Цинь Фан не зря вылил на него целое ведро клея — тем же вечером на его телефон пришло незнакомое смс: Ну ты и охуенный.
Цинь Фан приподнял бровь, глядя на это сообщение, неторопливо потыкал пальцами в экран и ответил: Охуенный — это ты.
Подобный диалог выглядел слишком по-дебильному, поэтому Цинь Фан разрешил себе ответить лишь раз. К счастью, собеседник больше ничего не прислал; вздумай тот повторить, Цинь Фан вряд ли стал бы отвечать — переругиваться так через телефоны выглядело со стороны точь-в-точь как два малолетних дурня.
Он думал, что придется подождать еще пару дней, но противник явно обладал куда меньшей выдержкой, чем Цинь Фан, и объявился уже на следующий день.
Цинь Фан как раз закончил утреннюю пару и собирался зайти в кофейню перекусить. Хуа Тун пришел раньше и уже ждал там, а самого Цинь Фана у входа в заведение поджидал Чжоу Сымин. Тот был один, и Цинь Фан про себя подумал, что парень оказался на редкость благородным — он-то изначально рассчитывал, что тот притащит с собой целую толпу народу, чтобы устроить ему засаду.
Хотя они уже совершили сделку на два ведра жидкости, по-настоящему лицом к лицу они виделись впервые. Цинь Фан наблюдал, как Чжоу Сымин шагает к нему с абсолютно каменным лицом, и даже собирался для приличия с ним поздороваться, но тот явно не был настроен на любезности: оказавшись в трех шагах от Цинь Фана, он внезапно взмахнул рукой и бросился на него.
Реакция Цинь Фана была молниеносной: отшатнувшись назад, он легко увернулся от удара.
Чжоу Сымин, казалось, вообще не собирался тратить на Цинь Фана слова — не говоря ни звука, он сразу перешел к драке. Вокруг мгновенно собралась толпа зевак, решивших посмотреть на представление, и Цинь Фан слегка помрачнел: ему совсем не улыбалось махать кулаками посреди скопления людей.
Увернувшись пару раз, Цинь Фан перестал уклоняться — накопившееся за последние дни раздражение как раз требовало выхода. Цинь Фан в одиночку мог без страха отметелить дворовых амбалов из спортивного института, что уж говорить про какого-то Чжоу Сымина. Однако этот тип явно не был мальчиком для битья, и Цинь Фан к своему удивлению не смог взять над ним верх.
Хуа Тун, ждавший внутри кофейни и услышавший, как все бросились к дверям посмотреть на драку, выругался: «Какого черта!» — и, толкнув дверь, выбежал наружу.
Когда он выскочил, Чжоу Сымин как раз вытирал угол рта, а Цинь Фан стоял рядом и говорил:
— Объясни мне толком: я тебе чем-то насолил или еще что? Ты носишься за мной как бешеная собака, мне уже начинает казаться, что ты адресом ошибся.
Судя по всему, этот парень испытывал к Цинь Фану лютую, идущую из глубины души ненависть. Глядя на него с крайним презрением, он процедил всего два слова:
— Шлюхин сын.
— ... — От этих слов у Хуа Туна, стоявшего рядом, аж крышу сорвало от злости, и он грязно выругался.
Цинь Фан же проявил завидное терпение и, не теряя самообладания, переспросил:
— И с чего это вдруг такие оскорбления?
Чжоу Сымин сквозь зубы бросил в ответ:
— Цвет краски, которой я тебя облил, понравился? Как раз под стать тебе.
— Спросил нормально — так отвечай прямо, что ты кругами ходишь, думаешь, от этого умнее кажешься? — Цинь Фан нахмурился, на его лице проступило явное раздражение. — Если тебе вообще нечего сказать, то и базарить не о чем. Продолжай бегать бешеной собакой, а я буду бить ее с закрытыми глазами.
— Собака твоя мать, блять. — Чжоу Сымин выдавил эти слова сквозь зубы и снова бросился вперед. Хуа Тун попытался вмешаться, но Цинь Фан оттолкнул его локтем — устраивать драку два на один он не собирался.
С другой стороны, Цинь Фан вовсе не горел желанием работать цирковой обезьяной, развлекая публику и заодно рискуя угодить на чье-нибудь видео для WeChat Moments или студенческого форума. Поэтому он первым зашел в кофейню и поднялся на второй этаж. Чжоу Сымин бросился следом за ним. Хуа Тун вместе с работниками заведения преградили путь остальным, не давая никому подняться за ними.
Хозяин кофейни, который был с ними знаком, спросил Хуа Туна, нужна ли помощь.
Хуа Тун покачал головой: «Не нужно». И добавил, обращаясь к владельцу: «Что разобьют — потом компенсируем».
Хозяин махнул рукой: «Забудьте про это».
Праздных зевак и впрямь отсекли, а те, кто остался, были друзьями Цинь Фана — кто-то находился здесь изначально, кто-то поднялся позже. Все они стояли в стороне, не вмешиваясь, но стоило Цинь Фану хоть в чем-то уступить, как они тут же напрягались, готовые сорваться с места.
Силы обоих были равны, и так махать кулаками можно было до бесконечности. Как раз когда Хуа Тун уже собрался вмешаться, чтобы сыграть на чьей-то стороне и положить конец этой битве, на лестнице внезапно появился какой-то парень.
В тот момент Цинь Фан прижал Чжоу Сымина коленом к животу, одной рукой вцепился ему в волосы, притирая лицом к полу, а второй заломил ему руку — в таком положении вырваться было практически невозможно. Цинь Фан уже собирался что-то сказать, как кто-то схватил его сзади за плечо и с силой отшвырнул. Незнакомец обладал немалой физической силой, от боли Цинь Фан рефлекторно вжался в плечи, и прежде чем остальные успели броситься на помощь и превратить все в общую свалку, его отбросили в сторону, позволив Чжоу Сымину со всего маху впечатать ногу ему в живот.
Удар пришелся неожиданно, защититься Цинь Фан не успел, и от дикой боли его лицо мгновенно побелело.
Никто из наблюдавших до этого друзей не вмешивался исключительно потому, что противник был один, и Цинь Фан запрещал им помогать, чтобы не выглядело так, будто толпой бьют одного. Но появление этого новичка, который с ходу грубо оттащил Цинь Фана и позволил тому пострадать, добела раскалило глаза окружающих ребят от ясти. Ситуация грозила выйти из-под контроля, и хозяин кофейни с баристами поспешили встать посредине, разнимая драку — при таком раскладе кто-нибудь мог серьезно покалечиться, оступись они хоть на шаг.
— Давайте сядем и все спокойно обсудим, — попытался урезонить всех владелец.
Хуа Тун тоже подал голос: он изо всех сил хмурился, в упор глядя на тех двоих напротив, хотя говорил вполне здраво:
— Все прекратите, к вам это не имеет отношения, не наживайте проблем.
Столы и стулья на втором этаже были разбросаны в полном беспорядке. Цинь Фан притянул к себе стул и сел. Хуа Тун подошел, встал рядом и поинтересовался:
— Цел?
Лицо Цинь Фана все еще оставалось бледным, но он ответил:
— Нормально.
— Некрасиво поступаете, — в упор глядя на появившегося последним парня, процедил Хуа Тун. — Нас тут много, и руки не только у тебя одного есть.
Тот бросил на него короткий взгляд, затем перевел глаза на Цинь Фана, словно убеждаясь, что с ним все в порядке, и равнодушно бросил:
— Извините.
Едва он умолк, как вокруг раздалось несколько злых ругательств — выглядело это и вправду слишком высокомерно, а от его ледяного выражения лица так и веяло холодом, вызывая у всех глухое раздражение. Это был тот самый парень, с которым Цинь Фан вчера столкнулся в мужском общежитии. Вчера тот бросил пару слов и ушел, но Цинь Фан никак не ожидал, что они столкнутся снова всего сутки спустя.
Чжоу Сымин продолжал изрыгать грязные ругательства, хотя за все время так и не сказал ничего по существу. Цинь Фан не стал больше тратить на него слова и обратился напрямую к тому парню:
— Выкладывай как на духу: откуда между нами такая вражда? Если я и вправду в чем-то перед вами виноват, закроем этот вопрос. Но если причина, которую вы назовете, меня не устроит, тогда повторим все сначала — за тот удар в живот я должен буду вернуть должок.
Этот парень оказался куда решительнее Чжоу Сымина: без лишней болтовни и не раздумывая ни секунды, он холодно бросил:
— Гун Ци — девушка моего брата.
Стоило ему произнести это, как стоявший рядом Хуа Тун шумно втянул воздух. Остальные переглянулись, храня молчание.
— Какой еще брат? — Цинь Фан кивнул на Чжоу Сымина. — Он?
Собеседник не стал утруждать себя лишними разговорами: вытащив телефон Чжоу Сымина и отыскав нужную фотографию, он с размаху бросил гаджет Цинь Фану.
Цинь Фан вскинул руку и поймал аппарат. На экране красовалась целая компания людей, а в самом центре какой-то парень обнимал Гун Ци, мягко улыбаясь. Парень с фотографии присутствовал здесь же, и Чжоу Сымин тоже.
Оторвав взгляд от экрана, Цинь Фан снова посмотрел на того парня и переспросил:
— Это в прошлом было или до сих пор?
Тот посмотрел на него и ответил:
— Вместе.
— Не пизди, матушку твою, — взвился рядом Чжоу Сымин. — Натворил делов, а признаться кишка тонка? Трус обоссанный.
Цинь Фан молчал довольно долго; в помещении больше никто не издавал ни звука, лишь Чжоу Сымин изредка злобно зыркал на Цинь Фана и цедил ругательства. Наконец Цинь Фан поднялся на ноги. То ли он потянул мышцу, то ли все еще давала о себе знать боль, но он непроизвольно прижал руку к животу и сказал тому парню:
— Если то, что ты говоришь, правда — я это признаю. А если нет... мы еще сведем счеты.
Тот ничего не ответил и даже не посмотрел на него.
Уже уходя, Цинь Фан обернулся и снова глянул на парня. Их взгляды встретились, они молча сверлили друг друга глазами, и ни один из них не пожелал отвести взгляд первым. Наконец Цинь Фан бросил:
— Красавчик, как звать-то?
Сквозь стиснутые зубы собеседник процедил два холодных слова:
— Син Янь.
— Окей. — Цинь Фан легко усмехнулся и повернулся к выходу.
http://bllate.org/book/38741/4878017
Готово:
