Но эффект, надо сказать, был отличным.
Пройдя через всевозможные пропагандистские ролики о правопорядке и то, как Чжу Цзин время от времени брал его с собой посмотреть на мир, Линь Ли совершенно не думал о романтических отношениях — в его голове роилась лишь одна цель: взойти на вершину мирового музыкального олимпа.
Когда позже подвернулся Сун Сюань, Линь Ли вообще не стал обращать на него внимания. Столкнувшись с наглостью и домогательствами Сун Сюаня, Линь Ли с товарищами в два счета упрятали того за решетку шить тапочки. И по сей день он должен париться именно там.
— Это он слил информацию семье Сун, людей тоже они нашли, — Линь Ли был крайне раздражен этим прилипчивым Сун Сюанем. — Впрочем, сейчас семье Сун и самим недолго пропасть.
Линь Ли давным-давно знал, что в банкротстве их семейной компании была замешана семья Сун. Но теперь, когда мама была рядом, заботилась о нем, а вокруг появилось столько друзей, он не собирался поддаваться сиюминутному порыву и ради мести гробить свое будущее.
Чтобы не ввязываться в это самому, он готовился несколько лет, и теперь пришло время ставить точку.
— Если подумать, чутье Чжу Цзина на людей просто поразительно — он невзлюбил Сун Сюаня еще при самой первой встрече. — Линь Ли не стал продолжать разговор на столь мрачную тему, перевел взгляд на Вэнь Сичуаня и с улыбкой произвел: — К тем, кто ему дорог, он относился со всей душой.
— И то верно, — поддакнул со стороны Ань Сянсяо.
Вэнь Сичуань почувствовал, что хвалить самого себя как-то странно, и, поломав голову, выдавил лишь:
— Он был очень искренен с друзьями.
Стоило Вэнь Сичуаню вновь заявить, что он и Чжу Цзин были просто друзьями, как Линь Ли и Ань Сянсяо научились пропускать мимо ушей эти слова с закрытыми глазами.
Какой еще друг знает тебя как облупленный и мечтает прилипнуть круглые сутки? Даже если они не могли увидеться в реале, фотографии и письма сыпались нескончаемым потоком.
Во всяком случае, сам Линь Ли, завязывая новые знакомства, вовсе не спешил отчитываться об этом Ань Сянсяо.
— Чжу Цзин хоть и со всеми друзьями был честен, но ты — другое дело. — Линь Ли уже открыл рот, но, будто что-то вспомнив, тут же перефразировал: — Впрочем, больше всего он хотел, чтобы ты был счастлив.
— М? — Ань Сянсяо странно глянул на Линь Ли и только собрался что-то сказать, как Линь Ли дернул его за рукав.
Вэнь Сичуань заметил заминку в словах Линь Ли, но вместо того чтобы поддаться любопытству, почувствовал лишь облегчение от того, что разговор о Чжу Цзине не продолжился.
Заметив вдали машущих руками сотрудников, Линь Ли повернулся к Вэнь Сичуаню:
— Скоро начнется репетиция, мы сперва пройдем за кулисы, а ты...
— Я посижу в зрительном зале.
— Ладно, увидимся позже. — Линь Ли кивнул Вэнь Сичуаню и, утянув Ань Сянсяо за собой, направился за кулисы.
Едва скрывшись из виду Вэнь Сичуаня, Ань Сянсяо тут же набросился на Линь Ли:
— Чего ты меня дергал?
— А если бы не дернул, что бы ты сболтнул? — Линь Ли бросил на Ань Сянсяо косой взгляд.
Тот напустил на себя озадаченный вид:
— Конечно, сказал бы о том, как Чжу Цзин дорожил им! Все же видели, сколько всего он сделал, все знают, какими были его чувства. Не может же в конце концов оказаться так, что вторая сторона осталась в неведении?
— А что толку узнавать? — вздохнул Линь Ли.
— Ну... — Ань Сянсяо осекся.
— Чжу Цзин уже ушел. Чем больше он будет знать, тем тяжелее ему потом отпустить прошлое, — мысли Линь Ли тоже были полны противоречий. — Ты хочешь, чтобы он остаток дней провел в окружении одних лишь воспоминаний?
Линь Ли сам хотел, чтобы Вэнь Сичуань узнал все слова, которые когда-то говорил Чжу Цзин, все поступки, что он совершил. Но если даже им, посторонним людям, от каждого нового знания становилось только тяжелее, что уж говорить о Вэнь Сичуане — непосредственном участнике?
Если Вэнь Сичуань из-за их слов не сможет выбраться из этого омута, то как потом смотреть в глаза Чжу Цзину, когда придет его час?
— Я... — выслушав Линь Ли, Ань Сянсяо немного подумал, но всё же остался при своем мнении. — Я всё равно считаю, что Вэнь Сичуань должен знать обо всем.
— Ты не состоял в отношениях, поэтому ничего не понимаешь, — покачал головой Ань Сянсяо, тыча пальцем в себя. — В делах сердечных я вижу куда лучше тебя.
— Вэнь Сичуань для Чжу Цзина тоже особенный.
Линь Ли нахмурился:
— Это-то я и сам прекрасно вижу.
Будь то на кладбище или позже, в доме Чжу Цзина, отношение Вэнь Сичуаня было совершенно иным, да и привычная близость в тоне, с которой он обычно разговаривал, — всё это доказывало, что в свое время чувства Чжу Цзина не были безответными.
— Ты вечно твердишь, как сильно Чжу Цзин любил Вэнь Сичуаня, но почему тебе кажется, что любовь Вэнь Сичуаня была меньше? — Ань Сянсяо указал на проблему, которую Линь Ли, возможно, даже не осознавал.
Линь Ли был убежден, что Чжу Цзин безумно любил Вэнь Сичуаня и желал ему счастливой жизни в будущем, а потому автоматически полагал, что Вэнь Сичуань сможет принять новые чувства и зажить заново.
Разве это не разновидность пренебрежения чувствами самого Вэнь Сичуаня?
Пусть даже у Линь Ли не было дурных намерения, подсознательно это всё равно прорывалось наружу.
Линь Ли умолк, услышав такое.
И правда: возможно, из-за того, что он был ближе знаком именно с Чжу Цзином, с самой первой встречи с Вэнь Сичуанем он невольно занял сторону Чжу Цзина.
И даже последующая дружелюбность к Вэнь Сичуаню держалась лишь на том факте, что тот был любимым человеком Чжу Цзина. Всё крутилось вокруг Чжу Цзина, и он даже не удосужился спросить о планах самого Вэнь Сичуаня, заранее расписав тому всю будущую жизнь.
— То-то и оно, — Ань Сянсяо закинул руки за голову, чувствуя себя вполне непринужденно. — Будем относиться к нему как обычно: что думаем, то и говорим. А уж как он поступит, выслушав всё о Чжу Цзине, — это его право.
Надо полагать, какой бы выбор ни сделал Вэнь Сичуань, до тех пор, пока он идет от чистого сердца, Чжу Цзин тоже благословил бы его.
Линь Ли кивнул, соглашаясь со слова Ань Сянсяо:
— Ты прав.
— Кстати, — Ань Сянсяо вдруг вспомнил ожерелье, которое недавно заметил у Вэнь Сичуаня. — Ты не обращал внимания на его шейное украшение? Мне всё кажется, что колечко на нем ужасно знакомое.
Да как же Линь Ли мог не заметить? Именно потому, что он его разглядел, он тогда и не позволил Ань Сянсяо допытываться дальше.
— Видел. Точно такое же, как у Чжу Цзина.
Ань Сянсяо усмехнулся:
— Выходит, парные кольца.
— Не парные, — Линь Ли рассмотрел всё отчетливо. — То самое кольцо Чжу Цзина.
Даже царапины на ободке были точь-в-точь такими же.
— Что? — изумился Ань Сянсяо.
Разве кольцо Чжу Цзина не ушло вместе с ним в могилу?!
* * *
Примечания автора:
Хе-хе, бонусная глава~
Глава 9. Современность
— Эй-эй, хорош пугать.
У Ань Сянсяо аж мурашки по коже побежали.
Линь Ли закатил глаза:
— Дай сначала договорить.
— Разве после ухода Чжу Цзина не я помогал заниматься похоронами? — продолжил Линь Ли. — Вот тогда-то я и обнаружил, что кольцо пропало. Я специально всё обыскал, но никто его не видел — оно просто исчезло невесть куда.
Линь Ли знал, как сильно Чжу Цзин дорожил этим кольцом — можно сказать, не расставался с ним ни на секунду, так что вариант, будто он потерял его сам, исключался полностью.
Украсть его тоже никто не мог: в последние дни жизни Чжу Цзина рядом с ним находились только Линь Ли и еще пара проверенных друзей, никто из них не стал бы шарить по карманам в поисках кольца.
— Позже мне сказала больничная медсестра, что Чжу Цзин сам снял кольцо и попросил дать ему конверт, — на этих словах лицо Линь Ли сделалось несколько сложным.
Тогда он еще ломал голову, с какой стати Чжу Цзину понадобилось снимать кольцо и прятать в конверт, да так, что потом и следов не сыщешь.
Теперь же, увидев колечко у Вэнь Сичуаня, как ему было не понять?
— Хочешь сказать, Чжу Цзин сам отдал кольцо Вэнь Сичуаню? — подытожил Ань Сянсяо смысл сказанного.
Линь Ли кивнул:
— Ага.
— Тц, неужто он даже на том свете собирается не отпускать человека? — выражение лица Ань Сянсяо стало странным, ему показалось, что образ Чжу Цзина в его голове претерпел некоторые изменения.
Линь Ли взмахнул рукой и отвесил Ань Сянсяо подзатыльник:
— Чушь несешь! Разве это не может быть просто памятью?
— Мы все видели, как сильно Чжу Цзин любил Вэнь Сичуаня, с чего бы ему вынашивать дурные мысли? — Линь Ли сжал кулаки, явно намереваясь врезать Ань Сянсяо еще раз.
Тот не остался в долгу и огрызнулся:
— Да потому что он слишком сильно привязался, вот и не мог смириться с тем, что придется просто так уйти!
К тому же, судя по всему, они стоили друг друга — Вэнь Сичуань ведь носил кольцо у самого сердца.
— Еще слово!
— А вот и скажу!
— ...
Оказавшись поблизости за кулисами и случайно услышав перепалку Линь Ли и Ань Сянсяо, 467: [...]
[А-а-а-а!]
Сидевший в зрительном зале и погруженный в свои мысли Вэнь Сичуань вздрогнул от истошного вопля 467 в голове: [Что случилось, что такое?]
[Линь Ли и Ань Сянсяо сейчас подекутся!]
[Чего?!] — Вэнь Сичуань уже собирался встать, как вдруг увидел направляющегося к нему Ань Сянсяо.
Вэнь Сичуань: [...]
— Чего ты? — заметив, что Вэнь Сичуань упорно пялится на него, Ань Сянсяо озадаченно оглядел себя.
— Ничего.
Вэнь Сичуань слабо улыбнулся и мысленно отвесил 467 мысленный подзатыльник: [И это ты называешь сейчас подерутся?]
467 пропищал виновато: [Ну, они собирались.]
[Честно, я только что слышал, как они жутко ругались.]
[И о чем же они ругались?]
Настроение Вэнь Сичуаня уже успело выровняться, и, глядя на то, как Ань Сянсяо с невозмутимым видом усаживается рядом, а Линь Ли преспокойно стоит на сцене, он сразу понял — ничего страшного между ними не произошло.
[Э-э... спорили о том, о чем думал Чжу Цзин, оставляя тебе кольцо?]
Что за бред?!
Оказывается, то, что эти двое при нем не заикались о кольце, вовсе не означало, что они ничего не заметили — они просто шушукались за спиной?!
Вэнь Сичуань даже не знал, смеяться тут или плакать.
Радоваться ли тому, что они не завели этот разговор при нем?
Прежде чем Вэнь Сичуань успел углубиться в раздумья, огни в театре постепенно погасли. На сцене остался лишь один луч света, падающий на рояль, за которым уже сидел Линь Ли.
Зазвучала знакомая мелодия, и Вэнь Сичуань удивленно приподнял бровь:
— Сразу Кампанелла на открытие?
Кампанелла, переложенная из скрипичной пьесы Паганини, славилась своими стремительными пассажами и октавными прыжками. Эта безумная сложность издавна служила мерилом виртуозности для величайших пианистов.
— Он говорил, раз уж это мировое турне, надо сразу задать высокую планку. — Ань Сянсяо, хоть только что и сцепился с Линь Ли, все равно воздал высшую хвалу его фортепианному мастерству.
Вспомнив, что он сам в бытность Чжу Цзином тоже любил поиграть сложные виртуозные вещи, Вэнь Сичуань с понимающей улыбкой откинулся на спинку кресла.
http://bllate.org/book/38821/4887825
Готово:
