Глядя на смущенный вид Линь Фэйюя, Сун Жань не мог удержаться от усмешки. Парень выглядел взрослым не по годам, но на самом деле его было так легко утешить.
Линь Фэйюй подождал немного и не удержался:
— А потом?
Сун Жань озадаченно спросил:
— Что «потом»?
Линь Фэйюй долго мялся, прежде чем тихо произнес:
— ...Я хочу, чтобы брат подробно рассказал, как именно ему было жаль меня тогда.
Сун Жань едва не рассмеялся вслух и продолжил приукрашивать:
— М-м-м, помню, тогда шел сильный снег, ты сжался под фонарем, такой маленький, выглядел так жалко, и крепко прижимал к себе Черныша, жалобно прося меня приютить его. Глядя на тебя тогда, я в душе...
Линь Фэйюй навострил уши, собираясь внимательно послушать, как именно брат «жалел» его, но как раз в этот момент Черныш, словно услышав свое имя, мяукнул и запрыгнул на кровать, потираясь о ладонь Сун Жаня.
— Ого, сам ластится. А ведь тогда ты не давал себя гладить, чего это ты теперь такой паинька? — Сун Жань самодовольно чесал Черныша под подбородком. Кот с удовольствием прищурился, боднул Сун Жаня в грудь и лизнул его в подбородок.
Его прервали на самом интересном месте, да еще и этот наглый кот лезет целоваться. Линь Фэйюй уставился на бесцеремонного Черныша и прищурился:
— Брат, котам нельзя на кровать, это вредно для них, потом они не захотят спать в своем домике и могут простудиться.
Говоря это, он нежно снял Черныша на пол:
— Послушай, иди вниз.
Сун Жань кивнул:
— Угу, ты все-таки лучше разбираешься в уходе за котами, больше не пускай его на кровать.
Черныш присел на пол и обиженно заорал:
— Мяу-мяу!
— Черныш, послушай, не шуми, завтра дам тебе сушеную рыбку, — мягко уговаривал Линь Фэйюй, но, пока Сун Жань не видел, он злобно зыркнул на кота. Черныш тут же замолк.
— Еще и сушеную рыбку? Ты его слишком балуешь, — заметил Сун Жань.
— Ничего не поделаешь, Черныш слишком милый, — Линь Фэйюй слегка улыбнулся и перевел тему на то, что его действительно волновало: — Брат, а что за человек тот старший президент Сун?
Сун Жань слегка кашлянул и, нагнав на себя важности, ответил:
— Он очень хороший человек, я всегда был ему очень благодарен.
Линь Фэйюй спросил с подвохом:
— Только благодарность, и ничего больше?
— Больше? Что еще? Не выдумывай, малой. — Сун Жань был в тупике. Ладно уж Сун Сяожань, но неужели он сам, Сун Жань, мог бы быть «псом-подлизой» у самого себя? О чем вообще думает этот ребенок, почему задает такие странные вопросы?
Инцидент с псом-подлизой не имеет ко мне никакого отношения.
Спустя мгновение Линь Фэйюй, казалось, выдохнул с облегчением и вдруг улыбнулся:
— Угу, раз старший президент Сун помог брату, значит, он и мой благодетель. Кстати, мне показалось, что отношение Сун Циншуана какое-то странное. У них со старшим президентом Сун конфликт? Ты отвез меня к дядюшке Сюэ, чтобы он меня защитил?
Этот парнишка и правда хитер, угадал почти все. Сун Жань вздохнул и решил сказать прямо:
— Братья Сун не ладят друг с другом. Ты так похож на Сун Жаня, и кто знает, не начнет ли Сун Циншуан вредить тебе. Господин Сюэ всегда очень хорошо относился к Сун Жаню, поэтому я и отвез тебя к нему, чтобы он помог защитить тебя.
Линь Фэйюй сжал губы:
— Брат, ты так хорошо ко мне относишься.
— А кто ж еще, если не брат, — Сун Жань зевнул. — Уже поздно, давай спать, завтра снова в школу.
Холостяцкая квартира Сун Жаня состояла из одной комнаты и гостиной. Кровать была всего метр двадцать в ширину. Раньше Линь Фэйюй спал на диване в гостиной, но сегодня он почему-то не встал.
Сун Жань выпил, голова была тяжелой, да и из-за сокрытия «инцидента с псом-подлизой» ему было немного совестно, поэтому он махнул рукой, пусть будет так.
Наступила ночь, и все снаружи постепенно стихло.
Линь Фэйюй слегка повернул голову и посмотрел на человека рядом. Тот уже крепко спал, длинные ресницы были опущены, губы приоткрыты, а дыхание несло слабым запахом алкоголя.
Он поколебался и осторожно обнял его за талию. Сун Жань что-то неразборчиво пробурчал во сне и, словно почувствовав тепло, прижался к нему ближе, утыкаясь в его объятия.
От этого едва заметного движения сердце Линь Фэйюя тяжело екнуло. Раньше, когда они спали в одной кровати, ему достаточно было просто держаться за край пижамы брата, чтобы чувствовать себя в безопасности. Но сейчас, когда брат сам забирался к нему в объятия, это приносило еще большее удовлетворение.
Вот только... казалось, чего-то не хватает.
Он вспомнил тот поцелуй из своих фантазий и тот постыдный сон. В горле пересохло.
Линь Фэйюй опустил взгляд на беззащитного человека в своих руках, уставившись на эти бледные губы. Он колебался очень долго, прежде чем наконец рискнул медленно склонить голову.
М-м-м, у брата нездоровые привычки, он любит молочный чай и колу, мало пьет воды, поэтому губы были слегка суховаты, с легким запахом алкоголя и медовой воды... Он своими губами и языком медленно увлажнял эти губы.
Сун Жаню, похоже, стало душно, и он во сне приоткрыл рот, пытаясь глотнуть свежего воздуха. Но сейчас этот жест был похож на приглашение. Линь Фэйюй тут же, без колебаний, углубил поцелуй, яростно, словно желая поглотить его целиком.
— М-м-м... — Сун Жань во сне почувствовал дискомфорт и сонно попытался вырваться.
Но Линь Фэйюй был в раже и не собирался отпускать. Его длинные, сильные пальцы крепко сжали нижнюю челюсть Сун Жаня, почти принуждая его к этому грубому, глубокому поцелую. Сун Жань хмурился, несколько раз пытался отвести голову, но не мог вырваться из хватки Линь Фэйюя.
— Мяу~ — раздалось мяуканье, заставившее Линь Фэйюя резко прийти в себя.
Неизвестно когда Черныш проснулся и теперь таращился на Линь Фэйюя своими зелеными глазищами.
Некоторое время Линь Фэйюй смотрел на кота, и его разгоряченный мозг постепенно остыл. Он тяжело дышал, глядя на человека в своих объятиях. Брат хмурился, ему было явно неудобно, а его бледные губы теперь неестественно пылали алым цветом. По бокам нижней челюсти виднелись четкие отпечатки пальцев.
Что он только что сделал? Он... он сжимал челюсть брата, принуждая его к этому грубому поцелую, полностью потеряв контроль... Как он мог так поступить?
Брат так хорошо к нему относится, так жалеет его, а он такой отвратительный. Явно ненавидя подобные вещи, он все равно фантазирует о том, чтобы делать это с братом... Слишком грязно.
Линь Фэйюй раздраженно потер виски, и в его душе начал зарождаться крайне мрачный план.
Точно. Брат в тот день сказал, что целовался с другими и занимался с ними этим... Раз другим можно, почему нельзя мне? Возможно, брат не принимает мужчин, но он так жалеет меня. Может, придумать способ? Притвориться жалким или наивным, постепенно разжалобить его, сделать так, чтобы он сам, по доброй воле, отдался мне?
Задача крайне сложная, но шанс не нулевой.
У Линь Фэйюя было тяжелое происхождение, крайне слабое чувство морали, зато острый ум и никакого нормального опыта в отношениях. Поэтому его мышление отличалось от обычных людей: если он чего-то хотел, он пускал в ход хитрость и обман, а не искренние усилия.
Когда-то он с помощью котенка втерся в доверие к Сун Жаню, а теперь всерьез размышлял над задачей века: как обманом затащить брата в постель?
Сун Жань, естественно, не знал, какие планы зреют в голове Линь Фэйюя. На следующий день он отвез его обратно в школу.
Гаокао приближалось, ученики начали финальный рывок.
Вечером, после самоподготовки, Линь Фэйюй вернулся в общежитие, полез в рюкзак за сборником задач по математике и нащупал пальцами твердую коробку.
Он слегка опешил. Достав ее, он увидел изысканно упакованную коробку шоколада ручной работы.
Сзади послышались легкие шаги. Линь Фэйюй обернулся и нахмурился:
— Хэ Вэнь, это ты положил?
Хэ Вэнь подошел к нему. На его утонченном, интеллигентном лице была натужная улыбка:
— Фэйюй, я, наверное, не смогу поступить в тот же университет, что и ты. После гаокао... мы больше не сможем учиться вместе. Этот шоколад я сделал сам в кулинарной студии, прими его как прощальный подарок.
Линь Фэйюй почувствовал раздражение и сухо ответил:
— Спасибо, но я не ем сладкое.
Хэ Вэнь опустил голову, нервно теребя подол рубашки:
— Я... я знаю, что веду себя нагло, но я хочу попробовать еще раз. Линь Фэйюй, ты мне правда очень нравишься, я хочу быть с тобой.
Линь Фэйюй усмехнулся:
— Я думал, в прошлый раз уже все объяснил.
Хэ Вэнь тихо спросил:
— Почему? У тебя есть кто-то, кто тебе нравится?
Линь Фэйюй слегка замер и на мгновение потерял дар речи.
Его чувства к брату — это любовь? Он никогда не задумывался об этом. У него был только брат, и где был брат, там был и весь его мир. Даже слово «любовь» казалось слишком бледным и бессильным.
Он долго молчал, и лицо Хэ Вэня постепенно потускнело. Он тихо сказал:
— Я понял. Я больше не буду тебя беспокоить.
Линь Фэйюй очнулся и не удержался от вопроса:
— Почему не будешь беспокоить? Разве ты не говорил, что я тебе нравлюсь?
Вопрос был до того нелеп и даже жесток, что Хэ Вэнь явно вздрогнул. Затем он медленно опустил ресницы и тихо произнес:
— Да, ты мне нравишься. Но если любишь кого-то, естественно желаешь ему лучшего... Раз у тебя уже есть тот, кто тебе нравится, я... я надеюсь, что вы будете вместе и будете счастливы всю жизнь.
Линь Фэйюй молча смотрел на него.
Хэ Вэнь глубоко вздохнул, пытаясь взбодриться, и нарочито бодро пошутил:
— Не надо меня жалеть, все нормально. В мире много красавчиков, например, твой брат очень симпатичный. Если тебе так неловко, может, познакомишь меня с ним?
— ... — Линь Фэйюй лишь взглянул на него и, забравшись на кровать, лег спать.
Перед сном он достал телефон и увидел, что Сун Жань обновил моменты в WeChat.
Это было селфи: брат обнимал Черныша, левая рука сжата в кулак, а правой он поднимал лапку кота, словно они оба болели за Линь Фэйюя. Рядом была короткая надпись: «Удачи на гаокао».
Линь Фэйюй медленно прижал телефон к груди, тупо глядя в темноту на размытый потолок.
Хэ Вэнь сказал: если любишь, желаешь лучшего, поэтому готов отступить. А он сам не может вынести даже мысли о том, что брат целовался с кем-то другим, занимался с кем-то этим.
Брат, наверное, любит женщин, у него будет счастливая семья. А он, ради своих постыдных, грязных желаний, собирается без зазрения совести втянуть брата в это. Когда-то он пустил в ход все уловки, чтобы попасть в дом брата, а теперь снова плетет интриги, чтобы брат принял его грязные желания, и уже придумал несколько способов... Что это такое?
Это даже хуже, чем поверхностная «любовь» Хэ Вэня.
Но, но...
Он всегда поступал так, как хотел, не зная преград. Когда-то он засунул дохлую крысу в рот матери, растоптал половой орган того подонка — и ни разу не колебался, ни разу не почувствовал вины. Но сейчас он ворочался с боку на бок, и душевные терзания не давали ему уснуть.
В этих юношеских муках и терзаниях наступило гаокао.
http://bllate.org/book/38810/4940086
