Бегло окинув себя взглядом, Е Уянь заметил, что его одежда превратилась в черные одеяния, черные волосы бесшумно спадали на пояс, рост остался прежним, а черты лица — прежними.
Только шрам на предплечье исчез, словно его душа переселилась в более легкое и чистое тело, а босые ноги ступали по теплому нефриту.
Это место совсем не походило на современность: стены и пол были искусно выложены из нефрита, золота и серебра, перед ним легкими волнами струились многослойные марлевые занавеси, повсюду просачивался белый туман, а звонкий перелив нефритовых колокольчиков очищал разум и успокаивал слух.
Если бы не поворот, Е Уянь и сам бы подумал, что достиг Дао и стал бессмертным.
Позади него клубился паром горячий источник, и стоявший к нему спиной мужчина, словно что-то почувствовав, равнодушно обернулся.
Е Уянь замер на месте, мысленно завопив: «Черт! Да это же призрак!»
В этот момент он действительно поверил, что попал в другой мир.
Поблизости не было ни души, а этот мужчина, казалось, от рождения обладал способностью наводить ужас: половина его лица была измазана брызгами крови, а нахмуренные брови и свирепый взгляд не сулили ничего хорошего.
Черные как смоль волосы погружались в воду, тени падали наискось в полумраке, а в глазах затаилась невыразимая мрачная кровожадность.
Мужчина медленно поднялся, о чем-то размышляя, и поднимающийся от воды пар рассеялся, прокладывая перед ним дорогу, достойную призрака.
Если присмотреться, он был высок и строен, с пропорциональным телосложением, не говоря уже о его руках с проступающими синеватыми венами и отчетливыми суставами — лишить его жизни для такого человека было бы вопросом одного мгновения.
Мужчина набросил верхние одежды и подошел к светильнику. Его лицо было бледным, как фарфор, а уголки глаз — багровыми, отчего он еще больше напоминал кровожадного и зловещего злого духа.
Е Уянь выдавил из себя улыбку и в растерянности поприветствовал его:
— Привет, купаешься?
Мужчина на мгновение замер, словно опешив. Многослойные красные занавеси качнулись от порыва ветра, и он быстрыми шагами приблизился к нему, а в уголках его глаз мелькнуло раздражение и затаенная обида.
Впрочем, судя по грозному виду мужчины, все в нем выдавало намерение убить свидетеля.
Испугавшись, Е Уянь выпалил первое, что пришло в голову:
— Я — небожитель с Девяти Небес, посланный сюда с поручением помочь тебе! Кто ты такой и что это за место?
Тонкий пар раскалил голову Е Уяня, нежная кожа покраснела, а руки за спиной нервно теребили кончик волос.
Как же это забавно, с жестокой улыбкой подумал Су Сюаньюй и парировал вопросом:
— Девять Небес? Кто ты такой? Похож я тебе на великого благодетеля?
Засохшая кровь в уголках его губ еще не была смыта, весь его облик источал царственное величие, а на пальце красовалось нефритовое кольцо — безупречно чистое, несравненной зелени, один взгляд на которое даже у несведущего человека вызвал бы понимание, что оно стоит целое состояние.
В глазах Е Уяня мелькнул испуг — этот человек явно не выглядел тем, с кем можно шутить:
— Хватит меня дурачить! Сам-то видел, что у тебя вся физиономия в крови? Раз уж ты явно какой-то знатный аристократ, к чему опускаться до обмана?
Су Сюаньюй протянул руку и холодно, с суровым выражением лица произнес:
— Раз уж я ответил на твой вопрос: Императорский дворец Да Сюань, и человек, который убьет тебя. Уяснил?
Императорский дворец Да Сюань? Золотое правило попаданцев: какое знакомое название.
Императорский дворец?! Да ты из какой династии император?
Е Уянь изумился, когда мужчина мертвой хваткой вцепился ему в запястье. Вырваться не получалось, и на хрупком запястье тут же образовался красный след.
Теперь-то он понял: это вовсе не сказочная обитель, сам он по-прежнему из плоти и крови, а перед ним стоит свирепый якша.
Су Сюаньюй в упор смотрел на него, в его глазах промелькнула насмешка, а голос слегка охрип:
— Чего испугался? Только пришел — и уже собрался уходить?
Е Уянь горько усмехнулся: слепая курица клюнула зернышко, стоило угодить в другой мир — и сразу натолкнуться на императора-тирана.
Этот деспот с легкостью рассуждал об убийствах направо и налево, что шло вразрез со всеми законами небес!
Е Уянь с трудом сдерживал дрожь в голосе:
— Ваше Величество, это же никуда не годится.
Су Сюаньюй сжал его подбородок, видя сквозь дрожащую внешнюю оболочку эту бесстрастную душу: внешне он будто бы трепетал перед лицом смерти, а на деле — цепко и настороженно оценивал все вокруг.
— Ваше Величество, у меня есть план!
Су Сюаньюй отпустил его, внезапно сообразив, что растрепанные волосы Е Уяня лишь мешают. Его пальцев едва заметно коснулось чужое запястье — легкое, мягкое движение всколыхнуло в душе раздражение, и он на мгновение действительно разжал пальцы.
— Говори.
Е Уянь внимательно посмотрел на него, подбирая слова:
— Ваше Величество, верно, думает о том, чтобы прямо сейчас позвать стражу и срубить мне голову?
— Лучше оставьте мне жизнь. Впредь я буду убивать для вас неугодных, к чему вам марать собственные руки?
Су Сюаньюй усмехнулся:
— Моих людей мне хватает сполна. С какой стати мне выделять среди них именно тебя?
Заглянув в глаза Су Сюаньюю, Е Уянь попытался разгадать то, что за ними скрывалось:
— Ваше Величество, вы ведь только что кого-то убили?
Глубокие, подобные омуту глаза Су Сюаньюй отразили мерцающие блики танцующего пламени свечи.
Е Уянь проследил за его выражением лица: никакой реакции. Он продолжил:
— Хорошо. Ваше Величество, вы сами сказали, что приближенных у вас множество, но есть ли среди них хоть кто-то, кому вы осмеливаетесь довериться?
Он не упустил ни малейнишей тени сомнения на лице императора. Раз на его лице была кровь, значит, он только что совершил убийство, и весь вопрос заключался в том, кого именно он убил.
Это место было похоже на древнюю купальню, уединенную и скрытую от посторонних глаз. Если бы убили убийцу, стража за пределами дворца должна была проявить еще большую бдительность, а здесь стояла мертвая тишина. Вокруг было пусто, голоса гулко разносились эхом, и люди за пределами покоев даже не заметили появления лишнего человека — скорее всего, император просто ценил тишину.
Если бы император привык жестоко расправляться с прислугой и евнухами, то он, будучи сыном Неба, воспитанным в избалованности, вряд ли стал бы спокойно мириться с пятнами чужой крови на лице.
Оставался еще один вариант: тиран находился на грани свирепого гнева, и никто не смел раскрыть рот. В таком случае он выплескивал ярость на придворных чиновников, а конфликты обычно свидетельствовали либо о полном недоверии, либо о заранее подготовленной расправе.
Успокоившись, Е Уянь чуть смягчил тон:
— Ваше Величество, судя по вашей реакции, среди всего чиновничества и впрямь не сыщется надежных людей.
Су Сюаньюй бросил на него исполненный насмешки взгляд и промолчал.
Никого вокруг, полное одиночество — любой на его месте постепенно потерял бы интерес к жизни и страстям, скатившись до неистовой ярости и даже убийств ради самоутверждения и удержания абсолютной власти.
Такая династия не продержится долго. Стоит убить одного человека, как на защитных стенах государства незаметно появится трещина; чем больше убийств, тем проще сокрушить внутреннюю линию обороны.
Сегодняшняя трещина уже дала скол, и поведение молодого императора казалось… растерянным.
В глазах Е Уяня юный император вовсе не выглядел безумцем — раз он не стал звать стражу, чтобы схватить его, значит, у него были собственные соображения. Способность убивать говорила о том, что он все еще способен испытывать эмоции, а значит, как догадался Е Уянь, в глубине души он давно тревожился о будущем Да Сюаня.
Раз в сердце Су Сюаньюя уже пролегла трещина, Е Уянь был уверен, что сумеет воспользоваться этой брешью.
На этот раз Е Уянь перешел почти к допросу:
— Ваше Величество, неужели Да Сюань, о котором вы так печетесь, катится к закату, и некому помочь вам спасти положение?
Он словно выпотрошил душу императора, чтобы разглядеть ее насквозь, парой брошенных невзначай фраз разгадав его с потрохами.
Су Сюаньюй уставился на него так, будто разглядывал какую-то диковинную вещицу, и безрадостно, без гнева обронил:
— Дерзко.
Какая спокойная реакция. Неужели это и вправду тиран, что убивает людей пачками?
Подавив затаенную тревогу, Е Уянь методично продолжил искушать:
— Почему бы Вашему Величеству не использовать меня? Я стану отыскивать для вас талантливых людей, реформирую систему чиновников, изменю порядок экзаменов, построю дамбы, упорядочу законы, усовершенствую земледельческие орудия и налажу выплавку металлов. Конфуцианство, моиизм, даосизм, легизм — я искушен во всем. Все, о чем Ваше Величество только может подумать, я готов сделать изо всех сил, не страшась ни огня, ни воды.
— Я помогу Вашему Величеству преобразиться и стану незримо подталкивать перемены к лучшему. Разве способны на это чиновники Да Сюаня? Разве способны наложницы? Разве способны евнухи и слуги? Хватит ли у них смелости? Доверьтесь мне, Ваше Величество: просто сделайте вид, что оказались очарованы Божественным жрецом, и позвольте мне действовать по своему усмотрению. В конце концов, даже если разгорится пламя, всю ответственность за содеянное я возьму на себя.
— К тому же я свалился с небес, мне не нужно опасаться обвинений в создании клик, я чист перед вами, и при мне лишь одна-единственная жизнь. Как вам столь удобная пешка? Все, что нужно от Ваше Ветельства — защитить меня, и тогда мы получим то, чего каждый из нас жаждет.
Е Уянь вовремя легко улыбнулся:
— Ваше Величество, неужели вы испугались? Испугались одинокой смерти в стенах дворца, испугались измены чужаков, которые используют вашу кровь, чтобы возвести на трон нового короля?
Выслушав его, Су Сюаньюй заметил, как Е Уянь слегка подрагивает, и воспользовался его же собственными словами для насмешки:
— Чего дрожишь? Неужели испугался? Разве небожители с Девяти Небес тоже ведают холодом?
Призрачный шанс на выживание и впрямь удалось заполучить.
Вот только по тону было очевидно, что император просто забавляется за его счет.
Проигнорировав это, Е Уянь с улыбкой произнес:
— Тогда я пожалуй пойду.
Су Сюаньюй, возвышаясь над ним, опустил взгляд:
— Допустим, я поверю, что у тебя есть толика связи с небесами. Разве такие небожители, как вы, отправляясь сюда, заранее не ведают, кто их «суженая»?
Е Уянь подумал, что и впрямь угадал, и изобразил беззаботную улыбку:
— Всего лишь бренная плоть, пара ударов — и от меня не останется и пылинки. Раз уж я попал сюда, значит, так было суждено. Ваше Величество должно лишь поверить, что я не убийца и не шпион. Клянусь: если я совершу хоть что-то во вред вам, пусть я исчезну из этого мира.
Су Сюаньюй усмехнулся:
— Исчезнешь? О каких приятных вещах ты мечтаешь? Спустился сюда с небес и все еще надеешься в целости и сохранности вернуться к постижению Дао? Не говоря о других, я сам прозябаю здесь, с боем прорываясь сквозь десятки лет — с меня станется отправить тебя в восемнадцатый круг чистилища. Мне не терпится посмотреть, сколько ты протянешь.
— Не бойся. Хоть во дворце людей и едят без остатка, если ты окажешься злодеем, я лично расправлюсь с тобой.
Е Уянь чувствовал себя неуверенно: с чего это этот человек во всем разбирается лучше него самого? Пришлось лишь изображать отрешенную улыбку знатока.
Су Сюаньюй предельно «миролюбиво» поинтересовался:
— Имя?
В его взгляде сквозили угроза, жестокость, насмешка и презрение. Почему он ни капли не поверил, что он божество? Неужели все выглядело настолько неубедительно?
На мгновение погрузившись в собственные мысли, Е Уянь в отчаянии подумал: когда же наконец закончится этот кошмар?
— Отвечай как положено, — холодно предупредил Су Сюаньюй, добавив, — оставлю в живых.
Е Уянь тут же сдался:
— Е Уянь.
В глазах Су Сюаньюя мелькнуло едва уловимое удовольствие, и он вдруг рассмеялся безумным смехом.
Он был поистине хорош собой. Наблюдая за его демоническим смехом, Е Уянь замер в тревожном предвкушении: неужели тот тронулся рассудком?
Заметив реакцию Е Уяня, Су Сюаньюй улыбнулся еще шире:
— О? Какое хорошее имя. Мне даже жаль тебя убивать. Наверное, твой язык, который так сладко плетет небылицы, окажется невероятно вкусным?
Уловив смысл сказанного, Е Уянь с улыбкой посмотрел на него:
— Этот язык создан служить Вашему Величеству. Если вырезать его — сплошное расточительство.
Су Сюаньюй стал надвигаться на него шаг за шагом:
— Слишком уж складно ты врешь. Как я могу поверить, что у тебя нет дурных замыслов и ты не ищешь себе другого господина?
Ладони Е Уяня покрылись холоным потом, и он поднял руку для клятвы:
— Ваше Величество ведь только что сами сказали: если я окажусь злодеем, вы лично меня убьете. С таким ветреным и прекрасным мужем, как Ваше Величество, разве посмею я смотреть по сторонам?
На мгновение Су Сюаньюй замер, кончики его ушей за черными прядями слегка покраснели, и он вмиг переменился в лице:
— Смотри у меня.
Ночь уже вошла в свои права, и допрос до рассвета не сулил никакого веселья. Куда лучше было оставить его здесь, чтобы слушать представления из-за занавески. Ему и самому хотелось взглянуть, какую бурю сможет поднять этот появившийся из ниоткуда человек.
Е Уянь остался стоять с озадаченным выражением лица.
http://bllate.org/book/38693/4870784
Готово:
