Забудь.
Долго колеблется Фу Е не стал — закрыв и открыв глаза, он уже принял решение.
Улыбается он, конечно, некрасиво.
Но когда ему грустно, страшно, когда он пугается, унывает или смущается — вполне сойдет.
А когда скучно, с ним можно и поиграть.
Фу Е твердо решил: если тот еще раз посет сметь так глупо ухмыляться ему в лицо, у него найдется тысяча способов заставить его горько плакать.
Он вытащил телефон и несколько раз постучал пальцем по экрану.
Быстро заполнив нужные поля, Фу Е в два счета отправил заявку на перевод в другое общежитие.
Раньше он планировал его прикончить.
К тому же чуткий сон Фу Е не позволил бы тому провернуть трюк с ночным проникновением в чужую постель.
Теперь все иначе.
Кто знает, не вздумает ли он снова внезапно заявиться перед его глазами голышом — от такого попросту невозможно защититься.
Фу Е нахмурился, вернулся назад и добавил в примечание:
Быстрее!
Глава 5. Общежитие
В половине седьмого Юнь Чжи проснулся, чувствуя, что веки едва разлепаются.
Глазных капель накапало слишком много, они засохли на ресницах, вызывая жуткий дискомфорт и легкую боль.
Осторожно промокнув глаза салфеткой, он на цыпочках немного поцвел над книгой, а когда около семи часов разбудил соседей по комнате, чтобы те умывались и собирались на первую пару, настроение у него было вполне радостное.
Прошлой ночью ему приснился сон, в котором Фу Е был совершенно от него без ума.
Он больше не валялся по утрам в постели, а усердно и тяжело работал, чтобы зарабатывать деньги для него. Сам Юнь Чжи их не тратил, но Фу Е настаивал.
Ну а раз он такой замечательный человек, то, конечно же, должен был помочь ему эти деньги потратить.
В итоге денег становилось все больше и больше, потратить их было просто невозможно, и Юнь Чжи от счастья был готов расплакаться.
Увы, сон есть сон, а реальность есть реальность.
Юнь Чжи вовсе не забыл, как вчера вечером у Фу Е внезапно переменилось лицо.
То ли сказывалось первое впечатление, но при воспоминании о тех темных, непроницаемых глазах Юнь Чжи неизменно казалось, будто тот мечтает точно так же придушить и его самого.
Придя в себя за пару дней, он больше не лез к Фу Е по собственной воле.
Так пролетели выходные, и началась новая неделя.
Пар у него на этой неделе было немного, в основном они приходились на вторую половину дня, а утренних занятий почти не было.
Но биологические часы Юнь Чжи привыкли вставать рано, поэтому он в одиночестве прогулялся на улице, подышал свежим воздухом, а затем с легким сердцем и радостной душой прихватил в общежитие завтрак на всех, как раз успев к тому моменту, когда остальные в спешке поднимались с постелей.
Раньше Юнь Чжи тоже носил еду соседям по прежней комнате, а иногда прихватывал порции для ребят из соседней и напротив — в конце концов, на ручке инвалидного кресла все равно ничего не весило, так что хлопот это не доставляло.
Благодаря этому Юнь Чжи долгое время пользовался непререкаемым авторитетом в старой комнате в качестве приёмного отца, пока кто-то не заявил, что у них там свои заморочки и нельзя разбрасываться такими званиями перед несовершеннолетними детьми, после чего они легкомысленно решили называть его Ангелочком.
Это звучало совсем не так внушительно, как приёмный отец, так что Юнь Чжи больше и вовсе не горел желанием таскать им еду.
Если не считать самого Юнь Чжи, Фу Е, Фу Цунсинь и Фугуй учились на психологическом факультете, и в этот семестр у них почти каждый день были первые пары.
Фу Цунсинь и Фугуй впопыхах зажали в руках стаканчики с соевым молоком и помчались со всех ног на стометровку к выходу, так что вскоре в комнате остались только Юнь Чжи и прогулявший пары Фу Е.
Юнь Чжи завернул в пакетик скорлупу, разбил ее и покатал по столу вдоль трещины.Он думал о том, что с таким процентом прогулов, как у Фу Е, задолженность по предметам — дело решённое. Он искренне не понимал, как его собственный образ из первоначального сюжета мог на него запасть.
Если бы не деньги, а чистая романтика, Юнь Чжи считал, что должен был бы как следует его перевоспитать, чтобы в том появилась хоть какая-то юношеская бодрость. Вести себя целыми днями как уставший от жизни старик — это вообще на что похоже?
Фу Е вышел из ванной, небрежно закинув на плечо полотенце. Капли воды собирались на кончиках его волос, стекали по резким линиям подбородка и замирали, готовые сорваться вниз.
Юнь Чжи очистил яйцо от скорлупы и украдкой отвёл в сторону подглядывающий взгляд. Подумав, он решил, что причиной, пожалуй, могло быть… ну, разве что его смазливое лицо.
В это время суток в общежитии, даже при закрытых дверях, было не слишком тихо: в коридоре то и дело раздавались звуки хлопающих дверей соседних комнат, а голоса, заглушенные плотными створками, доносились всё глубже и тише.
Заметив, что Фу Е вовсе не собирается выходить из комнаты, Юнь Чжи спустя столько дней молчания снова заговорил, осторожно осведомившись:
— Ты не голоден? Будешь завтракать?
Фу Е не особо жаловал еду: раньше ел лишь для того, чтобы поддерживать силы, а теперь — только если вспоминал об этом, когда просыпался.
В последний φορά он ел вчера в обед. Бросив взгляд на яйцо в руке Юнь Чжи, которое выглядело вполне аппетитно после очистки, он действительно почувствовал лёгкий голод.
— Можно.
Фу Е позволил Юнь Чжи проявить такую заботу.
Юнь Чжи медленно моргнул и свободной рукой достал телефон:
— Тогда скинь мне свою карту столовой или переведи деньги на еду, я завтра и на тебя тоже куплю.
С этими словами Юнь Чжи в один присест проглотил половину яйца.
— …
Фу Е устремил на него мрачный, глубокий взгляд.
Юнь Чжи в два-три укуса доел оставшееся яйцо, с надутыми щеками усердно пережевывая пищу, бросил скорлупу вместе с пакетом в мусорное ведро, а затем тщательно вытер свои похожие на нежные побеги лука пальцы.
Фу Е с недобрым выражением лица отвёл взгляд.
Юнь Чжи выглядел совершенно невинным, словно вовсе не осознавал, что только что вызвал недопонимание.
Учитывая, что в последние дни тот вёл себя вполне смирно, Фу Е в конце концов не стал придираться к подобным мелким уловкам. Добавив его в контакты, он перевёл деньги на завтрак.
Столько дней деля одну комнату на двоих, они даже не обменялись контактами.
Недавно Юнь Чжи исполнилось восемнадцать, и на него больше не распространялись ограничения для несовершеннолетних, но он всегда редко пользовался телефоном и не любил болтать с людьми, считая, что разницы нет — добавлять кого-то в друзья или нет. Фу Е же просто ленился.
И дело было не только в том, что он не добавил Юнь Чжи: он вообще никого не добавлял.
Приняв запрос в друзья, Фу Е заодно взломал телефон Юнь Чжи, тщательно просмотрев всю историю его использования, и убедился, что там нет ничего непотребного или каких-либо улик, изобличающих тайные замыслы против него самого.
Результат его кое-как устроил.
На следующий день Юнь Чжи купил завтрак и для Фу Е тоже.
Не зная толком, что тот любит, Юнь Чжи взял коробочку креветочных пельменей, порцию шаомаев и стакан соевого молока.
Это обошлось ему в 35 юаней, на счету осталось 99 955.
Присвоив себе один юань и купив на него яйцо для себя, Юнь Чжи расторопно расставил горячий завтрак на столе. Глядя на то, как Фу Е ещё не спустился с кровати, он подумал, что поза сегодняшнего юного господина, пропускающего занятия, как всегда, невероятно крута.
http://bllate.org/book/38792/4884648
Готово:
