Тело Налань Сяоци день ото дня восстанавливалось, однако печать на сердечном меридиане так и не была снята. Пережив несколько облав и погонь, Налань Сяоци обсудил с Те Синшуаном:
— Какое ты колдовство надо мной учинил, лучше сними. Иначе, когда твоих сил перестанет хватать, я даже не смогу тебе помочь.
Те Синшуан холодно бросил:
— Тогда умрем вместе.
Налань Сяоци возразил:
— Я умирать не хочу.
Те Синшуан отвернулся и больше не обращал на него внимания.
— Как же прекрасна жизнь, я еще не нажиллся, — Налань Сяоци принялся раскачивать руку Те Синшуана, разыгрывая обиду. — Сяо Шуаншуан, смотри, меня чуть не изнасиловали, и всё из-за тебя. Разве ты не должен как-то искупить свою вину? К тому же ты убил их людей, так что быть тебе больше не стражей порядка. Не лучше ли податься со мной? Станем парой лихих разбойников.
Он принадлежал к числу тех мужчин, которые с первого взгляда кажутся статными, словно одинокая сосна, и величественными, будто нефритовая гора, а обладая при этом столь выразительными бровями и глазами, выглядел донельзя странно, корча из себя обиженную девчонку. Те Синшуан с легким удивлением уставился на него и спустя мгновение медленно произнес:
— Мечты.
Налань Сяоци почувствовал разочарование, но поделать с ним ничего не мог. На беду, Те Синшуан отличался исключительной бдительностью, и незаметно ускользнуть было абсолютно невозможно. К тому же его собственная внутренняя энергия была полностью запечатана, и стоило ему и впрямь расстаться с Те Синшуаном, как, судя по всему, не прошло бы и двух дней, как он угодил бы в руки к ловцам из Шести Врат. Те Синшуан убил ради него человека, но при этом упорно не желал его отпускать — что это вообще значит? У Налань Сяоци зрел на этот счет ответ, и стоило ему только подумать об этом, как на душе становилось отрадно, однако при более тщательном размышлении он понимал, что всё обстоит совсем иначе. Что же в конце концов затеял Те Синшуан? Как он ни ломал голову, а догадаться так и не мог.
В тот вечер они ночевали на берегу ручья. Налань Сяоци, досыта наевшись рыбы, которую зажарил Те Синшуан, прикрыл глаза и немного перевел дух, а открыв их, увидел, что Те Синшуан моется в ручье. Стояло начало лета, но вода в реке по вечерам все еще была довольно холодной. Обнаженная спина Те Синшуана в лучах заходящего солнца казалась на редкость хрупкой.
Налань Сяоци понаблюдал за ним некоторое время, и внизу живота у него неожиданно всё затвердело. Он привык к плотским утехам, но в последние дни, из-за ранений и преследований, ему было совсем не до того. В этот момент внезапно вспыхнувшее желание оказалось почти невыносимым. Скрепя зубы он долго терпел, пока Те Синшуан, нагого выбравшись на берег, не подхватил халат и, широко раскинув руки, кое-как накинул его на плечи.
Те Синшуан был чуть сухощав в теле, но при этом невероятно хорош собой. Налань Сяоци сглотнул слюну и позвал:
— Сяо Шуаншуан, иди сюда.
— Тебе не противно? — Те Синшуан не выносил подобных сластрастных прозвищ и чуть нахмурился.
— О, — хихикнул Налань Сяоци, — Сяо Тете, Сяо Синсин...
Те Синшуан какое-то время молча сверлил Налань Сяоци взглядом, затем повернулся и зашагал прочь. Налань Сяоци жалобно вздохнул и запустил руку вниз, чтобы справиться своими силами. Как раз когда он, сладострастно мыча и постанывая, приближался к развязке, ему вдруг показалось, что что-то не так. Скосив глаза, он увидел неподвижное, совершенно бесстрастное прекрасное лицо Те Синшуана, застывшее в опасной близости от его собственного, а в черных зрачках мерцал слабый холодный блеск.
Сердце Налань Сяоци слегка ёкнуло. Вытянув руку, он обвился пальцами вокруг его шеи, притянул к себе и впился в губы, то с жадностью втягивая их, то покусывая. Те Синшуан прямо смотрел Налань Сяоци в глаза — не сопротивляясь, но и не отвечая на поцелуй, словно о чем-то раздумывая. Налань Сяоци растопырил ладонь и закрыл ему глаза, чувствуя, как ресницы под его рукой затрепетали и покорно сомкнулись. Налань Сяоци несказанно обрадовался и уже собирался перевернуться и прижать его к земле, как вдруг почувствовал, что тело его стало легким, и его отбросило пинком далеко в сторону.
Удар пришелся прямо в низ живота, и Налань Сяоци от боли согнулся в три погибели. Подняв голову, он принялся яростно выискивать виновника, но Те Синшуан с самым невозмутимым видом отряхнул пыль с одежды, подтянул колени к груди, уселся возле костра и принялся доедать последнюю оставшуюся запеченную рыбу.
Налань Сяоци почувствовал себя и смешно, и грустно. С унылым вздохом он подполз к нему и устроился рядом:
— Я тоже хочу есть.
— Осталась всего одна.
— Поделись со мной половиной.
Те Синшуан с легким удивлением уставился на Налань Сяоци:
— Ты же только что съел семь штук.
Налань Сяоци скорчил обиженную физиономию, поморгал и промолчал. Поборовшись друг с другом взглядами какое-то время, Те Синшуан пробормотал:
— И впрямь бездонная бочка. — И протянул надкусанную рыбу.
— Ошибаешься, я бочка для рыбы! — с ликованием воскликнул Налань Сяоци, взял угощение и принялся с аппетитом уплетать его, попутно рассыпаясь в похвалах: — Сяо Шуаншуан, пусть в тебе и семь частей скверны, но три-то части хорошего человека всё же осталось!
Не дождавшись ответа от Те Синшуана, он скосил на него глаза. Взгляд Те Синшуана был слегка отрешенным, он снова погрузился в глубокие раздумья. Налань Сяоци протянул руку и помахал ею у него перед носом. Те Синшуан очнулся и посмотрел на Налань Сяоци. Глаза его оставались пустыми, и было совершенно непонятно, о чем он думает.
Этой же ночью они столкнулись с двадцать седьмой засадой. Те Синшуан вовремя учуял неладное и, взвалив Налань Сяоци на спину, спрятался на вершине раскидистого дерева. Около двух десятков всадников окружили потухшее кострище. Один из них спешился, зачерпнул горсть остывшего пепла и доложил главарю:
— Господин, пепел еще теплый. Далеко уйти не могли!
Тот с соколиными бровями задрал голову, вглядываясь ввысь, и его взгляд скользнул по дереву, где прятались Те Синшуан и Налань Сяоци. В мерцающем свете факелов проступило чрезвычайно суровое лицо. Налань Сяоци показалось, что их взгляды на мгновение встретились, и сердце его слегка дрогнуло, однако чужой взгляд лишь слегка задержался на нем и тут же отвернулся. Налань Сяоци только успел выдохнуть, как тот человек резко взмахнул телом и, взмыв вверх вместе с полосой мечевого света, стремительно бросился на дерево, где прятались они с Те Синшуаном. Те Синшуан, казалось, был готов к этому: оттолкнувшись рукой от ствола, он сорвался с места, не выпуская Налань Сяоци из-за спины.
— Знаешь ли ты? — не отставая ни на шаг, преследовал его тот человек, рассекая воздух в стремительном прыжке и холодно усмехаясь за спиной Те Синшуана. — Те Синшуан, я уже давно хотел убить тебя...
— Вот как? — бесстрастно отозвался Те Синшуан, бросив взгляд вниз.
Двадцать восемь всадников под деревом уже пришли в движение, помчавшись следом за ним. Факелы ярко освещали дикую глушь, и под вспышками клинков мелькали переплетающиеся тени, похожие на злых духов.
— То, чего не можешь заполучить, нужно уничтожить. Таков извечный принцип моей жизни. Ты мог не принимать меня, но как ты посмертно сбежал с другим, м? — из кончика меча этого человека вырвался серебристый веер искр, неотступно преследуя ноги Те Синшуана.
Из-за того, что Те Синшуан нес на спине Налань Сяоци, его движения были сильно скованы, а снизу тем временем то и дело летели смертоносные стрелы, и на мгновение они оказались в смертельной опасности.
— И при всей твоей прежней проницательности ты всё же совершил такую глупость... Устроил побег из тюрьмы, убил стражу, предал государственную службу... Ха-ха... — тот человек слегка вздохнул, но в его голосе явственно слышалось нескрываемое возбуждение. — Ах ты, маленький Те, маленький Те, да ты ведь и сам прекрасно знаешь, сколько людей облизываются на тебя. Как ты посмел дать нам шанс уничтожить тебя?
http://bllate.org/book/38685/4869897
Готово:
