Вспоминая то, как шаг за шагом заманивал его в ловушку, Чу Ци улыбнулся глазами и повторил:
— Дичь?
Взгляд Сяо Чэнъе был наполнен нежностью и тоской. Он склонился ближе и тихо произвел у него над ухом:
— Да, наследник маркиза Гуанлина, дичь...
Он замер, с долей сдерживаемой борьбы продолжая:
— Или преданный слуга, готовый исполнять любые приказы Вашего Высочества?
— Преданный слуга? — Чу Ци прижался к его уху и мягко произнес: — Боевые искусства наследного сына весьма высоки... но всегда найдется кто-то сильнее.
— Я знаю... — Сяо Чэнъе крепко обнял его, словно желая вплавить в собственное тело. — В этом мире немало тех, кто превосходит меня, но для Вашего Высочества разве я не просто послушный клинок?
— Клинок? В них у меня нет недостатка.
Чу Ци слегка повернул голову, глядя на него:
— Наследный сын, возможно, забыл, что именно ты навязывался мне, желая стать моим клинком. А я еще с самой первой встречи сказал тебе... я люблю лишь красавцев.
Сяо Чэнъе легко усмехнулся, и в его словах прозвучала горькая обреченность:
— Я, конечно, помню. Но кто по своей воле захочет стать обагренным кровью клинком, если не окажется в безвыходном положении?
Он чуть приподнялся, обхватив лицо Чу Ци ладонями. Его глаза были полны одержимости:
— Если Ваше Высочество любит лишь красоту, тогда я...
— Тогда что? — безмятежно спросил Чу Ци.
Кадык Сяо Чэнъе судорожно дернулся. Из последних сил сдерживая себя, он уткнулся лицом ему в шею, и его голос задрожал, преисполненный подавленной боли:
— Тогда я стану красавцем для Вашего Высочества, идет?
— Ты согласен?
Чу Ци прижал его за плечи, слегка надавливая, заставил выпрямиться и заглянул ему в глаза:
— Но мне кажется, тебе сейчас невыносимо больно.
— Раз уж я удостоился милости Вашего Высочества, — на губах Сяо Чэнъе мелькнула горькая улыбка, и он тихо произнес: — даже боль будет мне в сладость.
Заметив скрываемую в глазах Сяо Чэнъе боль, Чу Ци в конце концов не вынес и больше не стал продолжать прощупывать почву.
Он оттолкнул Сяо Чэнъе, сел на краешек кровати, небрежно набросил на плечи верхнее ханьфу и холодно произнес:
— Не нужно быть клинком и не нужно быть красавцем. Раз уж мы заключили союз, я помогу тебе.
Лицо Сяо Чэнъе дрогнуло. Обняв его со спины, он прижался щекой к его спине, и его голос едва слышно дрожал:
— Ваше Высочество говорит правду?
Его руки чуть сильнее сжались, и он, помедлив, спросил:
— Только вот Чэнъе сейчас по уши увяз в грязи, и я не знаю, как именно Ваше Высочество собирается мне помочь?
Чу Ци опустил взгляд, словно о чем-то раздумывая.
Мгновение спустя он повернулся, поднял руку, легко приподнял Сяо Чэнъе за подбородок и, внимательно вглядываясь в его лицо, с полуулыбкой произнес:
— Разумеется... сначала заставлю твоего отца отдать тебя мне на какое-то время.
Сяо Чэнъе на мгновение замер, а затем на его губах появилась беспомощная улыбка:
— Ха-ха, отец он...
Он засел на секунду, и в его улыбке прибавилось горечи:
— Если Ваше Высочество сам заговорит об этом, пожалуй, он действительно не откажет.
Чу Ци молча смотрел на него, ничего не отвечая, затем разжал пальцы, повернулся и принялся обуваться, бросив напоследок:
— Возвращайся. Завтра после утреннего доклада я нанесу визит.
Сяо Чэнъе немного помолчал, затем соскочил с кровати, привел в порядок растрепавшуюся одежду, почтительно поклонился Чу Ци и произнес:
— Раз так, премного благодарю Ваше Высочество.
Чу Ци кивнул.
Увидев его кивок, Сяо Чэнъе не стал больше ничего говорить, развернулся и вышел за дверь. Его шаги были грациозными и размеренными, словно он надежно спрятал глубоко внутри все свои эмоции.
В комнате вновь воцарилась тишина.
Чу Ци проводил взглядом его удаляющуюся фигуру, чувствуя в душе некоторую смутную тревогу. Он поднял руку, потер переносицу и тихо пробормотал себе под нос:
— Ну и ввязался же я в неприятности...
С этими словами он тяжело вздохнул, но уголки его губ сами собой изогнулись в легкой улыбке.
Ночь стояла темная. В кабинете мерцали свечи, отбрасывая вокруг причудливые, пёстрые тени.
Чу Ци сидел в кресле, полуприслонившись к краю стола, одной рукой подперев висок, а другой перебирая длинный свиток с перечнем подарков. В его выражении лица читалась легкая усталость.
Линь И стоял рядом с почтительным видом и тихо докладывал:
— Ваше Высочество, ваш подчиненный уже подготовил щедрые дары по вашему приказу, все они погружены на телеги. Ждут лишь завтрашнего дня, когда вы вернетесь после утреннего доклада, чтобы вместе отправить их в Поместье маркиза.
Чу Ци отвел взгляд от списка подарков, слегка постукивая пальцами по столешнице, и задумчиво произнес:
— Старый лис маркз Гуанлин вряд ли так легко на это согласится. Он непременно воспользуется случаем поторговаться, пытаясь урвать выгоду побольше.
Линь И чуть приподнял голову и с осторожной ноткой в голосе спросил:
— Есть ли у Вашего Высочества какой-либо план на этот случай?
Чу Ци немного помолчал и ответил:
— Подготовь акт на передачу налоговых сборов. Укажи в нем, что доходы от налогов в Цинчжоу на предстоящий год переходят под управление Поместья маркиза Гуанлин.
Услышав это, Линь И внутренне содрогнулся. Он судорожно втянул воздух и невольно тихо воскликнул:
— Ваше Высочество... разве в таком случае это не слишком щедро?
Чу Ци не поднял глаз и равнодушно произнес:
— Маркиз Гуанлин расчетлив и алчен. Если не дать ему вдоволь сладкого, как он отступится?
Линь И опустил глаза, его лицо омрачилось сложными чувствами.
Налоговые сборы с удельных земель Великого Чу издавна делились так: треть оставалась в самом уделе, а остаток отправлялся в серебряную сокровищницу Министерства финансов. Передача прав на управление полным годовым объемом налогов фактически означала лишение Цинчжоу целого года доходов.
Хотя различные предприятия, которыми они тайком управляли, приносили огромную прибыль, все же это были вещи, которые не могли выходить на свет. Из-за этого свести бухгалтерию Цинчжоу на следующий год окажется крайне сложной задачей.
Поколебавшись немного, он все же поднял глаза и, набравшись смежности, предостерег:
— Ваше Высочество, прошу простить вашего слугу за дерзость... Этот наследный сын лишь с виду выглядит благородным, но кто знает, скольких людей он запятнал кровью и сколько злых умыслов таит в себе. Держать такого человека подле Ваше Высочество — пожалуй, в конце концов...
Не успел он договорить, как Чу Ци медленно поднял взгляд и равнодушно окинул его взором. В этом взгляде не было ни капли эмоций, но от него у Линь И мороз пошел по коже, по спине мгновенно выступил холодный пот, и он торопливо замолчал.
Чу Ци отвел глаза, его тон остался прежним:
— Просто сделай так, как велено, и не нужно лишних слов.
— Слушаюсь, — Линь И опустил голову, на лбу его проступили мелкие капли пота, и он почтительно добавил: — Ваш слуга всё понял, сию минуту отправлюсь исполнять.
— Ступай, — Чу Ци слегка повернул голову, прикоснувшись пальцами к переносице, в его голосе проступала затаенная усталость. — Когда составишь, скрепи документ официальной печатью.
Линь И торопливо отступил назад, а мгновение спустя вернулся, держа обеими руками документ о налоговых сборах, и почтительно протянул его:
— Ваше Высочество, всё готово, прошу вас ознакомиться.
Чу Ци взял документ и раздраженно махнул рукой.
Линь И с поклоном вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
Только тогда Чу Ци развернул акт, медленно пробежал глазами строчки, и его брови слегка сошлись на переносице.
Внимательно вчитавшись на протяжении нескольких мгновений, он в раздражении свернул документ, швырнул его на стол, откинулся на спинку кресла, закрыл глаза и тяжело выдохнул.
На следующий день после утреннего доклада Чу Ци вернулся в поместье, немного привел себя в порядок и сразу же во главе внушительной процессии направился прямиком в Поместье маркиза Гуанлин, привлекая всеобщее внимание останавливающихся на обочинах прохожих.
Услышав доклад слуги, маркиз Гуанлин слегка нахмурил брови, с трудом скрывая изумление.
Он торопливо позвал Сяо Чэнъе и, быстрым шагом направляясь к парадным воротам, повернул голову и тихо спросил:
— Зачем это пожаловал Ваше Высочество?
Сяо Чэнъе тоже выглядел озадаченным и тихо ответил:
— Ребенок и сам не знает.
Он замолк, его лицо приняло несколько неестественное выражение, и он сбивчиво добавил:
— Только... вчера, когда я ходил навестить Ваше Высочество... Ваше Высочество, кажется, остался крайне доволен.
При этих словах его лицо слегка побледнело, а взгляд забегал, будто вспоминая что-то неприятное.
Услышав это, маркиз Гуанлин, казалось, кое-что понял и больше не стал допытываться.
В мгновение ока оба добрались до парадных ворот.
Чу Ци уже стоял снаружи — прямой, с невозмутимым выражением лица.
Позади него слуги как раз суетились, выгружая из повозок изысканные дары; диковинки, завернутые в расшитые золотой нитью шелковые отрезы, ослепительно сияли в лучах солнца.
Маркиз Гуанлин напустил на лицо улыбку, шагнул вперед, сложив руки в приветствии:
— Не знал, что сегодня Его Высочество наследный принц пожалует к нам, не вышел встретить вовремя.
Чу Ци поднял руку, знаком велев ему опустить приветственный жест, невозмутимым взглядом окинул Сяо Чэнъе, перевел глаза обратно на маркиза, и его мягкий голос прозвучал с легким оттенком властности:
— Бэньгун впервые посещает Поместье маркиза, поэтому приготовил скромные дары. Надеюсь, маркиз не побрезгует.
Маркиз Гуанлин отступил в сторону, жестом приглашая внутрь, и с достоинством произнес:
— Благодарю Ваше Высочество за щедрость. Быть может, перейдем в кабинет испить чаю?
Чу Ци кивнул и ступил на территорию поместья.
Маркиз Гуанлин шел впереди, шагая размеренно.
Сяо Чэнъе замыкал шествие; он невольно поднял глаза на Чу Ци, но столкнулся с его полунасмешливым взглядом и тут же поспешно опустил ресницы.
Вскоре процессия прибыла в кабинет. На чайном столике уже стояли горячий чайник и две чашечки, от которых поднимался ароматный пар.
Маркиз Гуанлин проводил Чу Ци на почетное место и улыбнулся:
— Ваше Высочество, прошу.
Чу Ци сел, небрежно оглядывая кабинет. Маркиз Гуанлин устроился поодаль. Сяо Чэнъе подошел, разлил обоим чай, затем отступил на шаг назад, замерши по правую руку от Сяо Чжиюаня с опущенными глазами и храня полное молчание.
— Ваше Высочество, это отборный лунцзин сбора до праздника Цинмин, прошу отведать.
Маркиз Гуанлин указал рукой на чашку.
Чу Ци взял чашку, легонько качнул ее, и нос уловил свежий аромат чая. Сделав небольшой глоток, он ощутил долгое послевкусие во рту и с одобрительным кивком произнес:
— И впрямь отличный чай, ничуть не уступает дворцовым дарам.
— Раз Вашему Высочеству нравится, это прекрасно, — на лице маркиза Гуанлин появилась довольная улыбка. — Я уже велел людям приготовить еще, когда Ваше Высочество соберется обратно в поместье, сможете захватить с собой немного распробовать как следует.
— Благодарю маркиза.
Тон Чу Ци оставался мягким.
В кабинете наступил короткий покой, нарушаемый лишь глухим стуком чашек о стол и легким звуком отпиваемого чая.
Чу Ци держал чашку, опустив взгляд, и выглядел так, словно и впрямь заглянул сюда исключительно ради чаепития.
Маркиз Гуанлин украдкой наблюдал за его выражением лица и в конце концов не выдержал, решив первым прощупать почву:
— Не смею скрывать любопытство, с какой целью Ваше Высочество пожаловал сегодня?
Чу Ци опустил чашку, пальцы легонько очертили ее край, он поднял на него глаза и с мягкой улыбкой произнес:
— Я пришел сегодня с одной просьбой к маркизу.
— О? — маркиз Гуанлин поставил чашку на стол и участливо спросил. — Не подскажете, какие у Вашего Высочества указания? Будучи вашим подданным, я сделаю все возможное, чтобы помочь.
Взгляд Чу Ци переместился на Сяо Чэнъе, задержался на мгновение, после чего вернулся к хозяину дома, и они встретились глазами:
— Маркиз, в последние дни мы с наследным сыном часто беседовали о стихах и песнях, и я проникся глубоким восхищением перед его выдающимся талантом и безупречной чистотой нрава. Если бы мне довелось проводить с наследным сыном больше времени, это, вне всякого сомнения, пошло бы мне на огромную пользу.
Услышав эти слова, маркиз Гуанлин мгновенно всё понял, но притворился удивленным:
— К чему Ваше Высочество говорит такое? Разве не бывает этот никчемный сын в вашей резиденции каждый день?
http://bllate.org/book/38721/4874939
Готово:
