Нет, сижу в вичате переписываюсь.
Не неси чепуху, я вполне серьезно спрашиваю!
Разве что с этим трупом.
Фусан считал это очевидным и не понимал, зачем Хо Вэй задает столь бессмысленный вопрос, лишь бы придраться.
Однако Хо Вэй выглядела так, будто ее до смерти напугали:
Ты что, понимаешь, что он говорит? И он тебя тоже понимает?!
Фусан дернул уголком губ, совершенно не понимая, что за дурь ей в голову взбрела:
Ци Чанъин — человек из Династии Ли, а не из Литвы, и я полагаю, синхронный перевод в разговоре с ним не требуется.
Да нет… ты шутишь? Люди и призраки — это две разные системы, между инь и ян пролегает преграда. Даже если они используют один и тот же язык, лицом к лицу они не услышат, о чем говорят другие. Иначе зачем людям и Духам Преисподней нужны заклинания вроде Проклятия Связи с Потусторонним для общения? Ты что, прогуливал этот урок?
Хо Вэй думала, что он намеренно издевается над ней, но после короткой заминки Фусан ответил вполне искренне:
Прогуливал.
Хо Вэй опешила.
Тут она вспомнила, что подобные продвинутые техники вроде Проклятия Связи с Потусторонним, которые применяются непосредственно на Духах Преисподней для связи с ними, преподают исключительно членам внутренних и основных ветвей клана. А Фусан еще до начала официального изучения этих искусств был признан слепым к Духам Преисподней, после чего его лишили фамилии и изгнали из главного дома к побочным родственникам. Подобные занятия, нужные лишь при прямом столкновении с Духами Преисподней, были ему совершенно ни к чему, и он, разумеется, никогда с ними не сталкивался.
Ущелье Хэйшань — крайне странное место, да и запечатывающий массив в горах тоже. На данный момент все необъяснимые вещи давайте спишем на него и прекратим ломать над этим голову.
Фусан поднял взгляд на Хо Вэй, оборвал прежнюю тему и отдал новый приказ:
Выпусти Птицу Дурных Вестей.
Ой-ой, — Хо Вэй торопливо вытащила из кармана талисман. — Куда отправить?
Куда угодно, лишь бы выбраться из гор.
Хо Вэй все еще испытывала угрызения совести за те неосторожные слова, что невольно задели чужую боль, поэтому, услышав указание Фусана, тут же живо принялась за дело.
Она вытащила из сумочки лист талисмана, сложила его в несколько раз, зажала между ладонями и, сотворив простейшую печать, разомкнула руки: бумага уже превратилась в бумажного журавля, который, хлопая крыльями, взмыл в ночное небо.
Это был небольшой трюк, используемый Духовными Мастерами Пути Преисподней для передачи посланий. Поскольку вести Пути Преисподней неизменно касались смерти и призраков, их прозвали Птицами Дурных Вестей.
Однако расстояние, которое могла преодолеть Птица Дурных Вестей, было ограничено. Сейчас они находились в глухой горной чаще, и заставить птицу пролететь тысячу километров обратно до семьи Чжугэ с вестями было абсолютно нереально. Никаких связных ни в горах, ни за их пределами не было — зачем же тогда Фусан велел ей выпустить эту птичку?
Хо Вэй нашла это странным, но очень скоро узнала ответ.
Ее лицо слегка изменилось.
Фусан же, казалось, заранее все предвидел и даже не поднял глаз:
Птица Дурных Вестей сгорела, верно?
Подобные мелкие заклинания по своей сути являлись талисманами, а талисманы при непредвиденных обстоятельствах сгорали, и Птица Дурных Вестей не была исключением.
Да. Но с чего бы ей гореть? — Хо Вэй никак не могла взять в толк: — Если только кто-то не попытался ее перехватить, с птицей ничего не должно было случиться!
Все дело в массиве.
Ответ Фусана прозвучал с абсолютной уверенностью.
В каком?
Кровавые Рыдания на Седьмом Часу.
Хо Вэй замерла: Ты же говорил, что он в горах?
Основа находится в горах, но зона покрытия не обязательно ограничивается ими. Внутри и снаружи мощных массивов существует преграда, и раз мы находимся внутри, то считаемся людьми из массива, так что отправлять что-то наружу — вполне нормальное явление.
Фусан извлек лист талисмана и, больше не зацикливаясь на этом, поднес уголок желтой бумаги к смертельной ране покойницы. Заметив, как с бумажного края потянулись тончайшие струйки черно-серго дыма, он попутно спросил Хо Вэй:
Поблизости есть душа погибшей?
Хо Вэй огляделась и покачала головой: Нет, все чисто.
Фусан едва заметно прищурился:
С момента гибели прошло совсем немного времени. Даже если человек не обратился в призрака, пока его сознание полностью не исчезло, душа какое-то время бродит вокруг тела и рассеивается лишь после сорокового дня. Так куда же она делась?
Тут-то и проявилась разница в прочности базовых навыков: получив такую подсказку, Хо Вэй словно озарило: И правда! Где же душа?
Судя по рассказам деревенских, в Ущелье Хэйшань погибло столько людей, и все они умерли насильственной смертью. Столько душ насильственно убитых людей собралось вместе, фэншуй и рельеф местности испорчены донельзя, но деревня при этом почти не пострадала — само по себе это уже ненормально. Разве что эта деревня тоже является частью массива.
Дым от талисмана уплывал все дальше, и Фусан наконец поднялся на ноги. Следуя за дымком, он вышел из маленького двора дома тетушки Ли и направился в сторону тыльных гор.
Хо Вэй тут же поспешила следом:
Что ты имеешь в виду? Объясни мне подробнее, с моей слабой базой я ничего не понимаю!
У земли есть свой рельеф, у неба — свои очертания, у ци — свой напор, и у массива, разумеется, есть структура. Чтобы массив сформировался, необходим напор. Этот напор может быть обычными природными элементами восьми триграмм и пяти стихий, а может состоять из всякой всячины. Причина же, по которой Кровавые Рыдания на Седьмом Часу столь свирепы и зловещи, заключается в том, что в основе их лежит мертвый напор.
Шагая вслед за дымком, Фусан пояснял:
Если бы ты могла видеть Ци Чанъина, то заметила бы на его правой щеке наложенный Талисман Десяти Тысяч Смертей без Шанса на Жизнь. Столь жестокий и зловещий талисман не используют понапрасну; будучи оставлен здесь, он также служит частью мертвого напора, подавляя его и терзая на протяжении тысячи лет без надежды на освобождение. Сходным мертвым напором служат и путы, сотканные из душ тех погибших в горах людей.
Все те, кто за последние годы попадал в Ущелье Хэйшань, как раз и подвергались влиянию мертвого напора: их удача истончалась, они сталкивались в горах с самыми невероятными и зловещими случайностями, принимая насильственную смерть, а после гибели собственной жизнью укрепляли мертвый напор, навеки становясь частью Кровавых Рыданий на Седьмом Часу. Но при таком раскладе здешние деревенские жители живут удивительно спокойно — почему же на них не влияет мертвый напор?
Почему? — Хо Вэй, впервые за долгое время впитывавшая подобные сугубо теоретические знания, не удержалась и подхватила слова Фусана.
Потому что они — живой напор.
Взобравшись по камням на небольшой земляной холм к северу от деревни, Фусан по пути сбросил на землю подобранную ветку:
Где есть смерть, там есть жизнь, а где есть жизнь — есть смерть. Жизнь и смерть изначально рождаются бок о бок, то же самое происходит и после формирования напора. Чересчур бурный мертвый напор выходит из-под контроля, и его необходимо сдерживать живым напором, но и живому напору требуется строгий лимит. Сами по себе духовные мастера стоят вне законов земного и небесного напоров, поэтому ни ты, ни я не влияем на него и не подвергаемся его влиянию, но с простыми людьми все иначе.
Дым от талисмана привел Фусана к сосне. Он сжег бумагу, обошел дерево кругом, отмерил на запад шесть шагов и, наконец, начертил на земле круг:
Раз уж они стали частью массива, живой напор не может давать сбоев — требуется точный лимит. Если количество нарушено, структура массива отрегулирует себя сама. Если я не ошибаюсь, сегодня в деревне родился ребенок. На одну смерть приходится одна жизнь, и общая численность населения Деревни Хэйшань сейчас должна составлять ровно семьдесят семь человек.
Хо Вэй приоткрыла рот, не в силах описать свои чувства.
Разве она не была все время рядом с Фусаном? Видела то же самое, сталкивалась с теми же людьми — так с какой стати этот человек способен вот так запросто выдавать подобные умозаключения?
Еще вопросы есть? — поинтересовался Фусан.
Есть! — пришла в себя Хо Вэй.
Почему погибла именно вдова Ли? У нее вся семья вымерла, и в этом тоже виноват массив? Что, массив тоже придерживается принципа, что тонкая веревка рвется там, где тоньше, и судьба издевается над несчастными?
Понятия не имею, издевается судьба или нет, но жизнь и смерть идут рука об руку, и в них нет ничего необычного. Что же касается того, почему пала именно она — потому что ее дом сзади прислонен к горе, спереди обнесен высокой стеной, с боков перекрыта вода, с трех сторон царит смерть, и лишь одна живая сторона обращена к двору мясника. Кровь слишком тяжела, это мертвый угол удачи. Люди, живущие в столь неблагоприятном рельефе, легко теряют удачу, впадают в заторможенность и становятся жертвами нападений.
С этими словами Фусан ткнул в землю зажатой в руке веткой:
Ее жизненная сила тяготеет к почве и дереву, хоронить ее следует повыше, избегая огня — после упокоения души это обеспечит ей гладкую и благополучную следующую жизнь. Эта сосна тоже связана с ней судьбой, так что пусть будет здесь.
Подобрав место для захоронения тетушки Ли и скорректировав фэншуй погребения, Фусан услышал, как в деревне запели петухи и на небосводе забрезжил рассвет. Он вотвил в центре выбранной точки деревянный кол, прикрепив на верхушку бумажный талисман в качестве знака.
После этого они покинули задние горы и прямиком направились к дому старосты.
Он сообщил старосте выбранное место для могилы, а на прощание, будто что-то вспомнив, задал еще один вопрос:
Скажите, сегодня ночью в деревне не рождались дети?
Староста замер, словно не понимая, к чему этот вопрос, но, несмотря на удивление, ответил:
Рождались. У Ма из восточного конца деревни девчушка родилась, а что?
Ничего. — Фусан подумал немного и осведомился снова:
Не подскажете, каково население деревни?
Староста подозрительно покосился на него: Зачем спрашивать?
Не моргнув глазом, ответил Фусан: Помогу вам улучшить фэншуй.
Его удостоверение мастера фэншуй высшей категории все еще внушало доверие: староста тут же умолк, с улыбкой извлек из ящика стола амбарную книгу, раскрыл ее, бегло взглянул на страницу и назвал цифру:
Семьдесят восемь.
На одного больше.
Хо Вэй дернула уголком брови и бросила взгляд на Фусана, но тот был абсолютно уверен в своей правоте: Быть не может, посмотрите внимательнее.
А, погодите-ка… — Староста слюнявил палец, перелистнул страницу, взял со стола карандаш и зачеркнул строчку в списке:
Тетушки Ли больше нет, значит, получается…
Фусан слегка приподнял бровь и перевел взгляд на Хо Вэй, и его голос слился со словами старосты:
Семьдесят семь.
Ни больше, ни меньше.
От автора:
Глава 6: Густая чаща / 6
Да как ты догадался?
У Хо Вэй снова мурашки побежали по коже. Едва выйдя из кабинета старосты, она нетерпеливо уцепила Фусана за рукав:
Откуда ты знал это число? Почему именно семьдесят семь?
Потому что этот массив весьма специфичен. Кровавые Рыдания на Седьмом Часу — на седьмом часу. Все образы, задействованные при создании массива, привязаны к числу семь. Путем несложных вычислений получается, что и для живого напора требуется строгий лимит. Людей в деревне явно больше семи, но до трех сотен им далеко — так что остается лишь семьдесят семь, — ответил Фусан.
А почему именно семерка? Неужели из-за того, что фамилия Ци Чанъина — Ци? Ваши предки тоже любили каламбуры, — мысленно съязвила Хо Вэй, но заметила, как Фусан приподнял веки:
Возможно. Да и сам тот предок звался Ци Юэбань, трудно сказать, не питает ли он особую слабость к семерке.
Хо Вэй сочла его слова разумными.
Она мысленно крутила в голове имена Ци Юэбаня и Кровавых Рыданий на Седьмом Часу, из-за чего шаги ее невольно замедлились, а когда опомнилась, Фусан уже какими-то заученными зигзагами направлялся за пределы деревни.
http://bllate.org/book/38801/4885588
Готово:
