Фан Му долго вглядывался, и от этого в желудке у него то и дело поднимались приступы тошноты. Он всё ещё испытывал остаточный страх, но когда прекратил нападение и начал медленно пятиться, мужчина перед ним не стал наступать, а лишь молча смотрел на него.
Здесь был только один мужчина, и Фан Му, испуганно вращая глазами, не обнаружил второго вращающегося лица.
Он на мгновение зажмурился, мотнул головой, замер на несколько секунд, а затем снова открыл глаза.
Совершенно неожиданно у мужчины перед Фан Му появилось лицо.
У Цзан Ланьбо были очень длинные, густые и чёрные волосы, спадавшие ниже талии, почти до ягодиц. У него были глубокие черты лица, высокий нос, светлые глаза и идеальная линия губ. Даже распущенные, такие длинные волосы вовсе не выглядели женственно — когда он не улыбался, от него веяло холодной, острой красотой.
Фан Му показалось, что в очертаниях его бровей и глаз есть что-то от метиса.
Фан Му оцепенело смотрел на Цзан Ланьбо, на рассыпанную у его ног еду, на пятна крови на его плечах.
Словно задеревенел, он медленно перевёл взгляд на нож, валявшийся на полу.
— Кто ты? — дрожащим голосом спросил Фан Му.
Цзан Ланьбо не ответил сразу. Он окинул взглядом бледное, будто вымытое в воде лицо Фан Му, а затем ответил:
— Сожитель.
Фан Му, казалось, несколько удивился такому ответу Цзан Ланьбо и поспешно возразил:
— Врёшь!
— О? Ты знаешь? И сколько же помнишь?
Цзан Ланьбо сделал шаг к нему.
По мере того как Цзан Ланьбо приближался, тело Фан Му, только было немного расслабилось, снова напряглось. Видя, что Фан Му похож на кота, у которого снова дыбом встала шерсть, Цзан Ланьбо словно тихо вздохнул, развернулся и пошёл обратно, чтобы подобрать с пола тот самый фруктовый нож.
На руке Цзан Ланьбо красовался порез длиной в два сантиметра, из которого уже расплывалось порядочное пятно крови.
Взгляд Фан Му был прикован к ножу в руке Цзан Ланьбо, а руки, опущенные вдоль тела, резко сжались в кулаки.
Именно тогда, когда он уже решил, что Цзан Ланьбо затаил обиду и собирается отомстить, тот взял нож за рукоять, развернул лезвием к себе и, перевернув в руке, протянул Фан Му.
Фан Му уловил лёгкий, изысканный аромат, а затем услышал голос Цзан Ланьбо:
— Если тебе действительно страшно, возьми его.
Фан Му утратил способность реагировать, а нож тем временем уже оказался у него в руке.
Отдав нож Фан Му, Цзан Ланьбо больше не стал всматриваться в его выражение лица. Пройдя мимо, он сразу направился в спальню.
Цзан Ланьбо самостоятельно и без лишних хлопот продезинфицировал и перевязал рану. Обрабатывая порез на плече, откуда сочились капельки крови, он наконец сбросил лёгкую улыбку, и его лицо вновь приобрело бесстрастное выражение.
Это было какое-то странное чувство: хотя он и понимал, что у Фан Му приступ истерии, что тот находился в невменяемом и неадекватном состоянии, он всё же ощущал нечто вроде обиды — точно так же домашний питомец, о котором заботились изо всех сил, мог внезапно укусить хозяина.
И к тому же было очевидно, что ни 00397, ни Фан Му не сохранили о нём прежних воспоминаний.
Всё это заставляло Цзан Ланьбо испытать давно забытое чувство поражения.
Разобравшись с раной и собственными эмоциями, Цзан Ланьбо вышел из спальни спустя почти двадцать минут.
Фан Му по-прежнему застыл в той же позе, в какой оставался до ухода Цзан Ланьбо: он торчал посреди комнаты, с окоченевшими конечностями, крепко сжимая в обеих руках фруктовый нож.
Увидев, что при его появлении глаза Фan Му снова устремились на него, Цзан Ланьбо не стал к нему приставать, словно опасаясь спровоцировать новую бурю.
Рассыпанную по пушистому ковру еду убирать было уже бесполезно, поэтому Цзан Ланьбо просто отправил сообщение доставщикам, попросив привезти новую порцию.
Разобравшись с ковром, Цзан Ланьбо открыл холодильник и достал несколько яиц вместе с тостами.
Фан Му, стоя в гостиной, услышал звук зажжённого на кухне огня.
Спустя десять минут Цзан Ланьбо приготовил простой завтрак и вынес подогретое молоко.
Он окликнул Фан Му, который всё ещё стоял столбом, вылитая человеческая статуя:
— Иди ешь, если ещё немного повозиться, так и до обеда дотянем.
Фан Му сделал несколько шагов на онемевших ногах и подошёл к обеденному столу. Когда он положил фруктовый нож на столешницу, раздался тихий стук.
Цзан Ланьбо бросил на него взгляд. Фан Му опустил голову, пряча ресницы, и тихо произнёс:
— Простите, господин Цзан.
Походому, Фан Му был в курсе всего, что происходило с 00397, вот только оставалось неясным, насколько глубоко он это осознавал.
Аппетита у Фан Му не было вовсе, холодный пот неприятно лип к телу, а пижама влажно прижималась к коже.
— Простите, я прошу у вас прощения… — с нарастающей тревогой повторял Фан Му, снова и снова извиняясь перед Цзан Ланьбо.
Цзан Ланьбо ответил: — Ничего страшного, — и тут же велел ему завтракать.
Хотя аппетита Фан Му не чувствовал, он больше не смел в подобной ситуации выказывать недовольство или совершать поступки, идущие вразрез с волей Цзан Ланьбо.
Пообедав вместе с Фан Му в середине дня, Цзан Ланьбо уехал из дома.
Он сел в машину и отправился к врачу, у которого постоянно наблюдался, когда жил на родине. Проговорив с доктором полтора часа, подробно описав состояние Фан Му и показав, как тот выглядел во время сегодняшнего приступа, Цзан Ланьбо вернулся домой ещё до заката солнца.
На этот раз, вернувшись домой и не обнаружив перед собой направленного на него острия ножа, Цзан Ланьбо лёгкой поступью вошёл в спальню и увидел, что Фан Му свернувшись калачиком сидит на кровати, обхватив колени руками и глядя куда-то в пустоту.
За ужином Фан Му выглядел крайне неуверенно, словно находился на иголках, и был ужасно рассеян.
00397 выпускал Фан Му наружу только тогда, когда чувствовал себя в безопасности и комфорте, однако сам Фан Му был слишком пуглив и нёс на себе слишком много душевных травм, из-за чего порой, словно преследуемый ночными кошмарами, срывался на агрессивные и опасные поступки.
В прошлый раз, когда генеральный директор Фармацевтическая компания Цзинь забрал его к себе, всё было точно так же, только тогда 00397 целый месяц милковался с тем человеком, прежде чем выпустить Фан Му. А ведь прошло всего три дня с тех пор, как этот обладающий незаурядной внешностью господин Цзан привёл его сюда, но 00397 уже успел проникнуться к нему доверием — должно быть, этот человек обращался с 00397 из рук вон хорошо, раз всё обернулось именно так.
Днём Фан Му осмотрел своё тело: на нём не было ни единого следа, а значит, у этого богатого покровителя не было никаких извращенных привычек измываться над людьми в постели, к тому же он обладал такой внешностью.
http://bllate.org/book/38763/4880904
Готово:
