Цинь Фан одной шуткой развеял всю угрюмую атмосферу. Сидящий напротив Син Янь отвечать ему не стал, лишь приподнял брови в знак ответа.
Какая удивительная картина: Цинь Фан и Син Янь, разделенные лишь одним столом, сидят друг напротив друга и каждый читает свою книгу. На самом деле Цинь Фан не особо вникал в текст. На поверхности он держался невозмутимо, словно всё уже осталось в прошлом и можно было даже непринужденно пошутить, но на душе всё равно было скребнуще-неловко.
И дело было вовсе не в неловкости от их прежних конфликтов — вся загвоздка заключалась в том, что случившееся казалось Цинь Фану слишком постыдным. Но раз уж дошло до такого, значит, такова судьба.
Нервы у Цинь Фана оказались крепкими: помаявшись от неловкости какое-то время, он успокоился. В конце концов, что тут поделаешь?
По ходу дела Цинь Фан проголодался от чтения и выудил из рюкзака несколько пачек печенья. Бросив взгляд на уткнувшегося в книгу Син Яня напротив, он схватил две пачки и швырнул на ту сторону.
Взгляд Син Яня переместился с печенья на лицо Цинь Фана. Сам Цинь Фан на него не смотрел — он уплетал печенье и продолжал читать. Син Янь шевельнул рукой и смахнул печенье с книги на край стола.
К тому времени, как Шэнь Дэнкэ закончил занятие и подошел к ним, Цинь Фан уже почти клевал носом, готовый уткнуться лицом в стол. Шэнь Дэнкэ подошел, хлопнул его по плечу и, наклонившись, понизил голос:
— Ну ты и пахарь, молодой господин! Иди в общежитие поспи!
— Я не спал, — тихо ответил Цинь Фан. — Хватит учиться, я пошел.
Цинь Фан подхватил со спинки стула рюкзак и поднялся, собираясь уходить. Проходя мимо места Син Яня, он не стал останавливаться — тот даже голову не поднял. Цинь Фан протянул руку и положил на его книгу листок бумаги. Когда Син Янь поднял голову, Цинь Фан уже ушел.
Шэнь Дэнкэ посмотрел на Син Яня и, решив, что тот знаком с Цинь Фаном, дружелюбно одарил его лучезарной улыбкой.
Син Янь развернул оставленный Цинь Фаном листок. На нем красовались две строчки размашистым почерком:
Передай от меня извинения своему брату, это вышло у меня случайно.
Характер у Цинь Фана действительно был именно таким. Нрав у него крутой, в обиду себя не давал, но он всегда разделял дела по разным полочкам и не любил наживать лишних врагов. Если конфликт возникал по его вине, Цинь Фан никогда не затягивал с решением и не отпирался.
Было вполне логично, что у него всегда полно друзей. Цинь Фан со всеми ладил, и Хуа Тун называл это личным обаянием.
— Охренеть, — Хуа Тун дернул плечом, улыбаясь с оттенком неверия. — Встретились — и не подрались, да еще и печенье вместе жрали?
— Мы не вместе сидели, — Цинь Фан и сам находил эту историю сюрреалистичной и посмеивался вместе с ним.
— Но ведь нос к носу же! — Хуа Тун поднял вверх большой палец. — Я перед тобой просто преклоняюсь. На моем месте я бы, наверное, сразу пошел к выходу и забил стрелку.
— Ты что, маньяк-психопат? — с улыбкой бросил Цинь Фан.
— Еще вопрос, кто из нас психопат, — Хуа Тун последовал за Цинь Фаном в спортивный зал. Цинь Фан любил спорт, ему давались любые дисциплины в зале. С тех пор как Хуа Тун начал поступать в университет вместе с Цинь Фаном и тот затащил его на тренировки, он даже сбросил вес, и фигура стала лучше прежнего.
Цинь Фан обожал тренироваться до седьмого пота, до полного изнеможения. У Хуа Туна не было такой выносливости, так что его обычно хватало лишь на половину игры в мяч, а остальное время Цинь Фан еще часа два гонял в теннис в одиночку. Каждый удар ракеткой он наносил со всей силой, чувствуя, как капельки пот змейкой сбегают с макушки и впитываются в воротник. Он привык к этому с детства — для него это был способ выплеснуть эмоции и дать выход напряжению.
Только пропотев насквозь и растратив все силы, он переставал забивать себе голову всякой ребяческой ерундой и детскими переживаниями.
— Как начнешь играть — вылитый буйвол, — Цинь Фан вышел из душевой, переодевшись. Хуа Тун ждал его у входа, крутя в руках его телефон, и протянул его назад. — Тебе тут младший звонил, я увидел, что он, и ответил.
— Домой звал? — Цинь Фан взял телефон и спросил.
— Мне не говорил, — отозвался Хуа Тун.
Цинь Фан перезвонил, и на том конце ответили мгновенно:
— Брат!
— Ой, чего тебе? — плечо Цинь Фана немного ныло после игры, и он потряс свободной от телефона рукой.
— Ты опять две недели дома не появлялся, — каждый раз, отвечая на его звонок, Цзянь Муян звучал чрезвычайно взволнованно. — Ты что, совсем по мне не скучаешь?
Цинь Фан рассмеялся от такого оборота и спросил:
— Разве я не звонил тебе позавчера?
— Разве звонок заменит живое общение? Неужели тебе не хочется меня увидеть? — донеслось из трубки.
Цинь Фан переложил телефон в другую руку, размял освободившуюся конечность и ответил:
— На этой неделе дела, Ян-ян.
— А на следующей? — снова допытывался Цзянь Муян.
Цинь Фан немного подумал и сказал:
— На следующей посмотрю.
— Ну ладно, — голос Цзянь Муяна упал. Сделав двухсекундную паузу, он произнес: — Брат, я знаю, что ты не хочешь возвращаться, я...
Его голос звучал до того удрученно, что Цинь Фан на секунду замер, а затем мягко сказал:
— Я знаю. Я знаю, что ты хочешь сказать. И я вовсе не против вернуться. Жди моего звонка на следующей неделе?
— Хорошо, — отозвался Цзянь Муян.
Сбросив вызов, Цинь Фан тяжело вздохнул. Хуа Тун тут же поинтересовался:
— Домой на следующей неделе поедешь?
— Наверное, придется, — ответил Цинь Фан.
Цзянь Муян так и не договорил тогда по телефону, да и не смог бы выразить всё до конца. На самом деле Цзянь Муян был мальчиком с очень тонкой душевной организацией, невероятно мягким сердцем. Дети постепенно растут и начинают всё лучше понимать отношения и чувства взрослых.Цзянь Муян на словах будто бы озорно подгонял Цинь Фана домой, а на самом деле передавал брату весточку, давая Цинь Фану понять, что в той семье он по-прежнему нужен.
Ты совершил ошибку, когда подал документы в местный вуз, — бросил на него взгляд Хуа Тун. — Уехал бы подальше, и жил бы спокойно.
Цинь Фан пропустил это мимо ушей. Он размял плечи: от такой физической нагрузки всё тело ныло, но ему это нравилось, это приносило облегчение.
На севере тепло наступает медленно, в начале мая на улицу до сих пор приходится выходить в куртках. После дождя с трудом установившееся было потепление снова сошло на нет, и приехавшие с юга уже два года назад люди до сих пор считают здешнюю весну слишком долгой.
Сы Ту утром снова слегка покашливал. Син Янь, спускавшийся со второго этажа, как раз столкнулся с ним у входной двери — Сы Ту возвращался с улицы, закутавшись в плотную куртку.
Куда собрался? — Сы Ту преградил ему путь. — Не уходи, я сварил суп.
В руках у Сы Ту был пакет с кучей продуктов из супермаркета. Син Янь забрал его со словами: В следующий раз, когда что-то понадобится, присылай список мне.
Да ничего, — Сы Ту достал ключи и отпер дверь. — Дотащить пару пакетов — не труд.
Сы Ту был человеком на редкость чистоплотным, и едва они открывали дверь, в квартире всегда витал едва уловимый аромат.
Син Янь сидел в наушниках за компьютером Сы Ту, пока тот готовился на кухне. Когда Сы Ту вышел, Син Янь как раз снял наушники. Сы Ту спросил его: Ну как впечатления?
Син Янь покачал головой: Я не понимаю твою музыку.
Сы Ту улыбнулся: Тогда иди к столу.
Син Янь налил себе пиалу супа. У Сы Ту зазвонил телефон, он взглянул на экран и нажал кнопку беззвучного режима. Син Янь бросил косой взгляд на его телефон и спросил: Не ответишь?
Сы Ту ответил: Не буду.
Немного погодя Син Янь произнес: Тот парень, который за ней ухаживал, просил передать извинения. Он не со зла.
Сы Ту поднял голову, слегка удивившись: Ты ходил к нему?
Син Янь покачал головой и равнодушно бросил: Чжоу Сымин.
Сы Ту нахмурился: Вы оба просто с жиру беситесь.
Я здесь ни при чем, — сказал Син Янь. — Я просто хотел сказать тебе, что у них ничего не вышло.
Сы Ту ничего не ответил, а через мгновение тихонько выдохнул: Мм.
Телефон зазвонил снова, и Сы Ту снова перевел его в беззвучный режим. Син Янь взглянул на него и больше ничего не сказал.
В тот день перед уходом Син Яня Сы Ту сказал ему: Вы больше не лезьте в дела Гун Ци.
Син Янь, застегивая на ходу куртку, отозвался: Мне ты это зря говоришь, я и так не лезу.
Сы Ту улыбнулся: Ну, если увидишь Сымина, передай, чтобы заходил ко мне пообедать.
Син Янь открыл дверь, коротко бросил: Мм, — и вышел, прикрыв ее за собой.
Занимая места для соседей по комнате, Цинь Фан случайно заметил, что Син Янь тоже завсегдатай библиотеки. Кто бы мог подумать, что он такой зубрила. Тот явно предпочитал четвертый этаж, так что стоило Цинь Фану подняться туда, как шансы случайно встретиться взлетали до небес.
Со временем Цинь Фан привык и перестал придавать этому значение, а иногда, заметив знакомое лицо, даже здоровался.
В этот день Цинь Фан снова столкнулся с Син Янем возле библиотеки. Рядом с ним шла высокая, красивая девушка с прямой осанкой и особенным, утонченным изяществом. Цинь Фан издалека взмахнул рукой, беззвучно приветствуя их. Они остановились у входа и о чем-то разговаривали, внутрь не заходили, и Цинь Фан подумал про себя, что девушка у него очень симпатичная.
Уже водя внутри библиотеки, Цинь Фан обнаружил, что забыл студенческий и не может пройти.
Цинь Фан принялся рыться в бардаке своего рюкзака: там нашлись и ключи от машины, и наличные, и удостоверение личности, но студенческого билета нигде не было — и правда забыл.
Прихватив рюкзак, Цинь Фан решил постоять в сторонке и подождать, пока кто-нибудь еще пойдет, чтобы попросить карту на пару секунд. Но вдруг сзади чья-то рука протянулась вперед и приложила пропуск к турникету. Рука была бледной, с необычайно длинными пальцами. Цинь Фан даже гадать не стал, чей это был жест — он только что видел его у входа.
Пройдя внутрь, Цинь Фан обернулся, слегка приподнял подбородок и бросил собеседнику: Спасибо.
Син Янь с прежним холодным и отрешенным видом отозвался: Пожалуйста.
Они вместе направились к лифту, и Цинь Фан заговорил: Твоя девуш...
На полуслове Цинь Фан захлопнул рот. Он вдруг вспомнил, при каких обстоятельствах вообще познакомился с Син Янем: всё началось с того, что он вздумал ухлестывать за девушкой его братана, из-за чего и завертелась вся эта неразбериха. Изначально Цинь Фан хотел мимоходом бросить что-то вроде твоя девушка такая элегантная, но, вспомнив прошлое, благоразумно прикусил язык. К черту эти неуместные комплименты, еще решит, что он пялится на чужих девчонок.
Вот дерьмо, — Цинь Фан внутренне горько усмехнулся. С чего это Брат Фан ведет себя как какой-то маньяк? Брату Фану ведь никогда не пренебрегали женским вниманием.
Начав фразу и бросив ее на полуслове, он оставил мысль незаконченной, и Син Янь повернулся к нему.
Цинь Фан понятия не имел, как продолжить прерванную фразу. Он пытался подобрать слова добрых полминуты, но так ничего и не придумал, махнул рукой на это дело и рассмеялся: Я вообще хотел сказать, что у тебя очень красивая девушка, но испугался, что ты меня неправильно поймешь, и передумал.
Син Янь ответил не сразу. Они друг за другом вошли в кабину лифта, и Цинь Фан нажал кнопку четвертого этажа. В зеркальной стене лифта отражалось то, что происходило вокруг, и отсюда он отлично видел стоявшего поодаль Син Яня. Тот поднял голову, и в зеркале их взгляды встретились. Оба были рослыми, одного роста, и смотрели прямо друг другу в глаза. Перед тем как отвести взгляд, Син Янь вдруг едва заметно кривил уголки губ в зеркальном отражении.
Цинь Фан впервые видел на его лице хоть какие-то эмоции, и это его порядком удивило.
Лифт прибыл на четвертый этаж. Син Янь все так же слегка улыбался — едва заметной, легкой усмешкой, — и перед тем как двери открылись, обронил: Это был парень.
http://bllate.org/book/38741/4878019
Готово:
