Сун Ицяо руководил движениями Шэнь Тяньтяня, наблюдая за его смущенной суетой. Тон Сун Ицяо сменился с беспомощного на забавный, а в конце он, притворяясь совершенно серьезным, уткнулся носом в работу и принялся за уборку.
Шэнь Тяньтянь стоял на коленях на диване, цепляясь обеими руками за спинку, и сверху вниз смотрел на полусухие волосы на затылке Сун Ицяо, думая, что Сун Ицяо, пожалуй, вовсе не так благопристоен, как хочет казаться, и довольно вреден.
Взгляд Шэнь Тяньтяня был жгучим и прямолинейным. У Сун Ицяо горела спина, он вытерпел пару мгновений, встал и спросил:
— Я мешаю учителю Шэнь отдыхать?
Шэнь Тяньтянь покачал головой, встретившись с пытливым взглядом Сун Ицяо, и слегка смущенно сменил тему:
— Это что такое? — он указал на несколько разноцветных железных коробок на полу.
— Педали эффектов, — объяснил Сун Ицяо. — Учитель Шэнь может понимать это так: они способны менять тембр музыкальных инструментов.
Шэнь Тяньтянь протянул: «О», — огляделся по сторонам, не найдя в голове больше никаких вопросов, и был вынужден уныло подняться на ноги, собираясь вернуться на кухню и помыть кастрюльку из-под молока.
В гостиной было светло, за окном стояла непроглядная ночь без единой звезды, и всё вокруг казалось донельзя тихим.
Стоя к Сун Ицяо спиной, Шэнь Тяньтянь слушал, как тот напрягся, поднимая тяжелую вещь, и его дыхание внезапно стало тяжелым. В воображении всплыли руки, волосы, взгляд и голос Сун Ицяо.
Его чувства полностью окутал Сун Ицяо, и ему казалось, что его собственное сердце бьется быстрее обычного.
Шэнь Тяньтянь никогда не был человеком, любившим докапываться до сути. Но ему безумно хотелось узнать, как сложилась судьба Сун Ицяо после того, как много лет назад Моцарт испортил ему прическу.
Неподалеку послышались шаги поднимающегося наверх Сун Ицяо.
Теплый свет, словно шерстяное одеяло, укрывал комнату, а лестница из массивного дерева отражала мягкие блики.
Шэнь Тяньтянь шел, погруженный в свои мысли, шагал волоча ноги, и плечом задел декоративный книжный шкаф у лестницы, из-за чего раздался громкий стук. Шкаф был неглубоким, и несколько тяжелых фолиантов один за другим сорвались с мест, с грохотом рухнув на пол.
Он схватился за голову, отступил на шаг назад и испуганно поднял глаза. Тяжелый короб, доверху набитый книгами на самой верхушке книжного шкафа, в этот момент уже качался из стороны в сторону.
Шэнь Тяньтянь замер.
— Учитель Шэнь! — окликнул его с лестницы Сун Ицяо.
У Шэнь Тяньтяня расширились зрачки, он инстинктивно зажмурился и присел на корточках прямо там, где стоял.
Увидев это, Сун Ицяо торопливо бросил коробку на ступеньки, уперся руками в перила и спрыгнул вниз. Одной рукой он защитил голову Шэнь Тяньтяня, а второй уперся в падающий ящик.
Несколько книг вывалились из открытой коробки и брякнули рядом с ногами Шэнь Тяньтяня.
Сун Ицяо перевел дыхание. Подумав, что оставлять эту вещь на высоте опасно, он напряг руки и перенес ее на пол.
Услышав шум, Шэнь Тяньтянь открыл глаза и затуманенными стеклянными бусинами глаз уставился на лицо Сун Ицяо.
Заметив растерянное выражение лица Шэнь Тяньтяня, Сун Ицяо почувствовал, как в груди необъяснимо поднялась волна раздражения, которую он едва мог сдержать:
— Стоило закрыть глаза, и коробка перестала бы падать?
Лицо Сун Ицяо ничего не выражало, голос был ровным, но слова прозвучали словно сверкающий холодным блеском скальпель — едкие и острые. Высказавшись, он умолк.
Шэнь Тяньтяня будто кольнуло, и он крепко сжал губы.Сун Ицяо был высоким, он заслонил свет потолочного светильника, отбросив на Шэнь Тяньтяня широкую тень, и выражение его лица было трудно разобрать. Лицо Шэнь Тяньтяня отражалось в его зрачках, покачиваясь, из-за чего глаза Сун Ицяо казались уязвимыми.
Кислое, щемящее чувство раздувалось и давило внутри Шэнь Тяньтяня, истончая его до предела. Он изо всех сил старался успокоиться, но чутко уловил промелькнувшие в глазах Сун Ицяо боль и унижение.
Сун Ицяо на мгновение закрыл глаза и с каким-то униженным видом отвёл взгляд, словно это он сам был тем взрослым мужчиной, который при встрече с опасностью умел только бежать.
Сердце Шэнь Тяньтяня было очень мягким, чужие раны болели в нём как свои. Ему казалось, что он снова видит того похожего на котёнка Сун Ицяо, прячущегося в ночной темноте.
Шэнь Тяньтянь не хотел быть тем, кто держит палку, глуповато усмехнулся и сказал:
— Я тут вспомнил, что кое-что забыл.
Сун Ицяо хриплым голосом тихо спросил:
— Что?
— Завтра утром я должен заменять другого преподавателя, а я совсем вылетел из головы.
Шэнь Тяньтянь криво улыбнулся уголками рта:
— Нам пора спать.
Затем Шэнь Тяньтянь легко обнял Сун Ицяо и произнес:
— Спокойной ночи, Сун Ицяо.
В тот день Сун Ицяо спал очень беспокойно, ему всю ночь снились сны.
В старшей школе он за спиной родителей создал музыкальную группу.
В престижной школе ни у кого не было времени заниматься музыкой, поэтому Сун Ицяо ходил в соседнюю международную школу в поисках участников. Клавишники то приходили, то уходили, а вот гитарист и барабанщик оставались неизменными.
Гитаристку и вокалистку звали Линь Го, это была вспыльчивая девчонка из богатой семьи.
Барабанщика звали Чжан Хуайи, он носил очки в золотой оправе, обладал крепким телосложением и мягким характером. В нём сочетались меланхолия литератора и развязность хулигана, и в группе он подрабатывал автором текстов.
Басист в группе обычно держится в тени, но Сун Ицяо был другим. Ему нравилось писать для баса затейливые мелодические линии, а при аранжировке придумывать для Чжан Хуайи цепляющие ритмы.
Басист и барабанщик имеют большой вес, когда речь заходит о груве и ритме композиции, и Сун Ицяо часто советовался с Чжан Хуайи.
У Сун Ицяо была большая учебная нагрузка, поэтому музыку ему приходилось сочинять по ночам.
В пять двадцать утра, до крови в глазах уставший Сун Ицяо, взволнованный, отправил свежеиспеченное демо аранжировки Чжан Хуайи.
Через десять минут Чжан Хуайи ответил сообщением: Круто.
Сун Ицяо победно взмахнул кулаком в воздухе, собираясь во всех красках расписать ту серию ударов бас-бочки перед припевом, рассказать, как она пропитана синкопами всей песни и как сильно он хочет опробовать нечто новенькое.
Чжан Хуайи прислал еще одно сообщение: Слушай, нельзя ли этот барабанный рисунок сделать не таким вычурным? Особенно в начале.
Сун Ицяо словно окатили ледяной водой с макушки, и он, набирая текст, спроил:
— Почему?
Чжан Хуайи прислал голосовое сообщение с очень беспомощной интонацией:
— Ицяо, я же тебе уже говорил, мне не нужно соло на сцене.
Сун Ицяо тут же позвонил Чжан Хуайи голосом и жестко переспросил:
— Какой музыкант не любит красоваться на сцене?
— А я не люблю.
— Но это просто...
— Ицяо, — мягко перебил Чжан Хуайи, — я знаю, что ты хочешь как лучше, но ты должен учитывать и то, нужно ли это мне.
Сун Ицяо остолбенел.
http://bllate.org/book/38747/4878517
Готово:
