Юаньхэ покачал головой и произнес:
— Никакой подоплеки здесь нет.
Он умолк на мгновение, словно набираясь величайшего мужества, и вымолвил:
— Этот ученик не оправдал ожиданий Учителя.
— У меня не было к тебе никаких ожиданий…
Не успел он договорить, как лицо Юаньхэ застыло, душа истончилась, едва ли не распадаясь на части. Ши Ин едва заметно протянул руку вглубь светового массива и дернул его за одежды, а Бай Ши добавил:
— Что бы ты ни делал, для меня всё было правильно.
Юаньхэ с тоской спросил:
— Разве всё, что угодно, — это правильно?
Его постижение было тупым, и даже спустя почти двести лет он не мог заставить меч Цинхуа признать его хозяином; он совершал ошибки, и кто-то вырезал его Юаньдань; он скверно наставлял учеников, из-за чего тот пал на Путь Демонов — кажется, ни одно из этих событий нельзя назвать особенно славным.
— Да, — произнес Бай Ши. — Я не исполнил долг учителя и почти не учил тебя. Думаю, у тебя на душе затаилась обида, и даже если бы ты отрекся от меня, это было бы вполне естественно. Тебе не стоило говорить так.
— Нет, — почти в паническом исступлении возразил Юаньхэ, и его призрачный силуэт так сильно качнулся, казалось, в следующее мгновение он рассеется.
— Юаньхэ, успокой дух!
В руках Бай Ши вспыхнул ослепительный белый свет, полностью окутавший всю звездную карту. Су И и Лу Лянши также вновь сложили печати, только так сумев удержать душу Юаньхэ от рассеяния.
Бай Ши попытался помешать Юаньхэ продолжать, но тот уже заговорил — то ли сознавая, что уже мертв, то ли предчувствуя, что если не выскажется сегодня, то больше никогда не представится возможности. В одно мгновение он отбросил все сомнения и произнес:
— Юаньхэ всегда чувствовал, что Учитель в те годы взял меня в ученики не по искренней воле.
Он прикрыл глаза, словно вспоминая, сколь нелепым и случайным было то событие столетней давности:
— Учитель сказал, что я приду навестить тебя после того, как меч Цинхуа признает меня хозяином. Сначала я думал, что это не так уж сложно, но не ожидал, что у меня уйдет столько времени.
Бай Ши вздохнул:
— Юаньхэ, меч Цинхуа — древний Божественный артефакт, добиться его признания и без того непросто. Двести лет — срок, преисполненный прекрасной предопределенной встречи. Меч Цинхуа разумен, даруя тебе его, я рассчитывал лишь защитить тебя, но никак не думал, что это породит в тебе столь сильное наваждение.
Ничего не ответив на это, Юаньхэ продолжил сам:
— Позже я думал и о том, что раз Учитель никогда прежде не брал учеников, я ни в коем случае не должен опозорить его имя. Чтобы заявить всему миру, что я — его ученик, я просто обязан обладать подобающими достоинством и силой.
Бай Ши нахмурился:
— Откуда у тебя взялись столь ожесточенные мысли?
Стоявшие неподалеку ученики Пика Цинхуа затаили дыхание, не смея произнести ни звука. Су И со сложным выражением в глазах переводил взгляд с Бай Ши на Юаньхэ; Лу Лянши же испытывал к Бай Ши некую опаску, но, не сводя глаз с Юаньхэ, в его взгляде читалось нечто вроде горького сочувствия родственной души.
Ши Ин уже не мог этого выслушивать и подал голос:
— Хотя Владыка и оставил тебя на Пике Цинхуа, он знал обо всех твоих делах. Разве мог он взять тебя в ученики без искреннего чувства? Ты — единственный ученик, которого он принял за тысячелетия. Неужели ты думаешь, что до тебя и после тебя больше никто не хотел стать его учеником? И Пик Цинхуа выбран вовсе не случайно: Владыка родился на Горе Десяти Тысяч Божеств, прошел через обитель на Пике Цинхуа и поднялся в Руины Куньлунь. Более того, и поныне большая часть Техник Культивации на Пике Цинхуа создана самим Владыкой.
Если ты взрастил в себе такое наваждение лишь из-за того, что Владыка много лет назад оставил тебя, то это поистине самоистязание.
Ши Ин говорил сурово, отчего колеблющаяся душа Юаньхэ даже замерла. Тот продолжил:
— Я сопровождаю Владыку почти четыреста лет и тоже порой чувствую, что он в любой момент может меня бросить. Его нрав холоден и безразличен, и не только в Руинах Куньлунь — во всех Бессмертных Вратах ходят подобные слухи. Высота, которой он достиг, уже давно не чета нашей с тобой. Вместо того чтобы насильно цепляться за мирские привязанности, не лучше ли отпустить Владыку и отпустить самого себя?
Хотя эти слова и звучали как увещевание Юаньхэ, в устах по отношению к Владыке они едва ли походили на похвалу.
Су И машинально посмотрел на Бай Ши и вспомнил тот день, когда чужое сознание насильственно вторглось в его море разума; от этого ледяного, равнодушного взгляда у него до сих пор мороз по коже пробирал.
Лицо Бай Ши оставалось спокойным, лишь уголки губ едва заметно дрогнули. Прервав Ши Ин, он обратился к Юаньхэ:
— Я помогу тебе обрести цельную душу для перерождения. Не задерживайся в этом мире.
Глава 15. Красная нить
Юаньхэ пристально посмотрел на Бай Ши и произнес:
— Хорошо.
Произнеся это единственное слово, он умолк. Его прежде парящее тело постепенно обретало очертания ног, и под воздействием духовной силы он вышел за пределы звездной карты. Повернув взгляд, он внезапно увидел знакомое лицо; его зрачки сузились, а голос мгновенно похолодел:
— Сяо И.
В тот же миг раздался голос Бай Ши:
— Он сказал, что хочет повидаться с тобой, и я привел его. Есть ли у тебя что сказать ему?
Гортань Юаньхэ судорожно дернулась. Если бы не наблюдавший рядом Бай Ши, он бы уже не смог сдержать гнев:
— Верни Юаньдань!
Су И ответил совершенно естественно:
— Вернул.
— Тогда зачем ты пришел повидаться со мной?
Су И с горькой усмешкой произнес:
— Разве Учитель ничего не хочет сказать этому ученику?
Брошенный на него Юаньхэ взгляд был пронизан суровым холодом и нёс в себе нешуточное предупреждение. Однако Су И это ничуть не тронуло, и он продолжил:
— Зато у этого ученика есть слова для Учителя. Этот ученик не должен был поддаваться на искушение заклинателей демонов, затмивших ему разум, и насильно отнимать Юаньдань, что привело к гибели Учителя.
Юаньхэ помрачнел и помолчал с полмомента, после чего вымолвил:
— В тот момент я уже был на исходе сил. Какая разница, забрал ты Юаньдань или нет?
— Всё не так, — покачал головой Су И.
Его зрачки постепенно заливались алым цветом, а бушующая в теле демоническая энергия, которую больше не удавалось сдерживать, проступала сквозь кожу. Хриплым голосом он вопросил:
— Сможет ли Учитель простить ученика?
Юаньхэ перевел дыхание и, помрачнев, изрек:
— Вырезать Юаньдань еще куда ни шло, но пасть на Путь Демонов — недопустимо.
Разочарование и радость переплелись на дне глаз Су И, но в одно мгновение он взял себя в руки и, переходя все границы дозволенного, капризно потребовал:
— Так сможет ли Учитель снова признать этого ученика своим?
Душа Юаньхэ, только что собравшаяся и окрепшая, от этих слов едва вновь не взорвалась от гнева:
— Разве я, твой учитель, не отозвался, когда ты назвал меня учителем?
— Раз уж падение на Путь Демонов исправить нельзя, по крайней мере меньше твори бед и смертоубийств.
Он отвернулся, не желая больше смотреть на этого доводящего до белого каления ученика.
Лу Лянши тихо прислушивался к их разговору и никак не ожидал неожиданно встретиться взглядом с Юаньхэ. Уклоняться было уже поздно, оставалось лишь набраться храбрости:
— Учитель.
Это обращение прозвучало чужой и далекой осенью. Поразмыслив немного, Юаньхэ припомнил его имя:
— Лянши?
Лу Лянши отозвался:
— Да.
Ему показалось, что он должен сказать учителю хоть что-то, но после долгих раздумий с языка сорвалось лишь:
— Дел на пике невпроворот, тебе тоже пришлось нелегко.
Не дождавшись ответа Лу Лянши, он услышал сбоку холодный голос Бай Ши:
— Юаньхэ, закрой глаза.
Окутанный белым светом, он ступил в колесо перерождений, подобно тому, как открывается бескрайняя снежная белизна Руин Куньлунь.
Едва световой массив исчез, Фэн Цинюань подбежала к Су И и с тревожным вопросом на устах выпалила:
— Папочка, ты в порядке?
Демоническая ци на теле Су И постепенно отступила. Опустив голову, он ответил:
— В порядке.
Когда же он снова поднял взгляд, взгляды учеников Пика Цинхуа, устремленные на него, явно переменились. Некоторые из них уже украдкой нащупывали рукояти мечей у пояса, пребывая в состоянии предельной готовности. Су И легко скользнул по ним взглядом, и уголки его губ едва заметно изогнулись в улыбке.
Бай Ши убрал меч Цинхуа назад в ножны и, держа его в руке, подошел к Лу Лянши:
— Остаточные чары рассеяны, забирай.
Когда острие меча почти коснулось воротника его одежды, Лу Лянши инстинктивно отшатнулся на целый шаг и произнес:
— Меч Цинхуа изначально принадлежит Владыке, нам не пристало его забирать.
Бай Ши нахмурился еще сильнее. Помедлив так с мгновение, в течение которого на лбу Лу Лянши выступили мелкие капельки пота, Бай Ши взмахнул рукой, и меч завис в воздухе:
— Раз так, пусть меч сам сделает выбор.
Меч Цинхуа символически лениво покружил в воздухе пару раз, а затем, весело блестя лезвием, стремглав полетел прямо к Бай Ши.
Но не успел он приблизиться, как тот произнес:
— Если он останется у меня, то будет лишь собирать пыль. Подумай хорошечно.
Стоило прозвучать этим словам, как меч Цинхуа замер на лету, словно раздумывая, а мгновение спустя вернулся на прежнее место. Бай Ши проговорил:
— Большинство учеников Пика Цинхуа изучают владение мечом и идут по Пути Бесчувственности, что гармонирует с твоей собственной Техникой Культивации. Выбирай.
Меч Цинхуа с преисполненным обиды видом описал в воздухе круг, а Бай Ши терпеливо произнес:
— Не обязательно добиваться признания хозяина, главное — чтобы он пришелся по душе.
Несколько жгучих взглядов устремились на меч Цинхуа. Любой из древних Божественных артефактов в пору своего расцвета обладал мощью, ни в чем не уступающей силе Достопочтенного из Бессмертных Врат. Если бы не твердый нрав большинства артефактов, некоторые из которых скорее предпочли бы самоуничтожение и запечатывание духовной сущности, чем принудительное признание хозяина... Появление на свет любого божественного сокровища заставляло оба клана — бессмертных и демонов — сломя голову нестись за ним. И даже несмотря на это, многие секты, прекрасно понимая, что шансы заполучить признание артефакта ничтожно малы, были готовы отдать все силы секты ради обладания им, чтобы хранить его у себя в ожидании, пока он снизойдет до признания.
Когда зеленоватая тень меча пролетела перед собравшимися, от нее повеяло ледяным и чистейшим ци меча, от которого сознание на миг прояснилось. Меч Цинхуа облетел практически каждого ученика и в конце концов плавно порхнул прямо к Фэн Цинюань. Светло-зеленое сияние заструилось по лезвию, и оно издало легкий мелодичный звон.
Фэн Цинюань ошеломленно протянула руку, и меч Цинхуа опустился ей на ладонь. Клинок оказался тонким и легким, сияние постепенно угасло, и лишь инкрустированный на рукояти лунно-белый камень излучал мягкий свет.
Среди учеников поднялся ропот и шепотки, но никто не осмелился выйти вперед и заявить возражения открыто. Бай Ши отвел взгляд и повернулся, собираясь уйти.
В тот самый момент, когда Су И уже сделал шаг, собираясь следовать за ним, Фэн Цинюань торопливо протянула руку и ухватила его за палец. Со слезами в голосе она спросила:
— Папочка, ты тоже бросишь меня, как Владыка бросил прародителя-наставника?
Этот вопрос был задан с детской непосредственностью, но даже Бай Ши остановился и скосил глаза в их сторону.
Су И присел на корточки перед Фэн Цинюань. На ней была ученическая одежда Пика Цинхуа, на ресницах дрожали слезинки, готовые сорваться в любой момент, и даже цветочки, вплетенные в прическу, казалось, завяли. Су И мягко спросил:
— Разве плохо остаться здесь?
— Плохо, — без малейших колебаний с обидой произнесла Фэн Цинюань. — Они все меня не любят.
Алый отблеск в глазах Су И стал немного глубже. Улыбнувшись, он сказал:
— Я знаю. Но ты еще мала и сама не знаешь, кем хочешь стать. Когда сможешь сама отвечать за свои решения и всё еще захочешь постигать путь демонов, я не стану тебя останавливать.
Фэн Цинюань еще хотела что-то сказать, но Су И легко тронул пальцем меч Цинхуа, издав чистый и звонкий звук. Взгляд девочки тут же переключился вниз, и она опустила глаза. Су И произнес:
— Считай это исполнением моего желания.
Он поднялся с земли, но не успел сделать и шага, как Фэн Цинюань снова ухватила его за руку. Девочка отвязала от шеи серебряный колокольчик, искусно вырезанный в виде златоглазки с полураскрытыми крыльями. Крепко сжав его в ладошке, она после долгих стараний торжественно вложила его обратно в руку Су И и, подняв на него серьезный взгляд, произнесла:
— Цинюань научится защищать себя сама.
http://bllate.org/book/38718/4874549
Готово:
