По бескрайней пустоши, усыпанной желтым песком, неторопливо брел юноша. Тонкий, укутанный в несуразное ватное пальто, он казался непропорциональным: слишком длинная шея делала его голову крошечной на фоне раздавшегося тела.
Юй Цижун вскинул взгляд. Сомнений не было — это Сюй Чжай, прошлое Дитя Бога Луны.
Шел он неспешно, однако расстояние сокращалось противоестественно быстро, словно при телепортации. Всего пара шагов — и юноша очутился вплотную к Юй Цижуну.
Сюй Чжай расплылся в улыбке, но глаза его оставались мертвыми, источающими леденящий стужу холод.
Юй Цижун скользнул взглядом ниже. С рук юноши капала свежая кровь. Темные струйки сбегали по его длинным, уродливо заостренным когтям и срывались в песок.
Лицо Сюй Чжая ничуть не изменилось, но от прежнего образа скромного соседского паренька не осталось и следа. Давешняя застенчивость была лишь фальшивой маской; теперь тварь сбросила личину, представ во всей своей прожорливой, людоедской сути.
Он слегка склонил голову набок, выжидая, когда Юй Цижун заговорит первый.
Сюй Чжаю доводилось видеть немало заезжих любителей астрономии. Обычно, стоило начаться лунному затмению, при встрече с ним эти чужаки цепенели от ужаса, хватали ртом воздух, а иные и вовсе забавно мочили штаны.
Но стоявшая перед ним пара выбивалась из правил. Один упрямо не снимал маску, второй дышал ледяным равнодушием. Оба оставались загадкой.
Помедлив, Юй Цижун все же оправдал его ожидания.
— Хватит лыбиться, — невозмутимо бросил он. — Тебе не идет. Уродливо смотрится.
Оскал Сюй Чжая мгновенно застыл, а затем и вовсе сполз с лица. Его черты исказились злобой, а голос сделался глухим и угрожающим:
— Жить надоело?
Воздух вокруг словно сгустился. Су Тана не пришлось просить дважды — в его опущенной руке мгновенно блеснул короткий клинок. От него веяло глухой, тяжелой яростью, предвещающей скорую расправу.
Юй Цижун же оставался безмятежен. Под маской угадывалась легкая усмешка.
— Не надейся, не умру, — парировал он. — Ты заявился сюда открыто, но нападать не спешишь. Значит, у тебя есть конкретная задача, верно?
Сюй Чжай опешил. На его юном лице наконец-то отразилось замешательство, свойственное обычному подростку.
Откуда этот пришлый узнал? Ведь он и правда...
— Ну так веди нас, — в голосе Юй Цижуна прозвучало облегчение. — А то мы слегка заплутали. Никак не найдем святилище Бога Луны... Чертовски запутанные у вас улочки.
Сюй Чжай исподлобья злобно уставился на маску и белые волосы собеседника.
— Вы... вы ни черта не любители звезд, приехавшие на лунное затмение? — процедил он сквозь зубы.
— А, точно! — Юй Цижун картинно хлопнул себя по лбу, словно только что вспомнив правила игры. — Твой дед уверял, что оттуда вид на лунное затмение самый лучший, и лично нас пригласил. Так что поторапливайся, веди. Не хочется опоздать к самому началу.
Сюй Чжай лишился дара речи.
Он во все глаза разглядывал Юй Цижуна, отказываясь верить услышанному.
Как Дитя Бога Луны, он действительно был обязан приводить чужаков на священный обряд сошествия. Вот только обычно люди при виде него в ужасе бросались наутек или наотрез отказывались идти. И тогда у него появлялось законное право растерзать их на месте.
Жертвы после смерти становились колодцами. Они теряли память, навсегда забывая прошлую жизнь, и искренне верили, что испокон веков жили в Деревне Желтых Песков.
Своеобразное перерождение.
Сюй Чжай перевел взгляд на Су Тана, надеясь отыскать на его лице хотя бы тень страха или протеста. Тщетно. Тот преданно смотрел лишь на своего спутника в маске. Казалось, поведи тот его хоть в пекло, он пойдет не задумываясь — до нелепости слепая преданность.
Внезапно Сюй Чжай сощурился и зыркнул за спину Юй Цижуну.
— А остальные? Все еще прячутся в домах или забились по углам? Глупцы. Так они только ускорят свою кончину.
Юй Цижун даже бровью не повел:
— Оставь их. Веди меня. Время не ждет.
— Что ты задумал? — Сюй Чжай напрягся.
Юй Цижун примиряюще развел руками:
— Полюбоваться луной, разумеется. Что еще может делать скромный любитель астрономии?
«Да какой, к чертям, любитель астрономии! — мысленно взвыл Сюй Чжай. — Еще никогда мне не попадались настолько безбашенные искатели звезд»
Однако чинить препятствия тем, кто добровольно шел на праздник Бога Луны, он не имел права. Стиснув зубы, юноша злобно буркнул:
— За мной.
Резко развернувшись, он рванул вперед на пределе сил, то и дело проваливаясь в пространственные скачки, похожие на телепортацию. Ему не терпелось насладиться паникой и беспомощностью чужаков, когда те безнадежно отстанут.
Но стоило ему оглянуться через несколько секунд, как спесь мгновенно испарилась. Преследователи двигались следом шаг в шаг, ни на вершок не отстав.
Заметив замешательство проводника, Юй Цижун полюбопытствовал:
— Чего встал?
— Ничего, — раздраженно буркнул Сюй Чжай, потирая лицо ладонью.
«Да как они это делают? — бесился он про себя. — Впрочем, ладно. Очень скоро эти двое пополнят ряды его сородичей»
Эта мысль грела душу, и злость постепенно сменилась предвкушением.
***
— Думаешь, она правда воскреснет? — Фу И покосился на Мэн Чаня, который, закрыв глаза, торопливо перебирал четки и шептал молитвы, а затем вновь перевел взгляд на распростертую на земле Линь Сиюэ.
Спутавшиеся волосы девушки разметались по песку. На груди ее плотного пальто расплывалось багровое пятно. Лицо Линь Сиюэ уже тронула мертвенная синева. Порывы ветра взметали песчинки, которые тонким саваном оседали на безжизненном теле, грозя похоронить его целиком.
Фу И помрачнел.
С первыми минутами лунного затмения он увел выживших из проклятого дома с колодцем. Всю дорогу они пробирались перебежками, шарахаясь от каждой тени.
Линь Сиюэ в последнее время сама не своя была — от ее былой уверенности, с которой она входила в это подземелье, не осталось и следа. Фу И замечал это, но и помыслить не мог, что девушка решится на такое безумие: вонзит в себя клинок ради туманного предания о воскрешении в ночь багровой луны.
В правилах пространства Главного Бога черным по белому значилось: смерть в подземелье окончательна. Никакие былые заслуги не помогут вернуться к жизни.
Тишина давила на плечи. Мэн Чань перебирал четки едва уловимыми движениями, боясь издать хоть единый лишний звук, точно опасаясь потревожить покой усопшей.
Внезапно ветер над деревней взвыл с новой силой, принеся с собой приторный металлический запах свежей крови.
Повинуясь звериному чутью, Фу И резко обернулся. Из темноты на него хлынул омерзительный утопленник — синюшный, склизкий, словно только что поднявшийся со дна колодца. Тварь двигалась со сверхчеловеческой скоростью, на ходу выбрасывая вперед когтистые лапы.
Острые когти едва не полоснули Фу И по лицу, но с треском наткнулись на призрачный золотистый барьер.
Четки на запястье Мэн Чаня ярко вспыхнули теплым янтарным светом. Защита держалась исключительно на его духовных силах.
— Десять минут, — выдавил монах сквозь зубы. — Больше не сдержу.
Лоб Мэн Чаня покрылся крупными каплями пота, губы мелко дрожали от колоссального напряжения. Это был предел его возможностей.
Фу И перевел взгляд на распростертую Линь Сиюэ. Ни намека на дыхание. По его собственному лицу тоже покатился пот. Ледяной ветер мгновенно остужал горячие капли, превращая их в обжигающие дорожки на щеках.
Этот резкий холод отрезвил Фу И, заставив отбросить панику.
Будучи командиром отряда, он отвечал за жизни товарищей.
«Если через десять минут она не придет в себя, мы уходим»
Спасать мертвеца ценой живых — непозволительная роскошь.
Чернеющая луна служила им песочными часами.
Тьма неумолимо пожирала светило, превращая его в тонкий, острый серп. Этот небесный клинок словно завис над их шеями, с каждым мигом сжимая удушливую удавку страха.
Мрак сгущался. Очертания песчаных дюн расплывались в серых сумерках. В нескольких шагах от себя Фу И едва различал контуры тела Линь Сиюэ, не способный разобрать, дышит ли она вообще.
Время утекало сквозь пальцы бездушным песком.
— Всё... больше не могу... — прохрипел Мэн Чань.
Фу И стиснул зубы до боли. Золотистый барьер замерцал и с жалобным звоном рассыпался искрами, погрузив их в кромешную тьму. Фу И уже открыл рот, чтобы скомандовать отступление, как вдруг из темноты донесся тихий шорох.
Кто-то поднимался с земли.
— Линь Сиюэ? Ты очнулась?! — вскинулся Фу И.
В глаза ударил яркий луч. Зажмурившись, он проследил за направлением света.
Это Мэн Чань включил тактический фонарь. Луч выхватил из темноты фигуру поднявшейся девушки. Монах молчал, но его мертвенно-бледное лицо не предвещало ничего хорошего. Он лишь коротко кивнул, безмолвно приказывая командиру присмотреться.
У Фу И внутри все заледенело.
Монах никогда не предавался праздным эмоциям и тем более не шутил. Если он замер в таком оцепенении — дело дрянь.
Фу И медленно повернул голову. Свет фонаря озарил профиль Линь Сиюэ.
Она двигалась, но эти движения пугали своей неестественностью. Девушка покачивалась из стороны в сторону, словно марионетка с перерезанными нитями. Голова безжизненно завалилась на плечо, руки плетьми свисали вдоль туловища, а грудная клетка оставалась абсолютно неподвижной. Ни намека на вдох.
— Линь Сиюэ?.. — сипло позвал Фу И, делая робкий шаг назад.
Она не отреагировала. То ли не услышала, то ли этот зов уже не имел для нее никакого значения.
Мэн Чань повел лучом фонаря чуть в сторону, высвечивая того самого утопленника, что мгновение назад яростно рвал их барьер. Тварь преобразилась: былая агрессия испарилась, уступив место тому же жуткому, ритмичному покачиванию.
Скользнув светом по песчаным холмам, они обомлели. Из темноты проступали десятки, сотни подобных фигур. Безмолвные утопленники застыли ровными рядами, словно послушное воинство в ожидании приказа. Все они стояли лицом к одной точке, склонив головы в безмолвном, пугающем поклоне.
Фу И не был дураком и понимал: не Линь Сиюэ подчинила себе этих монстров. Это она стала одной из них. Ее поглотила деревня.
В этот миг лунное затмение завершилось, но вместо привычного серебряного света ночное светило исторгло багровое сияние. В зените разверзлась огромная кровавая рана — зловещая алая луна. Ее тяжелые лучи хлынули на пустошь, превращая желтые пески в бесконечное море запекшейся крови.
Горло Фу И пересохло, он завороженно созерцал этот кошмар.
Рядом тихо щелкнула кнопка — Мэн Чань выключил фонарь. В нем больше не было нужды. Мир вокруг и без того утопал в густом, багровом сиянии.
Линь Сиюэ внезапно шевельнулась. Фу И дернулся назад, ожидая нападения, однако мертвая напарница лишь сделала шаг вперед — в ту сторону, куда указывали взгляды остальных тварей.
И не она одна. Окрестные холмы пришли в движение — сотни живых мертвецов медленно, синхронно побрели в едином порыве.
В памяти Фу И мгновенно всплыли картины из подземелья с зомби-апокалипсисом, которое они зачищали когда-то. Сходство было пугающим.
«Если правила здешней заразы те же, то оставшимся в домах не позавидуешь. Скорее всего, они уже пополнили это безликое стадо»
Паломничество мертвецов не предвещало ничего хорошего. Назревало нечто грандиозное и жуткое.
Подавив рвущуюся наружу скорбь об утрате соратницы, Фу И заставил себя мыслить прагматично. Он должен спасти хотя бы Мэн Чаня.
— Идем за ними, — скомандовал он шепотом.
***
Шествие привело их к холму, где еще днем лежали тела покойников.
Деревянные крышки гробов валялись в стороне. Те, кого крестьяне оплакивали несколько часов назад, теперь стояли в общем строю, покачиваясь в такт безмолвной молитве.
Толпа мертвецов замерла, словно по невидимому сигналу достигнув конечной точки своего пути.
На голой песчаной круче негде было укрыться. Из-за покатого рельефа все собравшиеся были как на ладони.
На самой вершине холма Фу И заметил знакомую фигуру — маску и приметные белые волосы. Рядом, как всегда, высился Су Тан. Оба стояли невредимыми посреди толпы безумных сектантов.
В груди Фу И неприятно кольнуло. В памяти всплыли предсмертные слова Линь Сиюэ, обвинявшей этого парня во всех смертных грехах.
«Если Юй Ци действительно водил нас за нос и на самом деле является высокоопасным неигровым персонажем этого проклятого места... значит ли это, что мы обречены?»
Он стиснул зубы, силясь разглядеть детали, как вдруг его глаза расширились от ужаса.
Там, на вершине, Сюй Чжай резко вскинул когтистую лапу и с яростным шипением бросился на Юй Цижуна.
http://bllate.org/book/38683/5176324
Готово:
