После того случая он вбухал туда почти все свои сбережения.
К тому же в этом году внезапно понизили в должности и урезали зарплату, так что стало совсем туго.
Не то что о Хаммере, он готов был даже домашний котел разбить и сдать на металлолом.
Фу Сююнь прервал перебирание чёток, повернулся к Цзи Цуньяню и серьезно произнес:
— Твои доходы и расходы находятся в серьезном дисбалансе. По логике вещей, при твоей зарплате ты не должен жить так стесненно.
Фу Сююнь был прав: хотя его и понизили в должности с сокращением оклада, его годовой доход все равно составлял шестьсот тысяч, так что этого вполне должно было хватать.
Но на деле статей расходов было так много, что жизнь в убыток стала нормой.
Поняв, что их разговор становится все более щекотливым, Цзи Цуньянь отмахнулся с натянутой улыбкой:
— У всех разные представления о тратах. Я просто представитель «лунного племени», который безумно любит тратить деньги...
Он едва не добавил: «Если мы, простые работяги, перестанем тратить, как же вы, капиталисты, станете нас стричь? Ты должен радоваться, что у тебя есть такая буйно растущая луковая зелень, которую можно срезать».
К тому же все его деньги тратились на самые острые нужды.
Потому что только так можно было не допустить, чтобы эти самые острые лезвия ненароком не полоснули его по горлу.
У такого влиятельного человека, как Фу Сююнь, не было шансов испытать подобные ощущения.
Резиденция Ланьчжи находилась ближе к Жункуню, поэтому Сюэ Лян сначала довез Фу Сююня прямо до входа в здание Жункуня.
Перед выходом из машины Фу Сююнь изящно откинул зеркальце для макияжа на потолке автомобиля и поправил в отражении галстук.
Цзи Цуньянь был просто поражен: на заднем сиденье оказалась такая огромная зеркальная панель!
Элитная машина есть элитная машина.
Сюэ Лян уже вышел заранее и открыл дверцу для Фу Сююня.
Цзи Цуньянь молча наблюдал за этим, про себя подумав, что тот работает безупречно — не подкопаешься, неудивительно, что он личный помощник.
От Жункуня до Хунцзи оставалось еще несколько минут езды.
Когда Сюэ Лян доставил его к зданию Хунцзи, было ровно восемь часов двадцать восемь минут. Хотя Цзи Цуньянь понимал, что на то была воля Фу Сююня, перед выходом из машины он все же поблагодарил Сюэ Ляна.
Сюэ Лян смотрел прямо перед собой, словно Цзи Цуньянь был пустым местом.
Цзи Цуньянь не рассердился: по сравнению с тем моментом в самом начале, когда тот чуть не вытащил его за шкирку и не избил до полусмерти, нынешний Сюэ Лян казался куда более милым.
Как назло, едва войдя в Здание Хунцзи, он нос к носу столкнулся с Тан Жуем, который тоже пришел тютелька в тютельку.
Тан Жуй скользнул взглядом по разворачивающемуся Роллс-Ройсу, подошел к Цзи Цуньяню и, сделав вид, будто они лучшие друзья, с ухмылкой спросил:
— О, брат Янь, а это кто был?
Цзи Цуньянь вздрогнул, обернулся и переспросил:
— Кто «кто»?
Такой ответ по сути означал вежливый отказ от дальнейшего разговора, и обычно на этом люди останавливались, но Тан Жуй не унимался и указал пальцем в ту сторону:
— Ну тот, кто тебя только что подвез?
— Ой, да кто еще мог быть? Водитель такси по вызову.
Тан Жуй изумился:
— На Роллс-Ройсе таксует?
Цзи Цуньянь усмехнулся:
— Ну да, сейчас на рынке агрегаторов такси такая бедешевная конкуренция. Бизнес-войны, знаешь ли, сплошные бизнес-войны.
Сказав это, он легким шагом обошел Тан Жуя и направился к лифтам.
Цзи Цуньянь больше всего на свете ненавидел таких людей, как Тан Жуй: отношения паршивые, но все равно лезут со всякими разговорами.
Поскольку они работали в одном отделе и виделись каждый божий день, портить отношения открыто было не с руки.
Цзи Цуньянь до сих пор помнил свой первый день в коммерческом отделе, когда его только перевели сюда. Тан Жуй тогда сразу же проявил панибратство и завел с ним беседу. Сначала Цзи Цуньянь принял его за дружелюбного коллегу, но после пары фраз понял, что дело тут нечисто.
Тан Жуй вроде бы болтал о пустяках, но на самом деле каждая его реплика была скрытой ловушкой и попыткой вытянуть информацию.
Впрочем, Цзи Цуньянь уже не был новичком в офисных интригах: подумаешь, мастерство плести небылицы с открытыми глазами, не то чтобы он сам не умел.
Вот только было жалко Роллс-Ройс Фантом Фу Сююня, который в один миг превратился в заурядную тачку для извоза.
Медитативная келья Фу Сююня в Резиденции Ланьчжи находилась ближе всего к горе и была самым тихим местом.
Раньше, когда Сюэ Лян приходил к Фу Сююню с докладом по работе, он даже дышать боялся.
Излишняя тишина порождала незримое давление.
Но с тех пор, как там поселился Цзи Цуньянь, в келье Фу Сююня появились звуки.
Фу Сююнь постоянно оставлял включенным монитор наблюдения, откуда доносились отголоски деятельности Цзи Цуньяня.
Этот человек никогда не ходил по дому нормально: то подпрыгнет, то пританцует, а порой, когда нападало настроение, начинал разговаривать сам с собой, обращаясь к пустоте, и напевал под нос какую-нибудь песенку.
Странным образом это привносило нотку живого человеческого присутствия в мертвенно-тихую келью.
Сюэ Лян ровным голосом зачитывал досье на Цзи Цуньяня, которое ему удалось раскопать, включая семейные связи и оконченный вуз.
Судя по первоначальным данным, перед ним был донельзя простой, самый обыкновенный молодой белый воротничок из сельской местности, поступивший в университет и после выпуска устроившийся в страховую компанию.
Такое резюме даже не шло ни в какое сравнение с резюме самого Сюэ Ляна, когда тот устраивался на должность помощника.
Закончив доклад, Сюэ Лян тихонько спросил:
— Третий господин, продолжать копать?
Фу Сююнь неспешно прикрыл глаза, медленно перебирая в руке буддийские четки:
— Больше копать действительно нет никакой необходимости.
Сюэ Лян кивнул, бросил взгляд на экран монитора и поинтересовался:
— А эту штуку... убрать нужно?
Фу Сююнь открыл глаза и невозмутимо произвел:
— Не нужно. Выбери момент, когда его не будет дома, и установи камеры наблюдения еще и на втором этаже.
Сюэ Лян: ??
Второй этаж — это ванная комната, гардеробная и спальня.
Там тоже нужно установить?
Сюэ Лян не понимал, но приказ выполнял.
Фу Сююнь сделал глоток чая и продолжил:
— Слышал, отец меня разыскивает?
Сюэ Лян кивнул:
— Во второй половине дня было два звонка. Спрашивал про проект в Восточном районе, а также заикался о вашей женитьбе.
Фу Сююнь тихонько хмыкнул.
Сюэ Лян украдкой понаблюдал за выражением лица Фу Сююня и добавил:
— Он немного рассержен.
Брови Фу Сююня слегка сошлись на переносице:
— Злится, что я сначала женился, поставив всех перед фактом, и не спросил его мнения?
Сюэ Лян взвесил слова:
— Похоже... он злится, что вы не берете трубку, когда он звонит.
Фу Сююнь с легкой, едва заметной усмешкой холодно бросил:
— Передай дяде Чэню, что на выходных я вернусь.
Сюэ Ляну, оказавшемуся между двух огней в роли вестника, пришлось несладко, но, услышав это, он мысленно облегченно выдохнул:
— Хорошо, Третий господин.
В этот момент из динамика монитора донесся какой-то шум.
Фу Сююнь медленно открыл глаза и увидел, как Цзи Цуньянь таскает по комнате какие-то вещи.
Казалось, у этого человека неиссякаемый запас энергии: то тут повозится, то там приложит руку, и всего за каких-то два-три дня эта комната полностью преобразилась.
Пару минут назад Сюэ Лян даже по монитору не сразу узнал главную спальню в Резиденции Ланьчжи.
На сей раз Цзи Цуньянь притащил в гостиную что-то новенькое и сейчас изо всех сил возился с этим.
Фу Сююнь и Сюэ Лян одновременно замолчали и уставились в экран.
Вещь казалась довольно тяжелой. Сначала Цзи Цуньянь дотащил ее до центра гостиной, вытащил из кармана телефон и, зажав его в руке, начал крутиться на месте, будто вычисляя нужное направление.
Сделав с десяток оборотов и, судя по всему, приняв окончательное решение, он убрал телефон, согнулся в три погибели и единым рывком перенес предмет в угол гостиной рядом с панорамным окном, после чего осторожно сдернул с него защитный чехол.
Фу Сююнь привычно подстроил угол обзора камеры и наконец разглядел, что же это такое.
Перед ними красовалось денежное дерево ростом почти с человека.
Золотое, сияющее, сверкающее.
Фу Сююнь онемел, Сюэ Лян тоже онемел.
Но на этом все не закончилось: пару минут спустя Цзи Цуньянь приволок в комнату огромную коробку, грубо разорвал ее голыми руками и начал расставлять в холодильнике бутылочку за бутылочкой, пока полностью не забил ими всё отделение для свежих продуктов.
Фу Сююнь наконец не выдержал и озадаченно произнес:
— Чем это он вообще занимается?
Сюэ Лян, глядя на происходящее квадратными глазами, предположил:
— Выращивает дерево богатства? Запасает продовольствие впрок?
Фу Сююнь понимал происходящее еще меньше.
Впрочем, Цзи Цуньянь и до этого вытворял столько всего, что не поддавалось никакому логическому объяснению: то среди ночи с восторгом орал в телефон с включенной громкой связью, делая сальто назад прямо в комнате, то распевался во весь голос в ванной, совмещая это с устным юмористическим монологом...
Короче говоря, после нескольких дней непрерывного наблюдения Фу Сююнь не обнаружил у него и следа просветленного буддийского духа, зато отчетливо разглядел психическое расстройство.
Он подумал, что Цзи Цуньяню не мешало бы записаться на прием к профильному специалисту — психиатру.
Субботним днем, около трех часов, в родовом поместье семьи Фу уже вовсю шумели.
Многочисленные родственники, ближние и дальние, неизвестно откуда прознав о том, что собирается вернуться Фу Сююнь, примчались заранее, точно к назначенному часу.
При виде своего второго брата, Фу Сюмина, Фу Сююнь еще удостаивал того улыбкой, но стоило ему взглянуть на остальных, как лицо его сразу холодело.
Толпа озиралась по сторонам, явно желая воочию увидеть ту таинственную музу, из-за которой Фу Сююнь в мгновение ока женился и получил штамп в паспорте.
Но, к их великому разочарованию, Фу Сююнь вернулся один.
Окружающие переглянулись, но никто не смел ни произнести хоть слово, ни задать вопрос.
Фу Сююнь взял власть в свои руки в юном возрасте, отличался суровым нравом и непроницаемым характером. Хотя он целыми днями не выпускал из рук буддийские четки, те, кто знал его близко, прекрасно понимали, что милосердием бодхисаттвы он не обладает, зато жестких и молниеносных методов у него хоть отбавляй.
Все присутствующие в этой гостиной, за исключением его второго брата Фу Сюмина, зависели от него во всем.
Фу Сююнь вошел в просторную гостиную и, окруженный толпой родственников, опустился в кресло.
— Отец еще спит после обеда, скоро спустится, — произнес Фу Сюмин и тоже сел рядом.
В комнате, полной людей, стояли все, кроме Фу Сюмина и Фу Сююня.
Включая их сводного старшего брата Фу Сючжана.
Фу Сючжан был внебрачным сыном, которого Фу Цижун прижил на стороне в бурной молодости. Позже семья устроила так, что Фу Цижун женился на старшей дочери семьи Чжао — Чжао Шуя.
Фу Цижун скрывал это от Чжао Шуя до тех пор, пока та не забеременела Фу Сюмином, и лишь тогда правда о внебрачном ребенке всплыла наружу.
Чжао Шуя с огромным животом, увидев мальчика, ростом уже почти доставшего до плеча ее мужа, едва не лишилась чувств от гнева.
Мать Фу Сючжана к тому времени умерла, и десятилетнему мальчишке, оставшемуся сиротой, было просто некуда идти. Жалостливый вид привел его обратно в семью Фу.
Чжао Шуя все-таки дрогнула. Поупрямившись с полмесяца, она в конце концов смягчилась и позволила Фу Сючжану переступить порог их дома.
Фу Сючжан умел читать по лицам и улавливать настроение хозяев: он тут же рухнул на колени перед Чжао Шуя, со слезами уверяя, что ему будет достаточно лишь миски риса и угла, где можно приклонить голову.
http://bllate.org/book/38780/4883374
Готово:
