться к лучшему, можно просто покатиться по наклонной, а потому в её окружении появились исключительно праздно шатающиеся мажоры.
Друзья Линь Цинцы давно привыкли считать бары своим домом: сегодня они зависают в одном заведении, завтра — в соседнем городе. Самой Линь Цинцы было всё равно, и если кто-то звал её погулять, она неизменно соглашалась.
Линь Цинцы отлично вписывалась в эту тусовку: от природы она была стопроцентной совой. Днём она ходила вялая, едва разлепляя глаза, не притрагивалась к телефону и ни с кем не общалась — не делала лишних движений без особой нужды. Лишь ближе к вечеру в ней просыпались признаки жизни, а после восьми часов вечера она наконец начинала походить на человека. С наступлением темноты в её глазах загорался свет, вся утраченная за день энергия возвращалась, и она расцветала. Даже при таком перевёрнутом с ног на голову режиме её белоснежная кожа под искусственным освещением казалась почти прозрачной.
Её зелёный спорткар ровно по расписанию выезжал из подземного гаража — из дома она выбиралась исключительно в этот час, а возвращалась около трёх-четырёх часов ночи с нанятым водителем за рулём. Работники жилого комплекса давно перестали удивляться.
Мчась по залитым неоновым светом улицам, Линь Цинцы опустила стекло, вдохнула прохладный ветерок, глотнула выхлопных газов, тут же подняла стекло обратно и выкрутила кондиционер на максимум.
Её машина была невероятно приметной. Покупая её, Линь Цинцы затаила злость и выбрала именно этот цвет лишь потому, что в их районе он был единственным в своём роде. Уникальный зелёный оттенок теперь принадлежал ей, а ежедневные поездки по ночным клубам и барам, где она оставляла машину на парковках, гарантированно привлекали внимание — кое-какие слухи неизбежно должны были дойти до нужных ушей, на что Линь Цинцы и рассчитывала.
Новый бар, на дизайн которого владельцы не пожалели денег, нанимая передового специалиста, встречал посетителей длинным, извилистым, тесным и абсолютно тёмным коридором. Вдоль пола тянулась единственная белая светодиодная лента, указывающая путь вперёд, но самым худшим было то, что стены отделали чёрным стеклом.
Линь Цинцы, впервые забредшая в это недавно открытое заведение, понятия не имела о подобных изысках. Расхваленный интернет-знаменитостями дизайн казался ей чистой воды издевательством. Едва она ступила в коридор и за ней закрылась дверь, как во мраке узкого прохода зажглась светящаяся полоса, а чёрные зеркала отразили бесчисленные копии её самой: смотрящую сверху вниз, снизу вверх, слева, справа…
Она страдала боязнью высоты. Ноги у Линь Цинцы мгновенно подкосились. Ладони вспотели, колени превратились в кисель, а в подошвах заплясал огонь…
Она не могла сделать и шагу. Застыв на месте и пытаясь совладать с собственными мыслями, она заметила, как кто-то проходит мимо, бросая на неё любопытные взгляды. Наверняка та проходящая девушка думала, с чего это Линь Цинцы такая странная и стоит тут столбом.
Линь Цинцы уже подумывала о том, чтобы просто повернуться и уйти — преодолеть этот вход она была не в силах. Но тут её взгляд случайно упал на отражение в чёрном зеркале: бледное, словно у призрака, лицо. В голове всё завертелось и закружилось в бешеном плясе, замутило, подступила тошнота.
В этот момент мимо неё проходила какая-то девушка. В отличие от остальных, она не пошла дальше, а остановилась рядом и спросила, не перебрала ли Линь Цинцы лишнего, не нужно ли проводить её на свежий воздух отдохнуть. Еще она поинтересовалась, пришла ли она с друзьями и удастся ли с ними связаться.
Линь Цинцы в тот момент так сильно тошнило, что она не могла вымолвить и полслова. Тело не слушалось, её покачивало из стороны в сторону, и инстинктивно она попыталась нашарить рукой стену, но вместо этого вцепилась в чью-то тёплую ладонь.
Тёплую, сухую и крепкую, излучающую надежную, земную силу. Эта опора мгновенно удержала её тело, и качка прекратилась. Будто по мановению волшебника, бушевавшее в голове землетрясение стихло, и она наконец смогла стоять ровно.
Рука, за которую она уцепилась, принадлежала девушке. Такая же тонкая, как её собственная, но таящая в себе неожиданную, мощную силу, которая непрерывным потоком передавалась ей.
— Тебе лучше? Всё еще кружится голова? — голос незнакомки звучал мягко; она явно обращалась к ней, но при этом говорила так, будто успокаивала маленького ребёнка.
— Уже лучше, — Линь Цинцы не хорохорилась, она действительно могла стоять на ногах. Пожалуй, именно эта тёплая ладонь придала ей храбрости. Но стоило ей сделать шаг, как картинка перед глазами снова поплыла, и едва унявшееся землетрясение в голове принялось за старое. На сей раз она нашла себе спасение — этого человека, эту руку. Она вцепилась в неё мёртвой хваткой, отбросив всякий стыд и стеснение: крепко-крепко сжать…
— Если ты так пьяна, что не можешь идти, я всё же советуем тебе вернуться домой. Есть кому о тебе позаботиться?
— Я не пьяна. У меня просто упал сахар. Не могли бы вы провести меня внутрь? Мне сразу станет лучше, — Линь Цинцы закрыла глаза: только не глядя по сторонам, она могла не испытывать головокружение.
Впрочем, она вцепилась в спутницу еще сильнее и надежнее, видя в ней свою спасительную соломинку.
Девушка больше ни о чём не расспрашивала. Она поняла Линь Цинцы без лишних слов и бережно отнеслась к её состоянию — пожалуй, когда незнакомец проявляет внезапную доброту, лучшая реакция — просто принять её.
Опираясь на неё, Линь Цинцы двинулась вглубь заведения. В тот момент она была словно слепая: её мир погрузился во тьму, зато все остальные чувства обострились до предела.
Незнакомка была одного с ней роста, поэтому они шли вровень. Казалось, девушка полностью взяла на себя её вес: хоть они просто шли вперед, Линь Цинцы казалось, что её буквально волокут и тащат за собой, ведь её собственные ноги всё еще напоминали вату, ступающую по мягкой вате.
Распахнулась вторая дверь, означавшая конец этого пути. Оглушительная волна музыки ударила Линь Цинцы в лицо, а яркие, слепящие вспышки света разогнали окружавший её мрак. Линь Цинцы открыла глаза, но свет ударил прямо по сетчатке. Она тут же сощурилась, оглядывая пестрый мир вокруг, и совершенно забыла, что до сих пор судорожно сжимает руку незнакомки, как утопающий — спасательный круг.
Друзья Линь Цинцы сидели в мягкой зоне. Заметив её появление, они один за другим обернулись и поднялись, подзывая её к себе. Самые нетерпеливые бросились ей навстречу.
Всего на пару секунд Линь Цинцы разжала пальцы. На фоне грохочущих басов голос стоявшей рядом девушки прозвучал глухо, обрывочно и почти неразличимо:
— Твои друзья вон там, да? Тогда я спокойна.
— Спасибо, — Линь Цинцы повернулась, чтобы отыскать свою благодетельницу, но увидела лишь пеструю толпу и бесчисленные руки, безумно взметнувшиеся к потолку.
Попивая алкоголь, Линь Цинцы всё равно продолжала вспоминать ту теплую, сухую и сильную руку незнакомки. Это казалось невероятным. Словно та женщина прижгла её ладонь горячим железом, оставив след, и кожа с мышцами то и дело оживляли тети ощущения.
О своей боязни высоты она никому и никогда не рассказывала — даже собственная мать не догадывалась. Она тщательно прятала этот секрет, но именно сегодня всё вскрылось в самый неподходящий момент, и совершенно случайно рядом оказался кто-то, кто проявил доброту и помог. Чистая случайность. Наверное, это и называется эффектом подвесного моста: теперь, когда мост остался позади и она ступила на твердую землю, эти ощущения постепенно сойдут на нет.
Ближе к рассвету друзья вовсю отрывались на танцполе, сменяя уже который круг. Линь Цинцы не присоединилась к ним — устроившись на простом диване, она уткнулась в телефон и играла в три-в-ряд.
Сиденье рядом с ней прогнулось под чьим-то весом, в поле зрения Линь Цинцы мелькнули белоснежные длинные ноги, повеяло ароматом дорогих духов и алкоголя. Затем чья-то рука скользнула в её ладонь, заставляя убрать пальцы с экрана телефона, и Линь Цинцы поневоле перевела взгляд на гостью.
— Давай веселиться вместе, ну что за радость — сидеть в одиночку в телефон пялиться? Пойдем на танцпол, м? — та потянула Линь Цинцы за собой.
Линь Цинцы знала, кто это, но лишь номинально — желания сближаться или заводить знакомства у неё не было. Напротив, подобные внеторопливые поползновения и кокетство вызывали у неё отторжение:
— Иди развлекайся, меня оставь в покое.
— Тогда и я никуда не пойду, скучно. Я смотрю, ты сидишь одна, со мной тоже некому посидеть, раз ты так говоришь, я тем более не хочу спускаться.
Девушка снова уселась рядом.
Рука, которую она незадолго до этого перехватила у Линь Цинцы, всё еще оставалась не отпущенной. От того, как чей-то ногток легко царапнул её ладонь, у Линь Цинцы побежали мурашки по коже. Бедро незнакомки вплотную прижалось к шву её джинсов, и Линь Цинцы отчётливо чувствовала исходящий от неё жар.
— Линь Цинцы, раз уж пришла, почему не сядешь со мной? Или моё приглашение тебе не по нраву? — раздался знакомый голос из соседней кабинки.
Линь Цинцы посмотрела в ту сторону. Спасительницей её оказалась Е Юаньюань: их семьи жили по соседству, так что они вполне естественно стали лучшими подругами. Е Юаньюань тоже привела с собой компанию, и теперь все сидевшие в той кабинке разом уставились на неё, вытянув шеи — всем не терпелось поглазеть на зрелище.
Е Юаньюань определенно выделялась в толпе своим особым статусом. Красотка, сидевшая рядом с Линь Цинцы, невольно сравнила себя с ней, на мгновение засомневалась, но тут же вспыхнула упрямым огоньком соперничества.
Длинные ногти Е Юаньюань были украшены переливающимися стразами. Она высоко вскинула руку, взмахивая ею в воздухе — якобы подзывая Линь Цинцы к себе, но на деле скорее хваставаясь новым маникюром.
Если Линь Цинцы просто коротала время, то Е Юаньюань отдыхала по полной программе. Стоило взглянуть на неё, и становилось очевидно, что в подобных местах она чувствует себя как рыба в воде.
Линь Цинцы выдернула свою руку, молча поднялась и, ничуть не заботясь о чувствах оставленной рядом особы, прямиком направилась в другую кабинку, даже не оглянувшись.
Едва Линь Цинцы успела опуститься на диван, как её шею обвила тонкая рука Е Юаньюань, принявшаяся подшучивать над ней:
— Тебя точно стоило сфотографировать. Только что ты выглядела точь-в-точь как мой котенок, когда я беру его за шкирку.
— Я спокойно сидела там и пила, она сама ко мне полезла, — в свою защиту пробормотала Линь Цинцы.
— Да красавица просто испугалась, что тебе одиноко, — Е Юаньюань хлопнула её по бедру и стрельнула кокетливым глазком в сторону той девушки. Впрочем, для самой красотки этот жест выглядел сущим вызовом, и она мрачно зыркнула в ответ.
Тут Е Юаньюань вспомнила, что так и не представила Линь Цинцы своим друзьям.
Компания Е Юаньюань и её собственные приятели вращались в одних и тех же кругах, так что Линь Цинцы не чувствовала себя чужой. Она непринужденно перекинулась с ними парами слов, а затем, устроившись поудобнее на подлокотнике, снова принялась гонять шарики в телефоне.
http://bllate.org/book/38846/4891721
Готово: