Сяо Чжэнсюнь нахмурил старое лицо и попытался вразумить племянника:
— Ланьсюань, если ты и дальше будешь с ним так упрямствовать, он до самой смерти ничего не скажет. Если же подвергнуть его хоть небольшому испытанию, посмотрим, останется ли он столь же непреклонным.
Сяо Ланьсюань шумно втянул воздух:
— В этом деле я сам разберусь.
Сяо Чжэнсюнь покачал головой, тяжело вздохнул и, взмахнув рукавами, вышел из передней. Сяо Ланьсюань бросил взгляд на опустившего голову и стоящего на коленях слугу, а затем обратился к стоявшему рядом Сун Кэ:
— Сначала заприте его в караульной, а расспрашивать начнем завтра.
Сяо Ланьсюань уже собрался сделать шаг, как вдруг слуга вытащил из-за пазухи кинжал. Подумав, что тот замышляет убийство, Сун Кэ испугался и мгновенно заступил дорогу Сяо Ланьсюаню.
Крепко сжимая в руке кинжал, слуга вскинул голову и с праведным гневом произнес:
— Хозяин, в случившемся виноват лишь ничтожный слуга, как ни расспрашивай, ответ будет прежним. Раз я совершил столь тяжкое преступление, у меня нет лица, чтобы продолжать жить!
С этими словами он вонзил кинжал себе в грудь. Звук рвущейся кожи и мяса прозвучал отчетливо и резко, фонтаном хлынула алая кровь, заставив двух стоявших в передней служанок завизжать от страха.
Изо рта слуги хлынула кровь, он широко раскрытыми глазами уставился на Сяо Ланьсюаня и пробормотал:
— Ничтожный заслуживает смерти...
Докончив, он рухнул на землю, и ослепительно-красная кровь растеклась по полу.
Он подготовился заранее. Еще когда он вышел с повинной, то уже предвидел такой исход, а потому заблаговременно спрятал за пазухой кинжал.
Бросив взгляд на распростертое на полу тело, Сяо Ланьсюань чуть прикрыл глаза и глухо приказал:
— Похороните его.
Сун Кэ принял приказ:
— Слушаюсь, господин.
Весть об этом немедленно дошла до Клана Лу, и слуги поспешили доложить старшему молодому господину — Лу Кую.
Услышав, что тот слуга умер, Лу Куй зловеще усмехнулся:
— Раз человек мертв, на этом дело и закончится.
Стоявший рядом управляющий тоже хихикнул:
— Клан Сяо не только понес убытки в миллион ши зерна, но еще и лишился слуги. Этот ход молодого господина поистине блестящ.
Лу Куй перебирал в пальцах два шарика из кошачьего глаза:
— Клан Сяо процветал в торговых делах более тридцати лет. Посмотрим, долго ли они продержатся теперь, когда появился я, Лу Куй.
Управляющий льстиво поддакнул:
— Молодой господин так умен, в будущем он непременно совершит великие дела.
Лу Куй усмехнулся, а затем бросил косой взгляд на собеседника:
— Вот только мой отец с годами всё больше глупеет и становится ни на что не годным. Пока он жив, истинным хозяином Клана Лу остается он один.
Услышав это, управляющий покрылся мурашками; в сердце шевельнулся страх, но он всё же натянуто улыбнулся:
— Здоровье старого господина таково, что ему не прожить и нескольких лет, так что Клан Лу рано или поздно перейдет под управление молодого господина.
Несколько зерновых лавок Клана Лу в Пекине со вчерашнего дня не знали отбоя от покупателей — вернее, стояли пустыми. Клан Сяо доставил зерно со всех концов страны, чтобы пополнить запасы, и возобновил продажу по прежней цене. Клан Лу же наотрез отказывался снижать стоимость, так что им оставалось лишь завистливо смотреть на процветающую торговлю соперников, в то время как перед их собственными порогами не было даже воробьев.
Узнав об этом, Лу Куй лично отправился взглянуть на временную зерновую лавку клана Сяо. Он сжег три лавки, но никак не ожидал, что Сяо Ланьсюань в спешке арендует новые помещения, доставит зерно из других мест, да еще и торговля пойдет так бойко.
Лу Куй от зависти едва не ослеп. Он уже собирался повернуться и уйти, как вдруг заметил Сяо Ланьсюаня.
Сяо Ланьсюань был человеком дела, а потому не мог просто так сделать вид, будто ничего не заметил, и произнес:
— Кого я вижу, оказывается, молодой господин Лу.
Лу Куй сжал руки в приветствии:
— Господин Сяо, надеюсь, вы поживаете хорошо.
Сяо Ланьсюань тоже ответил поклоном:
— Не знаю, какими судьбами молодой господин пожаловал сюда?
Лу Куй улыбнулся:
— Так, прогуливался без цели, случайно проходил мимо.
— Вот как.
Лу Куй еще раз оглядел процветающую лавку и протянул:
— Господин Сяо только что потерял десять тысяч ши зерна, да к тому же продает его по сниженной цене — неужели вы не боитесь остаться без гроша в кармане?
— В торговле не бывает так, чтобы только зарабатывать и не нести убытков.
Лу Куй неловко улыбнулся:
— Это верно, это верно. Широте души господина Сяо можно только позавидовать.
Сяо Ланьсюань бросил на него мимолетный взгляд и пояснил:
— Дело вовсе не в широте души. Через два-три месяца начнется осенний сбор урожая, тогда цены на зерно неизбежно упадут, и, пожалуй, даже за пять монет за доу никто не станет покупать. Сбыв запасы по низкой цене сейчас, мы избежим затишья в межсезонье, так что, если разобраться, убытков тут нет.
Услышав это, Лу Куй почувствовал, как сердце у него ухнуло вниз, и тут же спохватился:
— Да-да-да, господин Сяо совершенно прав, я как раз собирался устроить распродажу и очистить склады.
С этими словами он поспешно распрощался и, вернувшись домой, отдал приказ распродать все запасы во всех зерновых лавках, причем установил цену на целую монету за доу ниже, чем у клана Сяо.
Он и понятия не имел, каков был истинный замысел Сяо Ланьсюаня. Клан Сяо действительно потерял десять тысяч ши зерна, и сколько ни восполняй потери из других мест, прежнего не вернешь. Как только запасы клана Сяо иссякнут, Клан Лу неминуемо вновь взвинтит цены, поэтому сейчас было выгоднее перенаправить покупателей к себе и истощить запасы Клана Лу. К тому же Клан Лу собрал свое зерно по всей стране лишь за последний месяц, и закупочная цена оказалась выше нынешней розничной.
Клан Лу втайне шел на любые подлости, надеясь сорвать огромный куш, но в итоге в лучшем случае едва отобьет затраты. А клан Сяо лишился трех лавок, но поджигатель мертв, и раз взятки гладки, предъявить Клану Лу было нечего.
Цуа Вэйцин все эти дни в Резиденции Сяо носа не казал за порог, ежедневно изучая в комнате различные трактаты по торговле, причем некоторые из них были изданы литераторами в виде биографий, так что читать их оказалось весьма занятно. Заметив его страсть к чтению, Сяо Ланьсюань раздобыл в фамильном книгохранилище несколько десятков свитков о купеческом деле и передал ему.
Цуа Вэйцин бросил взгляд на возвышавшуюся на столе стопку книг — в прежние времена он бы и взглядом на нее не удостоил. Но он никак не ожидал, что чтение сможет так сильно его увлечь.
— Ты увлекся чтением до такой степени, что даже не заметил, как я вошел.
Цуа Вэйцин оторвался от страниц и увидел стоявшего перед ним Сяо Ланьсюаня — оставалось только гадать, как долго тот уже здесь находился. Цуа Вэйцин улыбнулся:
— Почему сегодня так рано?
— Закончил дела и сразу вернулся.
С тех пор как он поселился в Резиденции Сяо, за исключением трех приемов пищи и ночного сна, Сяо Ланьсюаня почти не удавалось застать дома. Цуа Вэйцин отложил свиток и с болью в сердце посмотрел на его слегка осунувшееся лицо, протянув руку и нежно коснувшись его щеки:
— Лицо выглядит еще более истощенным, чем в последние дни.
Сяо Ланьсюань накрыл своей ладонью его руку, лежащую у него на щеке, и от этих слов по его сердцу разлилось теплым потоком. Он привлек его к себе, прижав к груди. Раньше, как бы сильно он ни уставал за день, возвращаясь в комнату, он заставал лишь пустоту и одиночество, тоскливо глядя на пустую постель. Теперь же по возвращении его неизменно кто-то ждал, а среди ночи рядом спал свернувшийся калачиком человек, и от этого на душе становилось необъяснимо тепло и спокойно.
Сяо Ланьсюань произнес:
— Из сучжоуской управы пришло известие: ранивший тебя бандит схвачен и приговорен к двадцати годам каторги.
Прошел почти месяц, а он всё еще помнил об этом. Цуа Вэйцин вздохнул:
— Все уже прошло.
— Рана больше не болит?
— Она давно зажила.
Цуа Вэйцин высвободился из его объятий и, глядя на него, сказал:
— Все эти дни я видел, что ты толком не высыпаешься. Раз уж выдался редкий день, когда ты вернулся пораньше, ступай отдохни.
Цуа Вэйцин уже потянул его в сторону ложа, но Сяо Ланьсюань перехватил его руку:
— Время еще раннее.
Цуа Вэйцин остановился и обернулся:
— Ты не хочешь отдохнуть?
Сяо Ланьсюань ответил:
— Хочу послушать, как ты играешь на цине.
Когда Цуа Вэйцин согласился, Сяо Ланьсюань велел принести цин и отменное вино, а сам уселся за столик, попивая вино и любуясь тем, как тот музицирует.
Хотя Персиковый сад был лишь одним из четырех садов Резиденции Сяо, он не уступал по размерам целым поместьям других знатных семейств. В нем были устроены пруд с лотосами и беседка. Стояло начало лета, и Цуа Вэйцин попросил слуг принести чай и фрукты, чтобы почитать книгу в беседке у пруда с лотосами.
— Так ты и есть тот мальчик для утех, которого привел старший брат Ланьсюань?
Прожив в Резиденции Сяо уже больше двадцати дней, Цуа Вэйцин впервые услышал, как его называют любовником-мужчиной. Он перевел взгляд на девушку за пределами беседки и спросил:
— А смею ли я узнать, кто вы, юная госпожа?
Одетая в платье с узором из сотен бабочек девушка ступила в беседку и, задрав подбородок, произнесла:
— Я прихожусь нынешнему императору племянницей, а тебе кто я?
Оказалось, это та самая своенравная маленькая княжна. Цуа Вэйцин улыбнулся и небрежно сложил руки в поклоне:
— Прошу прощения, княжна, этот ничтожный проявил неучтивость.
Княжна Юй Сян вошла в беседку и свысока оглядела его с ног до головы:
— На словах ты просишь прощения за неучтивость, а при виде меня продолжаешь сидеть. Неужели эти правила приличия тоже нужно объяснять тебе лично?
Цуа Вэйцин никогда не любил спорить с женщинами — в его глазах женщины созданы лишь для того, чтобы их баловать и лелеять. Он поднялся с кресла и произнес:
— Этот ничтожный по простоте душевной оплошал. Княжна обладает столь ослепительной красотой, что я просто остолбенел и позабыл выказать подобающее уважение.
Услышав слово красота, любая женщина придет в восторг, и княжна Юй Сян не была исключением. Она слегка кашлянула, скрывая улыбку, и пренебрежительно взмахнула рукой:
— На сей раз я тебя прощаю.
— Благодарю княжну.
Княжна Юй Сян принялась кружить вокруг него, разглядывая со всех сторон. Цуа Вэйцин не испытывал от этого никакого дискомфорта и позволял ей делать всё, что заблагорассудится. Сделав три круга, Юй Сян презрительно усмехнулась:
— У тебя лишь смазливая мордашка, брат Ланьсюань наверняка польстился на нее лишь от скуки.
Услышав это, Цуа Вэйцин мгновенно уловил кислый привкус ревности. Спорить он не стал, предоставляя ей говорить всё, что вздумается. Пред ним стояла особа высшей знати — раз с ней нельзя было ссориться, оставалось только терпеть. Хотя сам Цуа Вэйцин страшно дорожил собственной гордостью, но по отношению к женщинам и красивым мужчинам его терпение всегда превосходило любые нормы.
Привыкшая к высокомерию княжна резала правду-матку безо всяких обиняков:
— Ума не приложу, о чем только думают нынешние мужчины, похожие на разрисованные подушки для сна. Вместо того чтобы корпеть над книгами ради ученой степени или сражаться на поле брани ради славы, они только и норовят забиться в веселый дом, продавая тела и улыбки и упиваясь унижением.
Она снова окинула Цуа Вэйцина взглядом и усмехнулась:
— Впрочем, сейчас я говорю не о тебе. Ты — мальчик для утех, приведенный братом Ланьсюанем, и у тебя и впрямь есть кое-какая внешность, но не более того. Только запомни: будущая хозяйка дома и законная жена брата Ланьсюаня — это я, и в будущем все в Резиденции Сяо будут почтительно звать меня госпожой. По своему положению тебе со мной тягаться не доведется.
Слушая это, Цуа Вэйцин хоть и чувствовал себя не в своей тарелке, но всё же сдержался. Выходит, Сяо Ланьсюань и маленькая княжна обручены — какая неожиданность. В душе ему стало немного жаль Сяо Ланьсюаня: если ему действительно суждено связать себя узами брака с этой взбалмошной княжной, спокойной жизни тому точно не видать.
Заметив, что Цуа Вэйцин витает в облаках, княжна Юй Сян повысила голос:
— Ты запомнил то, что я тебе сказала?
Цуа Вэйцин сложил руки в поклонении:
— Этот ничтожный всё запомнил.
— Хм! — пренебрежительно фыркнула Юй Сян. — Лучше бы и вправду запомнил.
Она кривила губы в усмешке:
— Впрочем, если и забудешь — не беда, в конце концов, ты всего лишь игрушка. Быть может, пройдет еще немного времени, брат Ланьсюань пресытится тобой и просто вышвырнет за дверь, и тогда в чье бы поместье ты ни пошел выпрашивать милости, ко мне это уже не будет иметь никакого отношения.
— Юй Сян!
Раздался холодный оклик. Цуа Вэйцин поднял взгляд и увидел стоявшего у входа в беседку Сяо Ланьсюаня с нахмуренными бровищами. Княжна Юй Сян обернулась и, слегка обрадовавшись, поспешно шагнула навстречу:
— Брат Ланьсюань.
http://bllate.org/book/38673/4868165
Готово:
