Се Ван вяло закончил с завтраком и поднялся к себе в комнату, чтобы прилечь.
Проснулся он только к вечеру. С трудом разомкнув веки, Се Ван нащупал телефон и взглянул на экран — стрелки часов неумолимо приближались к пяти. В голове тяжело гудело — то ли с голодухи, то ли оттого, что он безбожно переспал лишнего.
Когда он спустился на кухню, тётушка Сунь как раз возилась с продуктами для ужина. Завидев Се Вана, она тепло улыбнулась:
— Проголодался небось, Ванван?
Се Ван закивал, не скрывая сонного уныния:
— Ещё как. Найдётся что-нибудь перекусить, тётушка Сунь?
— Конечно. Тебе сразу накрыть полноценный обед или пока просто червячка заморить?
Се Ван прикинул в уме время. Хо Сицы должен был вот-вот вернуться.
— Пожалуй, просто перекушу, — решил он.
Тётушка Сунь тут же достала тарелку с аккуратными пирожными.
— Знала ведь, что проснёшься голодным, так что заранее припасла.
Она поставила на стол чашку со свежим чаем.
— И вот, держи, мой собственный сбор. Попробуй, понравится ли?
Се Ван сделал глоток. Мягкий цветочный аромат приятно обволок нёбо, оставив на губах едва уловимое, сладковатое послевкусие.
— Чудесный чай, — искренне восхитился он, довольно зажмурившись. — Спасибо, тётушка Сунь!
— На здоровье, дорогой, — ласково ответила женщина и вернулась к своим кулинарным хлопотам.
В голове Се Вана мгновенно созрел хитрый план. Подхватив тарелку с десертом и чай, он направился на задний двор. Расчёт был прост: когда Хо Сицы вернётся домой, Се Ван окажется первым, на кого упадёт его взгляд.
В самый разгар лета солнце припекало даже в пятом часу вечера. Устроившись в спасительной тени большого уличного зонта, Се Ван сладко потянулся и наконец-то взялся по-настоящему рассмотреть сад. Садом, судя по всему, заправляла тётушка Сунь. Повсюду пестрели ухоженные клумбы, но хозяйками здесь бесспорно были розы — они занимали добрую половину участка и цвели сейчас пышным, буйным цветом. А в самом углу двора зеленела обвитая лозами деревянная пергола для винограда.
Се Вану было трудно сопоставить этот уютный, дышащий домашним теплом уголок с холодным образом Хо Сицы. Тот всегда казался неприступной ледяной глыбой, окутанной аурой властного и сурового лидера. Обычные люди к нему и подойти-то боялись. Однако Се Ван шаг за шагом открывал для себя иного Хо Сицы, подозревая, что за этой ледяной броней скрывается вовсе не равнодушие.
Се Ван блаженно прикрыл глаза.
«Да пусть он будет хоть трижды ледяным, — лениво подумал он. — Я всё равно подберу ключ к этому ларцу и заберу все сокровища себе».
Когда Хо Сицы наконец подъехал к дому, первое, что он увидел, — развалившегося в шезлонге Се Вана, который преспокойно покачивал закинутой на колено ногой. Заметив мужчину, юноша лениво и обезоруживающе улыбнулся.
Шаг Хо Сицы на мгновение едва заметно замедлился. Он собирался сразу пройти в дом, но Се Ван молчал, лишь продолжая провожать его взглядом и мягко улыбаться.
Лу Чжаое, следовавший за братом, вмиг расшифровал эту немую сцену. Покачав головой, он демонстративно обогнул застывшего Хо Сицы и первым скрылся за дверью.
Хо Сицы подошёл ближе и опустил взгляд на столик, заставленный тарелками.
Се Ван умильно надул губы и протянул капризным, тягучим тоном:
— Представляешь, случайно проспал до пяти вечера. Вот, приходится кусочничать, чтобы совсем с голоду не помереть.
Хо Сицы недовольно сдвинул брови:
— Почему не попросил тётушку Сунь приготовить нормальный обед?
Се Ван закивал, заглядывая ему в глаза:
— Хотел дождаться тебя.
Пальцы Хо Сицы непроизвольно дрогнули. Он с трудом подавил внезапное желание потрепать Се Вана по мягкой макушке.
«Я что, завёл себе домашнего питомца? — промелькнуло у него в голове. — Иначе откуда эта постоянная тяга его потискать?»
— Пойдём в дом, пора ужинать, — Хо Сицы полубоком развернулся к дверям, явно не планируя затягивать разговор на жаре.
— Но я не могу встать, — Се Ван молниеносно перехватил его запястье.
Хо Сицы даже бровью не повёл, оставаясь на месте.
— Честное слово, — Се Ван заискивающе потряс его руку, не выпуская из своего захвата.
— И что мне с этим делать? — ровным тоном спросил Хо Сицы.
Се Ван картинно раскинул свободную руку навстречу:
— Помоги мне. Подними меня.
Хо Сицы попытался высвободить запястье, однако хватка младшего оказалась на удивление крепкой — тот вцепился намертво. Чистейшей воды ребячество и наглый шантаж.
Глядя на эту сияющую, бесстыжую физиономию, Хо Сицы лишь мысленно вздохнул. Ловким движением он выкрутил руку из захвата, но не успел Се Ван разочарованно надуться, как Хо Сицы крепко перехватил его ладонь и одним уверенным рывком потянул на себя.
Се Ван не ожидал такой прыти. Не удержав равновесия от резкого подъёма, он плашмя уткнулся Хо Сицы прямо в грудь. Мужчина был выше него на полголовы, поэтому подбородок Се Вана аккуратно пристроился у того на плече. Руководствуясь незыблемым жизненным принципом «дают — бери», Се Ван не упустил момента и по-хозяйски прижался щекой к шее Хо Сицы.
В нос ударил едва уловимый древесный аромат дорогого парфюма, смешанный с чистым, притягательным запахом чужого тела. Голова Се Вана пошла кругом. Прильнув ещё теснее к тёплой коже, он мысленно выругался.
«До чего же я бесхарактерный... Неужели меня так легко повести на верёвочке? Стоило только обнять, и я уже плыву?»
Хо Сицы скосил глаза на притихшую макушку в своих объятиях и едва заметно усмехнулся. Младший пользовался абсолютно любой лазейкой, чтобы безнаказанно распускать руки.
Вдоволь натешившись, Се Ван наконец отстранился. С его лица не сходила хитрая, довольная улыбка.
— Ладно, пошли. А то я сейчас в обморок упаду от голода.
И они бок о бок зашагали к дому.
К тому моменту, как переодевшийся Хо Сицы спустился в столовую, Се Ван и Лу Чжаое уже сидели за столом. Се Ван держался до крайности непринуждённо, словно был здесь полноправным хозяином, тогда как во взгляде Лу Чжаое сквозило откровенное недоверие.
Хо Сицы предпочёл этого не замечать. Его кузен умел держать себя в рамках приличий, а его косые взгляды были вызваны лишь временным внутренним упрямством. Всё-таки Лу Чжаое с ранних лет привык горой стоять за близких. Присутствие третьего лишнего вынудило Се Вана умерить пыл — откровенно заигрывать с Хо Сицы при свидетелях он не решался. Так что ужин прошёл в исключительно благопристойной и чинной обстановке.
Но едва они закончили и Лу Чжаое собрался встать из-за стола, Се Ван внезапно окликнул его:
— Брат Лу.
Тот недоумённо покосился на кузена, затем перевёл тяжёлый взгляд на Се Вана, ожидая, что он скажет.
— Я прекрасно понимаю, что раньше творил много глупостей, — весомо и со всей серьёзностью произнёс Се Ван. — Но сейчас мои намерения в отношении Хо Сицы абсолютно искренни.
— А? — Лу Чжаое опешил.
«Если ты любишь моего брата, то ему об этом и пой, ко мне-то зачем со своими признаниями лезть?»
Се Ван без труда расшифровал его красноречивую мимику. Он мягко улыбнулся:
— Надеюсь, мы сможем поладить.
И, помолчав секунду, негромко добавил:
— Меньше всего я хочу, чтобы он разрывался между нами.
Лу Чжаое лишь пренебрежительно фыркнул.
«Ишь ты, какой благородный нашёлся! Уже примерил на себя роль заботливого супруга? Выходит, один я тут злодей, который только и мечтает брату палки в колёса вставлять?»
Однако, переварив укол раздражения, Лу Чжаое неохотно признал: Се Ван действительно дорожит его братом. Что ж, пусть творят что хотят. Ему-то какое дело до их чудачеств?
— Ясно, — буркнул он и, лениво покачиваясь, поплёлся к выходу. На полпути он всё же обернулся и бросил через плечо: — И не зови меня «братом».
«Ты спишь с моим братом, а я тебе поддакивать должен? Ещё чего».
Как только дверь за кузеном захлопнулась, Се Ван тут же повернулся к Хо Сицы с видом преданного пса, ждущего похвалы:
— Это называется превентивным ударом. Пусть сразу знают, что у меня всё серьёзно, а не просто интрижка на пару недель.
— Ну... в таком случае пожелаю удачи? — Хо Сицы окинул его невозмутимым взглядом.
То ли пламенная речь Се Вана возымела действие, то ли время сделало своё дело, но в последующие дни атмосфера за столом заметно потеплела. Ни Хо Сицы, ни Лу Чжаое особой разговорчивостью никогда не отличались, зато Се Ван без труда находил общие темы и умел разговорить каждого. Постепенно их совместные трапезы перестали напоминать официальные приёмы, наполнившись простым, живым человеческим уютом.
Хо Сицы ловил себя на мысли, что эти перемены ему по душе. Да и Лу Чжаое сам не заметил, как изменил своё отношение к парню. Была в поведении Се Вана редкая, подкупающая искренность, сочетавшаяся с удивительным внутренним спокойствием. Он совершенно не раздражал — напротив, ухитрялся вызывать невольную симпатию.
Лу Чжаое украдкой косился на кузена, гадая, когда же наконец растает этот вековой ледник.
«А может, я просто слепой? С его вечно непроницаемой маской на лице чёрт ногу сломит. Иначе с чего бы Се Ван день-деньской сиял как начищенный таз? В конце концов, они живут под одной крышей. Там наверняка вовсю искры летят. Впрочем, деталей мне знать не положено. Моё дело маленькое — запастись попкорном и наблюдать».
http://bllate.org/book/38844/5031949
Готово:
