Он на самом деле совершенно не мог противостоять сопернику: Асыр одной рукой запросто перехватил оба его запястья, и Се Янь оказался полностью подавлен, не имея возможности даже шевельнуться.
— Мхм!
Даже его губы, бывшие последним средством выразить гнев, мужчина запечатал поцелуем. Се Янь от унижения широко распахнул глаза и свирепо уставился на Асыра.
В порыве гнева... он немного погневался, и, решив была не была, в отместку укусил Асыра, всласть ощутив во рту привкус крови.
В сердце он злобно думал, что настоящий мужчина способен стерпеть и унижение, и почет, а были бы зеленые холмы — дрова для костра всегда найдутся.
Если сопротивляться дальше, это вполне могло разъярить предводителя дикарей, и тогда, взбесись дикарь по-настоящему, он рисковал лишить себя даже крошечной жизни; в конце концов, от одного тычка кусок мяса от него не убудет!
Погодите-ка, значит, Асыр, да? Он это запомнил.
Благородному мужу и десять лет — не срок для мести, он непременно заставит этого ублюдка заплатить...
Тунтянь-ву говорил, что если они хотят оставить Посланника Богов у себя, то должны изо всех сил ублажать и радовать Посланника Богов, чтобы Посланник Богов искренне полюбил его и ниспослал милость всему племени, и лишь тогда они смогут привести свой народ к процветанию и могуществу.
Асыр впервые занимался подобным и смертельно боялся сделать что-то не так, боясь не угодить Се Яню.
Видя, как Се Янь пылает праведным гневом и еще что-то отчаянно ругает сквозь зубы, он невольно сильнее сжал его тощую талию, действуя с еще большим усердием.
Бедный Се Янь, тоже оказавшийся в роли подчиненного впервые в жизни, чувствовал себя так, будто его рассекли надвое тупым ножом, а лезвие елозило туда-сюда прямо по коже и мясу.
Непрекращающаяся боль постепенно смешивалась с каким-то странным, неописуемым сладострастием, заставляя его дрожать и содрогаться. Он отчаянно пытался спастись бегством, но укрыться было негде, и оставалось лишь в отмщение впиться зубами в плечо Асыра, оставляя глубокий след от укусов на этой волчьей голове.
Как именно пролетела та ночь, Се Янь решительно не желал вспоминать.
В конце концов у него даже охрип голос от ругани, а у предводителя дикарей все еще было полно энергии, и тот мучил его до тех пор, пока Се Янь от полного истощения не потерял сознание.
Проснувшись на следующий день, он все еще пребывал в полубезумном состоянии, а все тело болело и казалось ватным, будто его разобрали по частям, а потом собрали заново.
И только когда Сана и остальные снова назвали его Катун, Се Янь по-настоящему осознал смысл этого слова: по всей видимости, оно было женским эквивалентом Кагана и означало жену предводителя.
Оказывается, этот дикарь принял его за дары самой природы, за жену, которую ему преподнес сам Небесный Бог... но ведь он мужчина!
Се Янь ломал голову, но так и не смог найти ответа. Сдерживая обиду и превозмогая стыд, он умылся, вежливо отклонил предложение девушек помочь ему одеться и плотно закутался в халат, пряча следы бурной ночи на теле — ему хотелось завязать завязки намертво, чтобы ни единого просвета не осталось.
У него ныла поясница, болели ноги и саднило ниже спины, он едва держался на ногах, и даже попытайся он сбежать, далеко бы не ушел. Оставалось лишь снова лечь на кровать, чтобы набраться сил и залечить раны в ожидании подходящего момента.
В этот момент кто-то наконец принес ему еду. Порция оказалась более чем щедрой, вот только ассортимент не отличался разнообразием.
В основном это были молочные и мясные продукты, а способ приготовления выглядел довольно первобытным и грубым — из-за нехватки специй для маринования еда отчетливо отдавала специфическим мускусным запахом.
Если бы это произошло прежде, Се Янь в жизни не взглянул бы на кушанье подобного качества, но теперь ему оставалось лишь довольствоваться тем, что есть.Он уставился на поднос с едой и с минуту настраивал себя морально, после чего всё же зажмурился и выпил бо́льшую часть мишиной похлёбки, а заодно съел несколько кусков чего-то похожего на жареную баранину.
Мясо на удивление оказалось нежным, но вкус имело отвратительный: солоноватый с горчинкой и такой дикий, что у Се Яня к горлу подступила тошнота. Едва сдержав рвотный позыв, он кое-как проглотил пищу.
Помимо кислого молока и баранины, там обнаружились вяленая копчёная говядина и лепёшки из грубой муки. Вкус у них был столь же неописуемым, а жевать их оказалось на редкость тяжело — едва сделаешь один укус, как приходится запивать водой, чтобы хоть как-то проглотить.
Трапеза выдалась долгой и мучительной, но желудок в конце концов удалось набить.
Се Янь отложил маленький нож, которым нарезал мясо, поднял руку, чтобы вытереть уголки рта, и собрался было вымыть руки остатками воды, оставшейся после умывания.
Подумав, он украдкой подобрал ладонный кинжал, тщательно вымыл его и спрятал за пазуху.
Его движения были скрытными. Спрятав клинок, он кое-как свалил миски и тарелки с подноса в кучу и с самым невинным видом вернулся к постели.
Видя, как слуга забрал поднос с остатками еды, Се Янь мысленно с облегчением выдохнул и с приветливой улыбкой завел беседу с девушками, оставшимися в шатре присматривать за ним.
Он всё ещё помнил их имена и ту часть хеллерского языка, которую выучил вчера, так что общаться стало гораздо проще.
К сожалению, не успел он сказать много слов и выучить новые выражения, как в палатку пожаловал незваный гость.
Прошлой ночью Асыр впервые стал новобрачным и изо всех сил желал показать новой Катун свою недюжинную силу, доказав, что он — мужчина, которому можно доверить всю жизнь, поэтому он неизбежно перевозбудился.
Утром, приводя Се Яня в порядок, он заметил, что из-за него тот получил травму — нежное место жалобно покраснело и опухло, — и тут же поспешил к целителю за мазью отёков.
Перед тем как встать с постели, он не забыл подложить под поясницу Се Яню мягкую подушку из овечьей шерсти, а затем долго сидел на краешке кровати, любуясь безмятежным лицом спящего черноволосого юноши, и лишь после этого на цыпочках, с тяжёлым сердцем выскользнул из шатра.
Спеша к шатру целителя, он по пути отдал приказ слугам подготовить для Катун горячую воду и утреннюю трапезу.
Асыр задержался у целителя, выслушивая наставления, и когда вернулся, Се Янь уже встал, переоделся и беседовал с несколькими знатными девушками из числа сородичей, выбранными в компаньонки новой Катун.
Заметив вошедшего в войлочный шатер Асыра, девушки приложили правые руки к груди и почтительно поклонились.
Перед тем как выйти, самая бойкая из них, Сана, набралась смелости и произнесла в адрес вождя пожелание счастья по случаю свадьбы. Асыр лишь вскинул брови и улыбнулся, а его взгляд, полный улыбки, обратился к Се Яню.
Встретившись с ним глазами, Се Янь рефлекторно выпрямил спину, а на сиденье под ним стало неуютно, словно на иголках. Заметив, как тот направляется к нему, он поневоле испуганно отпрянул назад.
— Не подходи ко мне! Если ты еще хоть шаг сделаешь, ещё раз подойдёшь — я буду драться!
Се Янь уставился на Асыра и с угрозой бросил смесью несовершенного хеллерского языка и путунхуа.
Он вытащил припрятанный в рукаве кинжал, крепко сжал рукоять, направил острие на Асыра и, запинаясь, попытался напустить на себя грозный вид:
— Я ведь Посланник Небесного Бога! Если ты посмеешь снова принуждать меня, я... Небесный Бог разгневается!
http://bllate.org/book/38724/4875365
Готово:
