Он посмотрел на одну из девушек и спросил:
— Скажи… как тебя зовут?
Служанка бросила на него быстрый взгляд:
— Господин, эту служанку зовут Чао Юй.
— Сестрица Чао Юй, не могла бы ты принести мне немного сухого корма? Я хочу покормить рыбок.
Чао Юй слегка поклонилась и кивнула другой служанке, отправляя её за угощением. Вскоре служанка вернулась с подносом, на котором стояло несколько изысканных тарелочек с закусками — всё в точности соответствовало тому, что он обычно ел.
Какая роскошь…
Эти рыбы питаются лучше, чем простые люди.
Думая об этом, он всё же взял лакомство, раскрошил его и бросил в ручей. Разноцветные карпы кои тут же разинули пайки и сбились в плотную стайку, борясь за еду. Их пестрые тела теснились и толкались, словно яркие хризантемы, распускающиеся в воде.
Ван Чжо вдруг почувствовал любопытство и спросил:
— Кому раньше принадлежала Усадьба Юйси?
Чао Юй ответила:
— Отвечаю господину: раньше здесь жил наш господин.
Ван Чжо на мгновение замолчал, а затем спросил:
— А… кроме меня, здесь кто-нибудь ещё жил?
Чао Юй покачала головой:
— Никого. Господин — единственный, кому разрешено жить в этом месте. После того как господин поступил на государственную службу и переехал из Усадьбы Юйси, сюда больше никто не прихожил.
— О…
Ван Чжо опечаленно посмотрел на текущую воду ручья.
Ему было трудно представить, что такой человек, как Ван Цзи, позволил какому-то ничтожному простолюдину поселиться в его прежних покоях.
Ради чего же?
Вообще-то, ему следовало бы уже давно заговорить со служанками, побольше узнать о Ван Цзи и об Усадьбе Юйси, где он теперь живёт.
Но раньше он считал себя лишь приживалкой, зависящей от чужой милости, и у него не хватало смелости просто так болтать со служанками.
Хотя теперь его тоже нельзя было назвать человеком из высшего общества, состояние его души заметно изменилось.
Особенно после того, как Ван Цзи сказал, что он не является его мальчиком для утех, Ван Чжо стал гораздо острее ощущать собственные перемены.
Конечно, добиваться уступки от Ван Цзи с помощью голодовки — поступок не самый благородный. Но, по крайней мере, это сработало.
К тому же, этого он добился сам.
Даже если подумать об этом позже: даже если бы он не стал прибегать к голодовке, Ван Цзи всё равно уже наказал тех людей и даже сказал, что никогда не считал его мальчиком для утех.
Но ему оставалось лишь убеждать себя, что голодовка принесла пользу, иначе зачем он тогда морил себя голодом несколько дней?
Он вдруг вспомнил про Се Ляня. Они уже давно не виделись, и он не знал, стало ли лучше его зрению.
Спросить об этом напрямую было никак нельзя, поэтому Ван Чжо перевёл тему:
— Почему господин Ван запрещает мне выходить из усадьбы?
Чао Юй ответила:
— Ради безопасности господина.
Ван Чжо тихо проговорил:
— Неужели снаружи так опасно? Я всего лишь ничтожный слуга…
Чао Юй сдержанно произнесла:
— Об этом лучше спросить самого господина.
Ван Чжо умолк. Дело было вовсе не в том, что он не хотел нормально поговорить с Ван Цзи, просто в присутствии этого человека ему всегда было трудно общаться так же непринужденно, как с остальными.
К тому же, даже если бы он захотел вести с ним беседу по душам, с его языка вряд ли сорвалось бы что-то толковое.
Но он снова вспомнил слова Ван Цзи: в будущем, если что-то понадобится, говори прямо.
Интересно, действительно ли Ван Цзи выполнит его просьбу?
Но как узнать, не попробовав?
Эту фразу Ван Цзи тоже говорил.
И тогда Ван Чжо решил попробовать.
Глава 13
Прошло ещё несколько дней, и Ван Чжо полностью окреп: теперь, натягивая тугой лук, он мог согнуть его в круг, словно полную луну.
Услышав доклад Ван Ли, Ван Цзи отложил государственные дела и снова ступил на территорию Усадьбы Юйси.
Служанки уже получили весть и приготовили изысканное вино и закуски, в тишине ожидая прибытия хозяина.
Сегодня на Ван Цзи были надеты простые белые одежды, поверх которых накинута легкая марлевая накидка с изображением журавлей.
Обычно он крайне редко носил белое, судя по всему, из-за невыносимой летней жары он выбрал столь освежающий наряд.
Едва войдя в павильон, Ван Цзи почувствовал духоту в помещении и приказал принести из ледника побольше льда, чтобы разложить его по бронзовым чашам.
Он повернулся к Ван Чжо:
— На улице так жарко, почему бы тебе не охладиться с помощью льда?
Ван Чжо ответил:
— Ничего страшного, мне хватает веера.
Взгляд Ван Цзи окинул Ван Чжо с ног до головы: юноша был одет лишь в тонкое льняное одеяние, а гулявший по комнате летний ветерок прижимал ткань к телу, отчетливо обрисовывая стройные контуры его фигуры.
Ван Цзи взмахом руки отослал слуг, широко раскинул руки и произвел:
— Иди сюда.
Ван Чжо послушно подошел ближе, слегка приподняв взгляд, не понимая, чего тот от него добивается.
Взгляд Ван Цзи опустился на его собственный пояс:
— Помоги переодеться.
Только тогда Ван Чжо понял. Он поднял руки, развязал легкую накидку и положил её на стоявший рядом столик. После этого он обхватил Ван Цзи руками за талию, чтобы развязать пояс.
Через тонкую ткань одежды он отчетливо ощущал широкую грудь Ван Цзи и резко сужающуюся талию. Хоть Ван Цзи и был худощав, но тело его не выглядело хрупким — в нем чувствовалась крепость и устойчивость, свойственные людям, практикующим боевые искусства. В каждом его движении — сидит он, идет или стоит — таилась сдержанная, внутренняя сила.
Раньше он ничего не смыслил в боевых искусствах, но теперь, обучившись им, он с одного взгляда мог заметить все особенности.
Прямо сейчас он оказался лицом к лицу с торсом Ван Цзи. В его голове внезапно промелькнула безумная мысль: если раскинуть руки, получится ли полностью обнять этого человека, чтобы таким образом измерить разницу в их телосложении?
Эта мысль мелькнула и тут же исчезла, не успев оформиться окончательно, как вдруг его спина ощутила тяжесть, и мощный толчок отбросил его вперед — он потерял равновесие и вредным образом врезался прямо в объятия Ван Цзи.
Кто-то опередил его в этом желании и без малейших колебаний претворил его в жизнь.
Столкнувшись с ним столь плотным объятием, Ван Чжо издал легкий стон.Рука Ван Цзи блуждала по его спине, то опускаясь, то поднимаясь, не оставляя без внимания ни единого участка. Вскоре объятия стали крепче, да с такой силой, словно Ван Цзи вознамерился переломить его только начавшее крепнуть тело.
Не дожидаясь, пока Ван Чжо успеет хоть как-то отреагировать, Ван Цзи вдруг разжал пальцы. Он плавно переложил ладонь на шею Ван Чжо, несколько раз несильно, но ощутимо сжал её и произнёс:
— Садись ужинать.
Ван Цзи протянул ему руку.
Ван Чжо заметил, что ладони его странно покраснели, а взглянув на лицо Ван Цзи, понял, что и оно пылает тем же цветом. Исходя из того, что он знал о Ван Цзи, тот наверняка снова принял Порошок пяти камней.
Ван Чжо вложил свою ладонь в его руку, и тот, ведя его за собой, усадил на край тахты.
В этот вечер Ван Цзи был в приподнятом настроении и пил вино кубок за кубком. Он даже поднёс нефритовый кубок к губам Ван Чжо:
— Ты вырос, уже можешь пить. Попробуешь?
Ван Чжо посмотрел на его затуманенный, пьяный взгляд и покачал головой.
Ван Цзи не стал настаивать. Его глаза блеснули, он ловко перевернулся на другой бок и, достав из потайного отделения развязанного пояса крошечный фарфоровый пузырёк, полулёжа на тахте, поманил Ван Чжо пальцем:
— Иди сюда.
Ван Чжо послушно пододвинулся, но не успел он как следует усесться, как почувствовал крепкий захват на запястье — Ван Цзи потянул его на себя, и он растянулся на тахте.
Ван Цзи склонился над ним, мизинцем достал из горлышка пузырька немного бледно-красного порошка, коснулся губ Ван Чжо и, мягко растирая, с усмешкой спросил:
— Хочешь попробовать?
Ван Чжо спросил:
— Что это?
— Вещь, которая поможет тебе ощутить радость.
— Порошок пяти камней?
— М-м, — тихо отозвался Ван Цзи. Уголки его губ едва заметно дрогнули, а глаза, обычно полуприкрытые, сейчас казались особенно глубокими и туманными.
Ван Чжо, конечно, знал, что такое Порошок пяти камней. Се Лянь однажды говорил ему, что этот порошок обостряет чувства и дарит ощущение полёта, но на самом деле он ядовит. После приёма необходимо много пить или же стараться вспотеть, чтобы разогнать жар этого яда.
Дети знатных семей столицы были падкими до этого занятия, считая его проявлением изящества. Но Ван Чжо не понимал: если все знают, что это яд, зачем так стремиться его принять? Неужели ради мимолётного удовольствия и дурмана можно забыть о собственной безопасности?
Се Лянь серьёзно предупреждал его, что это средство вызывает сильное привыкание, и просил никогда к нему не прикасаться.
Но он знал, что Ван Цзи иногда прибегает к нему. Каждый раз после приёма тело Ван Цзи раскалялось, и зимой, прижимаясь к нему, он чувствовал себя так, будто обнимает пышущую жаром печь.
Ему было трудно вообразить, что такой гордый и сдержанный человек, как Ван Цзи, может поддаться первобытным желаниям, пуститься во все тяжкие, теряя самоконтроль и совсем не заботясь о собственном теле.
Ведь этот человек сам призывал его беречь себя. Однако сам же не мог последовать собственному совету — доверия к его словам было ничтожно мало.
Ван Чжо помедлил и спросил:
— Можно не есть?
Ван Цзи уточнил:
— Почему?
— Эта штука… она ядовита. Пожалуйста, больше не принимайте её.
Услышав это, Ван Цзи на мгновение замер — редкое проявление растерянности.
Вскоре он тихо рассмеялся:
— Есть ли в этом мире что-то, в чём нет яда? Вино ядовито, лекарства ядовиты, чувства тоже ядовиты. Ничего страшного, это сущие пустяки, от них ещё никто не умирал.
Говоря это, Ван Цзи кончиком пальца снова взял немного бледно-красного порошка и коснулся губ Ван Чжо. Он склонился ближе, и его горячее дыхание коснулось уха юноши:
— Попробуй.
Ван Чжо почувствовал, что низкий голос Ван Цзи действует на него куда сильнее, чем этот Порошок пяти камней. Его тело, недавно начавшее взрослеть, невольно отозвалось возбуждением.
Словно в наваждении, Ван Чжо высунул кончик языка, лизнул нижнюю губу и втянул порошок в рот. Вкус оказался кисловато-терпким, совсем не приятным.
Ван Цзи пристально следил за его губами и языком. Его кадык дёрнулся, он и сам провёл языком по пересохшим губам. Затем он наполнил кубок, залпом осушил его и, налив снова, поднёс к губам Ван Чжо:
— После приёма порошка нужно выпить вина, чтобы разогнать его действие.
Ван Чжо приподнялся и сделал маленький глоток.
Ван Цзи спросил:
— Ну как?
Ван Чжо покачал головой:
— Никаких ощущений.
— Возможно, доза слишком мала, — сказал Ван Цзи и потянулся за пузырьком.
Ван Чжо поспешно перехватил его руку:
— Не надо.
Ван Цзи немного подумал и кивнул:
— Что ж, верно. Раз ты пробуешь впервые, лучше действовать постепенно.
Ван Чжо подумал про себя: какое там постепенно, он вообще больше не хочет прикасаться к этой дряни. Ни вино, ни этот Порошок пяти камней добром не закончатся. Он никак не мог взять в толк, почему знатные юноши так любят эти странные вещи.
Пока Ван Чжо размышлял, он увидел, что Ван Цзи, провозившись какое-то время, распахнул ворот одежды, обнажив большую часть тела. Его обычно бледная кожа приобрела странный красноватый оттенок, а сквозь неплотно прикрытую одежду проглядывал жуткий шрам на правой стороне груди.
Ван Цзи небрежно схватил бамбуковый веер и стал лениво обмахиваться, бормоча себе под нос:
— В это жаркое время года приём порошка — затея не из лучших.
http://bllate.org/book/38719/4874688
Готово:
