Всё в порядке? Твой маленький жених с тобой? Кстати, депутат Ван сегодня празднует день рождения своей дочери в отеле ARES.
Линь Хэнь прислал дружеское напоминание. Похоже, в армии нынче много дел, и его сверхурочные довели его до желания отомстить всему миру.
День рождения? Будем надеяться, что депутат Ван не разочаруется.
Тук.
В окно тихо постучали. Гу Ань нажал на пульт, шторы медленно раздвинулись, и снаружи, прильнув к стеклу, словно геккон, висела женщина. Носком туфли она пинала оконную стекло — будь у неё возможность, она бы наверняка предпочла отпечатать на его лице след от каблука.
Биологическая кожа Гу Аня была самой обычной, и за неё совсем не было страшно.
По её губам можно было прочитать: «У меня сейчас всё юбка задерется, пустите меня внутрь».
Затем она снова опустила голову и рявкнула:
— Да чтоб ты провалился, закрой глаза, твою мать!
Цяо Мэн сосредоточился на узле верёвки; для неё одной эта веревка была маловата, к тому же девица вела себя не слишком легко. Он смотрел прямо перед собой:
— Думаешь, мне так уж сильно хочется пялиться?!
Окно бесшумно открылось, Чжан Фэйфэй перемахнула через раму, сбросила страховочную обвязку, поправила чулки выше колен и осведомилась:
— Почему этот мелкий никчёмыша до сих пор не залез?
Когда оба оказались внутри, Гу Ань на секунду замер, а затем внезапно перевёл взгляд на дверь — в тот же момент раздался звонок.
— Обслуживание номеров.
На переносице Лу Цзиня красовалась в оправа в чёрной оправе. Слегка завышенные диоптрии заставляли мир перед глазами расплываться. На нём был мешковатый костюм официанта. Вот так, толкая тележку, он разнёс поднос с шампанским по мерцающим бриллиантами залам для шикарных толстосумов, получил восемь с юаней чаевых, а затем беспрепятственно поднялся на лифте на тридцать третий этаж.
— Подумать только, способность скрывать личность с помощью пары очков существует только в дешёвых сериалах, — Чжан Фэйфэй подошла ближе. — Судя по всему, эта элитная охрана тоже не ахти.
Заметив, что девица подбирается всё ближе, Гу Ань двинул тележку ногой, отгоняя её подальше от Лу Цзиня, и произнёс:
— Уверен, что тебя не узнали?
Лу Цзинь кивнул и уже собирался снять очки, как тот остановил его и, прикоснувшись к его руке, вернул оправу на место. Гу Ань слегка склонил голову, расстояние между ними сократилось до ширины ладони. Лу Цзинь, застыв в позе человека в очках, смотрел на него. Чжан Фэйфэй внезапно умолкла, сделала два шага назад и окинула их странным, оценивающим взглядом.
Если бы в глазах этой девицы мог светиться цвет, это был бы жутковатый зеленоватый свет волчицы, почуявшей добычу.
Сразу видно — думает о всякой пошлости.
Лу Цзинь: «……?»
Гу Ань отступил на пару шагов, словно ничего не произошло, вытянул из стопки с краю пачку бумаг и швырнул их тому, кто выполнял роль живой декорации:
— Найти. Вытащить.
На фотографии был изображён ребёнок лет семи-восьми в жёлтой кепке, а ниже шла строка с данными о пропаже: мальчик, семь лет, пропал три дня назад у Начальной школы Хуанцзявань.
Отец этого ребёнка — мэр Хуанцзяваня, придерживающийся проальянсовских взглядов. Каждое утро в пять часов они связываются с мэром. Если за последующие сорок восемь часов заложника не найдут, они расправятся с ним. Понятно?
— Понятно.
Гу Ань протянул им папку, поднял глаза и заметил, как Лу Цзинь пальцем поправляет дужку очков, нервно и непрерывно вращая зрачками.
Отодвинув взгляд, Гу Ань сказал:
— Сегодня здесь орудуют две компании: одна — депутат парламента Ван, он празднует день рождения дочери; вторая — обычное массовое скопление людей, публика пестрая, и те, кто похитил ребёнка, прячутся среди них. Единственное требование: до тех пор, пока ребёнок не будет найден, не спугнуть спугнуть рыбу в камышах.
Гу Ань был высок ростом, годы службы в армии выковали в нём острую, скрытую до поры до времени сталь. И хотя сейчас его лицо хранило следы болезни, в этот момент он излучал нескрываемую властную ауру, заставляющую подчиняться без лишних вопросов.
— За дело.
.
Линь Хэнь, который в эту минуту усердно стучал по клавишам и лавировал между старыми лисами, вовремя прислал сообщение, явно настроенный на волну «на работе скучно, давай поболтаем»:
— С такой троицей… Мои соболезнования вашей нервной системе.
И следом прислал направление к врачу в больницу: на фотографии красовался лысеющий заведующий отделением, а ниже перечислялся длинный список внушительных регалий, среди которых значилось «лечение облысения»…
Тьфу.
Линь Хэнь участливо наговорил голосовое:
— Братух, может, тебе записаться на сеанс к психотерапевту? Эта твоя привычка чуть что истязать себя ни к чему хорошему не приведет. Не дай бог в депрессию впадешь — нам же всем, кто рассчитывает на твою кормежку, конец тогда придет. А еще этот твой никудышный братец целыми днями рубится в игры, типичный игроман, надо бы его отхлестать!
Гу Ань: «……»
Из собачьей пасти не выпадет слоновой кости.
Вскоре Линь Хэнь получил официальное уведомление, разосланное секретартатом: «В связи с тем, что вы отвлекались от работы во время смены, руководство приняло решение оштрафовать вас на двести юаней в качестве дисциплинарного взыскания».
Линь Хэнь:
— Сука! Этот ублюдок по фамилии Гу!
.
Лу Цзинь покатил почти пустынную тележку на кухню, чтобы забрать товар, а затем вместе с поварами, готовившими молочных поросят, и с железным поддоном свинины поднялся на двадцать седьмой этаж. Слева проходил день рождения, а справа неизвестно кто гулял.
В наушнике раздался озадаченный голос Цяо Мэна:
— Странно, Факультет экипировки всегда сидел в тылу на поддержке. С каких это пор их тоже стали привлекать к операциям на передовой?
Вообще-то Факультету экипировки не положено участвовать в спасательных операциях на переднем крае. Но в этой группе был Лу Цзинь — человек, которого ужасно подозревали в дезертирстве и предательстве, и начальство хотело выжать из этой миссии хоть какие-то зацепки для дальнейших выводов.
Он не мог раскрывать свою истинную силу, но в то же время не мог сидеть сложа руки, зная, что чья-то детская жизнь висит на волоске.
Лучшим исходом было бы, если бы вся эта операция оказалась выдумкой, и никакого похищения или угрозы расправы в природе не существовало.
Но страшнее всего было допустить худшее.
До чего же жестоки методы, в нынешнее время молодежь слишком свирепа.
Разве плохо целыми днями пить чай, выгуливать птиц и заниматься культивацией? Вечно устраивать бойню и создавать нагрузку на подземные царства мертвых — сплошное бескультурье!
Чжан Фэйфэй пряталась в подсобке на лестничной клетке. Скрестив ноги в неудобной позе и постукивая по клавиатуре проекционного экрана, она произнесла:
— Лу Цзинь, одиннадцать часов. Обрати внимание на того мужчину, его личность весьма туманна.
Это был блондин, сидевший на диване. Красотка у его колен кормила его виноградом прямо изо рта, а её юбка едва прикрывала ягодицы — стоило ей шевельнуться, как открывался вид на всё подряд. Вокруг толпились восемь здоровущих охранников с кобурами на поясах.
— Уильям А. Мин, тридцать девять лет, купец шестой звезды. Мне удалось найти лишь информацию о том, что он прибыл пять дней назад, остальное покрыто туманом.
Старинные маятниковые часы на стене показывали без пяти минут пять — прошло уже почти два с половиной часа с тех пор, как их подняли по тревоге, и вдобавок подошло время следующего сеанса связи с семьей мэра.
Лу Цзинь добросовестно исполнял роль официанта, нарезая гостям клубничный торт, и между делом переключился на индивидуальный канал связи с ассистентом.
— Эта миссия очень опасная? Если я вдруг умру, не отправляйте меня обратно, просто сожгите и развейте над школьной рекой, чтобы рыбы поели.
Не ожидав, что Лу Цзинь заглянет так далеко, ассистент ответил лишь после паузы:
— Пока я здесь, тебе не о чем беспокоиться.
Лу Цзинь умолк.
С таким хилым телосложением? Это мне тебя защищать придется!
Переключившись обратно, Лу Цзинь бросил своим ненадежным напарникам:
— Я иду следом.
.
В коттеджном посёлке Хуанцзявань в одном из домов ярко горел свет. Несколько фигур в роскошных одеждах застыли перед коммуникатором в ожидании очередного сеанса связи, а рядом дежурили бойцы поисковой группы, готовые в любую секунду начать пеленгацию сигнала.
Стрелка часов перевалила за пять, на экранах появилась входящая линия, и одновременно с этим заработал трекер.
На том конце сменили голос с помощью модулятора, и теперь он звучал словно скрежет ржавых лезвий, от которого невыносимо резало уши.
— Мэр Цинь, приветствую.
Концовка фразы была неестественно растянута, будто чья-то нога прошлась по самому сердцу.
— Подумали? Ваш сын и… вы сами понимаете.
Цинь Юн повернул голову: поисковая группа с тяжёлым вздохом покачала головами. Он выдохнул:
— Я должен услышать сына, иначе разговор окончен.
— Не выдвигайте столько условий, вы…
Цинь Юн глухо выругался и процедил сквозь зубы:
— Если ты посмеешь тронуть его, я и эта бумажка прыгнем в Хуанвань и сгинем вместе!
Металлический голос на мгновение умолк, издал едва слышный смешок, а затем в эфире зазвучали шаги и стук каких-то предметов, напоминающих жестяные банки и стеклянные бутылки.
— Иди сюда, малыш. Поплачь своему папочке, пусть знает, как тебе жалко себя.
.
Осколки стекла? И ещё…
Звук воды.
Гу Ань слушал поступающую с того конца аудиодорожку, в то время как подчиненный отряд докладывал о прибытии на позиции — они уже залегли в здании напротив, готовые по первому приказу пойти в атаку.
На голографический мини-экран вывелась трехмерная модель высотного здания: узкие технические проходы, трубы, даже винный погреб в подвале, причём несколько точек были густо выделены красным.
Получив эти два сообщения, Лу Цзинь не испытал особой радости: если преподаватель сам проявляет инициативу и делится данными, это значит лишь то, что сложность задания возросла и им подкидывают информации ровно настолько, чтобы они не подохли в неведении.
Эта школа точно была обычным учебным заведением? А не тренировочной базой какого-нибудь тайного клана убийц?
Впереди блондин, по дороге целуя красотку, выписывал замысловатые зигзаги — расстояние в тридцать метров он умудрился растянуть на десять минут. Если бы не камеры наблюдения вокруг, он бы, пожалуй, устроил шоу для взрослых прямо на ходу.
Цяо Мэн, судя по всему, кого-то выслеживал:
— Кто-то направился в подвал, у него с собой электронный детектор, я пока отключу микрофон.
На канале осталось всего трое, один из которых хранил молчание и созерцал ночной пейзаж с чашкой кофе из президентского люкса, так что в расчет его можно было не брать.
Лу Цзинь провёл ладонью по гладкой створке лифта и тихо бросил:
— Камеры.
Через двадцать секунд Чжан Фэйфэй отчиталась:
— Заменено. Я тебя больше не вижу, будь аккуратен.
На карте красный огонёк, обозначавший Лу Цзиня, на мгновение замер у двери, а затем осторожно проскользнул внутрь. Чжан Фэйфэй не удержалась от предостережения:
— Осторожнее с датчиками движения.
Вскоре последовал лаконичный ответ Лу Цзиня:
— Понял.
У Лу Цзиня не было ни малейшей тяги подсматривать за чужими интимными утехами, ни терпения ждать, пока парочка закончит свои дела и выдаст какую-нибудь информацию. Окна комнаты были наглухо зашторены плотными портьерами, и лишь у умывальника горел слабый, интимный светильник.
Указательный, средний и большой пальцы Лу Цзиня сложились в замысловатую печать, беззвучно отдавая приказ. Вокруг не изменилось ровно ничего — за исключением тех двоих на кровати.
Ещё секунду назад они словно бы горели в пламени, а в следующий миг взмыли под самые облака. Вот только в поднебесье оказалось так мало кислорода, будто чья-то невидимая рука сжала горло, а в голове вихрем пронеслись бесчисленные картины, сменяя друг друга с калейдоскопической быстротой.
Кончик указательного пальца Лу Цзиня коснулся лба Уильяма, считывая его память. Этот трюк он когда-то отточил до совершенства: во времена, когда сокровища Тяньшаня то и дело пытались стащить всякие проходимцы, допросы были его любимым делом, и каждого нарушителя он заставлял рыдать и молить о пощаде.
Однако сейчас давать ход этой технике было чуть-чуть тяжело. Отфильтровав прочий мусор, он выудил из потока образ маленького мальчика: тот сидел, съежившись в углу, а его чёрно-белые, контрастные глаза неподвижно смотрели в пол. Вокруг стояло оборудование…
Холодильная камера.
Его заперли вчера за полночь, прошло уже двадцать восемь часов. Если температура в морозильнике выставлена на минус тридцать градусов, вряд ли кто-то способен это выдержать, однако совсем недавно похититель всё же связывался с мэром.
Слишком долгое чтение памяти отдалось резкой болью в голове Лу Цзиня. Он отдёрнул палец, прижал ладонь к вискам, приходя в себя, и уставился на микрокомпьютер на поясе Уильяма.
Красная точка Лу Цзиня оставалась неподвижной уже несколько минут, и Чжан Фэйфэй, вспомнив прежние «подвиги» этого товарища, заволновалась:
— Лу Цзинь, ты на связи?
Гу Ань шёл по пустынному коридору, застеленному багровым ковром, и постучал по гарнитуре:
— Доложите обстановку.
Спустя мгновение оттуда донеслись неуверенные слова, в которых сквозило желание договориться. Будь Лу Цзинь сейчас перед ним, он бы наверняка жмурился, улыбался и отчаянно заискивал — точь-в-точь как двоечник, пытающийся разжалобить преподавателя, хотя степень искренности в этом лице оставалась под большим вопросом.
— Ох, блин, тут от алкоголя аж в носу кружит! Эм, кажется, пацан в холодильнике, может, сходим проверим?
Немного помолчав и глядя на медленно убывающие цифры на таймере, Гу Ань произнёс:
— Скоро увидимся.
http://bllate.org/book/38773/4882181
Готово:
