И Туань знал, что болен, знал, что ему осталось недолго, и знал, что дома, возможно, скоро будут справлять поминки.
Коллективно говоря, он знал, что почти умер.
Даже его родители прекратили попытки лечения. Поздняя стадия лейкемии, семья небогата, провести по-настоящему хорошее лечение невозможно, подходящего донора стволовых клеток тоже нет, а даже если бы и нашелся, семье не потянуть огромные расходы на операцию. Состояние было практически ожиданием смерти.
В конце концов, по сравнению с ним, болезненным сыном, его здоровый младший брат был надеждой семьи. Если все деньги потратить на его лечение, то как младший брат будет учиться в будущем?
И Туань посмотрел в окно палаты. Стоял вечер, сквозь стекло он видел медленно падающие хлопки снега. Снаружи мир превратился в белое полотно, зимой всё выглядело унылым и безрадостным, под стать его собственному настроению.
Сегодня он снова не притронулся к ужину. Не то чтобы не хотелось — кусок просто не лез в горло, от одного запаха еды его начинало тошнить. За полгода в больнице он сбросил больше ста с лишним цзиней до восьмидесяти с небольшим, исхудав до неузнаваемости. Он знал, что мама, скорее всего, очень расстроена: она с таким трудом приготовила еду и принесла её, а он не ест. И впрямь, он вёл себя слишком неблагодарно.
И Туань ещё учился, во втором классе старшей школы, хотя в школу не заглядывал уже очень давно. Единственным местом, где он чувствовал хоть какое-то тепло, была как раз школа: одноклассники и учителя относились к нему прекрасно, они даже собрали для него деньги, часто навещали, а староста постоянно приносил ему конспекты занятий…
Чем больше он думал об этом, тем тоскливее становилось. И Туань забился вглубь одеяла. Как же сильно ему хотелось вернуться на уроки! Больница была поистине самым ненавистным местом на свете.
Тело так ломило, было так больно, ныло абсолютно всё, каждый вдох причинял страдание. Лучше бы ему просто умереть вот так, чтобы больше не тратить деньги папы и мамы…
В полусне И Туань провалился в сон…
……
Мм? Почему вдруг показалось, что тело больше не болит, только немного холодно? Отопление в палате сломалось?
И Туань слегка съёжился, а затем протянул руку, собираясь натянуть одеяло. Если тепла от батарей не хватает, придётся спасаться одеялом — наверняка кто-нибудь скоро придёт починить, в конце концов, в палате он не единственный больной.
Э? А где одеяло? И почему его рука вдруг не вытягивается?
И Туань пошевелил руками и подёргал ногами, в конце концов сообразив, что с ним творится что-то неладное. Его руки и ноги не были такими уж короткими… Тьфу… С усилием открыв глаза…
И тут он окончательно опешил.
Где это он?!
И Туань обнаружил, что заперт в грязной металлической клетке. Клетка была небольшой и давила на него своей теснотой.
Более того, эта клетка стояла прямо на снегу, под ней даже не было поддона, и его тело напрямую соприкасалось с ледяным настом. Неудивительно, что так холодно — разве можно не замёрзнуть, заснув на снегу? Неизвестно ещё, какой бессердечный негодяй так с ним обошлся!
Клетка слегка прогнила, металлические прутья покрылись ржавчиной и на вид казались не слишком прочными. И Туань попытался ухватиться за них и разорвать: он подумал, что даже будучи больным, сможет сломать эту паршивую клетку.
Поэтому он протянул руку… и снова опешил.
Почему его руки исчезли? Почему наружу торчат какие-то лапы?
Причём две совершенно белые, пухлые, коротенькие лапки, до того жирные и короткие, что до собственной головы ими точно не дотянешься — зрелище вызывало жуткое беспокойство.
Единственное, что роднило их с человеческими руками — это количество пальцев. По крайней мере, их можно было так назвать, хотя выглядели они скорее как звериные подушечки, м-м… чем-то напоминавшие лапки пухленького котёнка из дома соседей за стенкой, но ещё более безобидные. На лапках не было острых когтей, только несколько розовых маленьких подушечек, которые сейчас перепачкались в уличном снегу, отчего выглядели невероятно жалко.
И Туань пришёл в ужас. Он отчаянно затряс своими руками — ох, нет, своими лапами, — а в душе бушевали нешуточные страсти. Разве это его руки? Неужели он спит? Как он докатился до такого?!
Он опустил голову, чтобы осмотреть своё тело, но, к великому сожалению, оказался настолько толстым и круглым, что разглядел лишь белое пятно прямо под глазами. Это был слой короткой и на вид невероятно мягкой шерсти — пушистой, совсем коротенькой и безумно красивой. Чуть ниже увидеть уже ничего не получалось: строение тела просто не позволяло согнуться, талии, судя по всему, у этой тушки не было вовсе. Он даже шеи не заметил, ощущая себя целиком и полностью сплошным пушистым шаром.
Хлоп! — он изо всех сил шлёпнул себя лапой по морде. Это оказалось пределом досягаемости его лапок.
Мама дорогая, какая гладкая! На мордочке тоже рос короткий пушок, к тому же невероятно упругий, пружинистый.
Хм, а ещё немного больно.
Конец! — мысленно завопил И Туань.
Он точно переродился после смерти, и на этот раз ему не повезло — он переродился животным!
Эта Мэн По просто безответственна! Могла бы и заставить его выпить суп забвения. Раз уж он сохранил человеческие воспоминания в облике зверя, разве сможет он нормально жить как животное? Как вообще можно сохранить душевное равновесие?!
И Туань плюхлся задницей на землю, оплакивая свою горемычную жизнь. Ладно ещё переродиться животным, так его вдобавок поймали! Ладно ещё поймали, так ещё и бросили в снег издеваться — кому он перешёл дорогу? Хоть в прошлой жизни он и не успел поступить в университет и послужить на благо родины, он всё же был целеустремлённым и хорошим учеником, никогда не делал ничего дурного. За что небеса так с ним поступают?
Как холодно, хочется плакать. И Туань попытался поднять лапу, чтобы вытереть слёзы, но на середине движения замер.
…Лапы слишком короткие, до глаз не достают.
— Ой, глянь на этого канканлонга, такой тупой, крутится-вертится, даже ходить толком не умеет, а всё туда же, суетится.
— Жирный, ну до чего жирный! Сразу видно — вкусный.
— Сказать по правде, разве канканлонги не должны быть чёрными? Белый разве съедобен? Не заболел ли он часом?
— Тц, конечно съедобен! Глянь на эту тушу, он куда толще обычных чёрных. Какой тут больной, скорее какая-то генная мутация. По одному этому мясу вижу — нежнейшее будет, объедение!
— Мама дорогая, да заткнись ты, у меня слюнки рекой текут. Я ведь эту дрянь сроду не пробовал, говорят, невероятное лакомство. Обязательно попрошу больного отрезать мне кусок побольше!
— Я тоже не пробовал. Но бьюсь об заклад, наш босс тоже вряд ли ел. Канканлонги — птицы редкие, только в таких глухих местах, где никому до нас нет дела, кто-то осмеливается их жрать. Нам повезло, подумать только, в этой глухомани удалось раскопать впадающего в спячку канканлонга!
— Да хорош болтать, я щас от зависти помру…
Двое мужчин принялись на все лады рассуждать об отменном вкусе канканлонга.
И Туань: «……» Слух у него не пропал, и голоса двух людей неподалёку он слышал кристально чётко.
Сначала он растерянно наблюдал, как парочка людей присела на корточки неподалёку и, потирая руки, о чём-то болтала, а потом услышал разговоры о еде. Вслушиваясь добрую половину времени, он начал догадываться, что здесь что-то не так.
Неужели еда, которую обсуждают эти двое — это он?!
Канканлонг — чрезвычайно редкое животное, нрава кроткого, с чёрной шерстью. Из-за своего изысканного вкуса в давние времена подвергался истреблению, а ныне находится на грани исчезновения и является охраняемым видом высшей категории. К тому же при слишком низкой температуре окружающей среды они впадают в спячку.
Вот какую информацию И Туань извлёк из разговора этих двоих. Он догадался, что сам является канканлонгом, причём крайне редким — белым.
Что же до вкусовых качеств, то мясо канканлонга, по слухам, необычайно жирное, сочное, идеальное для запекания, жарки и тушения в супе!
Все, кто пробовал, отзывались восторженно!
Конечно, сейчас их уже никто не ел, подобные гастрономические изыски остались лишь на страницах книг. Охраняемый вид высшей категории, употребление в пищу строго запрещено, за поимку положен тюремный срок.
Однако этим двоим людям закон был явно не писан, ведь в этой глуши даже птицы не летают, и за поедание редкой зверюшки никто проверять не станет.
И Туань сжал свои маленькие лапки, его мозг с трудом переваривал столь страшную новость.
Его что, собираются съесть?!
То, что он превратился в животное — уже само по себе горе, а то, что его бросили в снег издеваться — верх несправедливости. Но теперь его ещё и съесть хотят, да ещё и в подробностях обсуждают способ приготовления!
Его чуть не стошнило кровью.
Нет, он должен сопротивляться!
Если его съедят сразу после перерождения, это будет слишком плачевно.
И Туань изо всех сил уперся короткими лапами в пухлое тело, затем уцепился за прутья клетки и начал яростно раскачивать её, пытаясь вырваться на свободу. При этом он непрерывно пищал, надеясь, что кто-нибудь услышит его голос и вытащит из этого горького плена.
— Пить… Пи-и-ть… — звук получался чрезвычайно тонким.
— Кхе… гу-у?.. — а этот тихий булькающий звук вышел совсем едва слышным.
И Туань склонил голову набок: что это он сейчас вообще издал?
— Чего это этот канканлонг раскричался? Возится тут, проголодался или ещё чего?
— Плевать. Всё равно скоро шкуру снимем да в котёл бросим. Шкурка у него, кстати, ничего так, можно пару перчаток сшить.
— Ну, это точно боссу достанется. Смодишь, и Сяо Мэй перепадёт, босс в последнее время прямо в медовом месяце увяз с ней.
— Какой же ты озабоченный.
— Хи-хи.
И Туань снова опешил. Он разучился даже нормально разговаривать! Он действительно превратился в настоящего зверя, и лишь в глубине сознания теплились воспоминания человека. Поистине, это было самое жуткое зрелище на свете. Он снова шмякнулся задом на землю, уже не заботясь о том, что снизу холодно. Раз уж всё равно умирать, то будь что будет. Чего бояться тому, кто уже однажды умер? Оставалось лишь надеяться, что эти люди прикончат его быстро и не станут мучить перед смертью, а в следующей жизни ему повезёт родиться в нормальной семье.
— Вода закипела, тащите сюда этого канканлонга! — донёсся издалека голос.
— Эй, идём! — те двое, что только что болтали, потирая руки, направились к И Тюаню, причём один из них предложил: — Сначала ополоснем его в вон той речке. Хоть белый цвет и выглядит чистенько, но кто знает, нет ли на нём каких паразитов. Пресная вода, что мы привезли, на исходе, нечего тратить её на мытье шкуры.
— Дело говоришь.
И оба, подхватив клетку, двинулись к реке неподалёку.
Да у вас самих паразиты в голове! — мысленно выругался И Туань, после чего принялся оплакивать собственную короткую жизнь.
Прощай, моя нынешняя жизнь, до чего же я несчастен…
— Бах! — вдруг вдали раздался оглушительный грохот, земля содрогнулась от пары толчков.
Тянувшие клетку мужики опешили, обернулись и увидели, как прямо в сторону их лагеря опускается огромный космический корабль.
Что за чёрт?
Но больше всех был поражен И Туань. Он тупо разинул рот, пялясь на эту колоссальную громадину. Что это такое? Он всего лишь раз переродился, а земные технологии продвинулись до такой степени?
Он мог бы поклясться, что это не съёмки фильма — судя по силе подземных толчков и масштабам корабля, даже у Голливуда нет таких размахов. Господи боже мой, где это он? Какой сейчас год? Неужели он угодил на несколько веков вперёд?!
— Ч-что делать? Может, пойдём проверим? Мы ведь контрабандой занимаемся, вдруг это за нами прилетели? — перепугался один из тех, кто нёс клетку.
Другой подумал и сказал:
— Пойдём глянем. Что-то не похоже, чтобы они за арестами явились. Судя по масштабам корабля, им пользуются аристократы, причём высшая знать. Зачем им какая-то мелочь вроде нас, у них на это времени нет. По мне так это отличный шанс разбогатеть, побежали скорее примажемся и поимеем выгоду.
— А как же этот канканлонг?
— Ой, да если бы ты не напомнил, я и забыл! Эту кроху можно в подарок преподнести. Разве всякая высшая знать не любит подобные диковинки? Если поднесём, глядишь, и наградят чем. Это же куда выгоднее, чем просто сожрать!
— А что боссу сказать? Сяо Мэй вон как истерит, требует деликатес, босс ради неё даже зооторговцам продавать отказывался.
— Плевать на неё! Босс меня поддержит, что та баба понимает? После такого мы, глядишь, обзаведёмся влиятельным покровителем, это всяко лучше тайной контрабанды!
— Разумно, бежим скорее.
……
Только что трясшийся от страха И Туань шлёпнулся плашмя на дно клетки. Слава богам, похоже, умирать пока не придётся, напугали до смерти!
Хотят эти люди преподнести его в подарок или выбросить — плевать, лишь бы не ели. Хотелось бы верить, что тот знатный господин, о котором они говорили, окажется милосердным человеком.
Двое контрабандистов приволокли клетку обратно в лагерь, завернули за угол к задней стенке палатки и замерли на месте.
Вся земля была усеяна преклонившими колени людьми, и все они дрожали.
Мужики подняли головы и тут же сами рухнули на колени. Черт побери, уж лучше бы их антиконтрабандный отдел в тюрьму упрятал!
Тюрьма всяко лучше гибели.
От страха у обоих ослабли ноги, и клетка покатилась по земле. И Туань выглядел крайне жалко, вся шерсть перепачкалась снегом. Издав пару обиженных булькающих звуков, он поднял голову и тут же оказался прикован к мужчине, стоявшему перед толпой.
Это был необычайно красивый человек. И Туань мог поклясться, что ничего прекраснее за обе свои жизни не видел, хотя выглядел этот мужчина несколько сурово.
Чёрные глаза, чёрные волосы, стройная фигура, аура таинственности, на нём был чёрный мундир. Чертами лица он напоминал восточного человека, но с отголосками западной внешности. Простив себе скудость словарного запаса, И Туань подумал, что это словно сошедший со страниц манги персонаж. Как вообще можно быть настолько красивым, неужели он человек?
— Что это? — подал голос красивый мужчина, с первого взгляда заметивший И Туаня.
Стоявший в самомпереди мужик дрожащим движением приподнял голову — это был главарь контрабандистской шайки. Проследив за взглядом знатного господина, он уставился на И Туаня.
Глаза главаря блеснули, он почтительно склонил голову:
— Ваше Величество, это заблудившийся канканлонг, на которого мы случайно набрели. Обнаружив, что он редкого белого окраса, мы решили преподнести его Вам, Ваше Величество. Белые канканлонги прежде не встречались, это несомненно великое предзнаменование удачи.
— О? Преподнести мне? — красивый мужчина сузил глаза. — Вы знали заранее, что я прибуду?
— Н-нет! — с главаря градом катился пот. — Мы понятия не имели! Изначально мы собирались сдать его в бюро защиты редких видов, чтобы они передали его Вам, никак не ожидали такой случайности…
— Принесите сюда, — прервал его красивый мужчина.
— Слушаюсь, Ваше Величество. — Стоявший рядом сереброволосый мужчина в белом мундире с холодным лицом направился к И Туаню, подхватил клетку и почтительно водрузил перед глазами повелителя.
Красивый мужчина несколько секунд смотрел на И Туаня, после чего нахмурился:
— До чего же тупой с виду, и что он умеет? — в его взгляде читалось лёгкое отвращение.
Главарь контрабандистов мучительно соображал: понятия он не имел, что умеет этот канканлонг. С такой-то жирной тушей толку от него никакого.
— Э-э… Говорят, мясо у канканлонгов отменное… — заикаясь, выдал он единственное известное ему достоинство.
И Туань чуть не грохнулся в обморок. Ну и язык у тебя без костей!
http://bllate.org/book/38690/4870442
Готово:
