Посыпав всё рубленым зелёным луком и кинзой, он задержал руку над половником с острым соусом:
— Уважаемые, вы сначала суп выпьете или сперва соус добавите? Если сперва выпить суп, почувствуете всю полноту изначального вкуса, а если сразу добавить соус, вкус получится более насыщенным. Поступайте так, как вам больше нравится.
— Давайте сначала суп, как раз в горле пересохло.
Несколько корабельных рабочих подумали немного и решили для начала попробовать суп. Рыбный бульон у этого торговца был молочно-белым и густым, а ингредиенты и кулинарное мастерство явно были на высоте.
Они не были особо привередливыми людьми, к тому же лодка хозяина была завалена всякой всячиной и мест для сидения не предусматривалось, поэтому они просто взяли пиалы, сели на каменные ступени и принялись с аппетитом хлюпать суп.
Стоило только сделать глоток, как густой рыбный бульон тут же раскрывался освежающими нотками. Стоило ему скользнуть по горлу, как кончик языка наполнялся ярким, сочным ароматом, оставляющим после себя долгое послевкусие. Не успели они оглянуться, как бульон вместе с фунзозой исчез до последней капли.
Низкорослый рабочий почмокал губами: до чего же вкусный рыбный суп, ни единого намека на тину или рыбий дух! Изначально он был немного разборчив в еде и терпеть не мог илистый запах рыбы, поэтому собирался лишь слегка пригубить, а затем залить всё острым соусом, чтобы перебить вкус. Кто бы мог подумать, что он выпьет всё подчистую всего за несколько глоток.
Подняв глаза от пустой пиалы и заметив, что в глиняном котле еще осталось немало бульона, он немного посомневался, а затем сказал:
— Хозяин, я доплачу еще одну вэнь, налей мне полную пиалу супа, можно?
Линь Су небрежно зачерпнул полный половник бульона и плеснул ему в пиалу:
— Конечно, если не хватит, еще налью.
В конце концов, у него оставалась еще целая боцка концентрированного рыбного бульона, который при разбавлении водой давал объем в четыре-пять бочек — продуктов явно было с избытком.
Низкорослый сделал еще глоток и боковым зрением заметил на борту лодки большую мишку ярко-красного, блестящего соуса. Это и есть острый соус? Почему цвет так сильно отличается от того, к какому он привык дома?
Он повел носом, глаза его загорелись, и он щедро плюхнул в пиалу целую ложку. Бульон с лапшой мгновенно окрасился в маслянисто-красный цвет, палочки подхватили пряди фунзозы и отправили в рот.
Остро!
Кончик языка закололо от жгучего вкуса, во рту всё перевернулось вверх дном. Ощущения сменились полностью: обжигающе остро, но при этом запах не бил в нос и в голову, обладая при этом каким-то совершенно особенным, властным ароматом.
— Ох и остро! Но как вкусно! — вдруг взревел низкорослый рабочий и уткнулся в пиалу, уплетая за обе щеки.
Увидев это, его товарищи тут же попросили Линь Су долить им супа и тоже щедро добавили острого соуса. Первый же глоток точно так же обжёг рот чистой остротой, однако все они круглый год пропадали на реке, где сырость пробирала до костей, и потому обожали согревающую острую пищу, от которой выступал пот. Этот же соус сочетал в себе и чистую жгучесть, и потрясающий аромат — то, что нужно для их аппетита.
Какое-то время никто из них не произносил ни слова, лишь под холодным речным ветром уплетали еду так, что пот катился градом.
До чего же хорошо!
Такое поведение рабочих привлекло внимание бесчисленных зевак на берегу и других лодках. Завидев испускающий аромат глиняный котел, они один за другим сглатывали слюну и в конце концов не выдерживали, подходили купить порцию на пробу.
Не прошло и полновесной четверти часа, как маленькая лодка Линь Су оказалась окружена толпой со всех сторон. Заметив, что желающих слишком много, он поспешил выловить уже сварившуюся фунзозу, долить воды, закинуть новую порцию и поставить вариться следующий котел.
Госпожа Сюй зазывала клиентов и принимала деньги, в то время как Сюй Лэй и Сюй Сяоху собирали за гостями пустые пиалы, оттирали жир древесной золой, споласкивали горячей водой и без устали складывали стопкой у края котла.
Вскоре подоспела новая партия фунзозы. Линь Су уже собирался подхватить её палочками, как заготовленные миска и палочки внезапно исчезли у него из рук.
Обернувшись, он увидел Фу Юня с совершенно серьёзным лицом. Тот сдёрнул его за руку, принуждая присесть отдохнуть:
— Брат, я научился, я сам буду делать. Ты посиди, отдохни.
— Эй-ю... — пока Линь Су стоял, опору держала только его здоровая нога, так что от неожиданного рывка он потерял равновесие и по инерции завалился тому на грудь.
Но еще больше его поразило то, что Фу Юнь взял и подхватил его на руки.
Ладно бы просто поднял — он еще и приподнял его повыше, выбирая поустойчивее позу, задействовав самый что ни на есть классический свадебный захват.
Линь Су невольно закрыл лицо руками: силёнок у этого паренька оказалось немало.
Раз уж тот рвался работать, Линь Су возражать не стал: в конце концов, разум Фу Юня откатился до детского, но руки и ноги оставались здорового взрослого человека, так что с такой работой он всяко справился бы.
И всё же он присел рядом, решив следить за временем и подсказывать.
Линь Су чуть приподнял голову и наблюдал, как Фу Юнь подхватывает фунзозу, раскладывает по мискам, а затем щедро зачерпывает половником бульон, полный разваристой редьки и тофу. Миска за миской — движения плавные и естественные, ни малейшего колебания, а затем он ловко закладывает вариться новую порцию.
Время вышло, он как раз собирался подать голос, но заметил, что Фу Юнь ровно в тот же момент приподнял крышку котла — мягкость и упругость фунзозы были выдержаны абсолютно безупречно.
— ... — Линь Су приподнял бровь. Стоило вспомнить, как Фу Юнь копировал каждое его движение, а последовательность и тайминг совпали до малейшей доли секунды.
А память-то у паренька отменная. В книге вроде бы упоминалось, что злодей Фу Юнь с младых ногтей отличался острым умом: в годик-два мог наизусть цитировать трактаты о травах и различал сотни целебных кореньев. Проявив свой блестящий талант, он позже привлек внимание странствующего лекаря, который взял его в ученики и закрыл за ним врата.
Фунзоза разлеталась на ура, но наибольшей популярностью пользовался острый соус. Многие, доев лапшу, докупали еще пиалу бульона, бух туда соус и выпивали до дна, согреваясь изнутри, что в зимнюю пору доставляло невероятное наслаждение.
Те же, кому было жалко денег, брали лишь миску острого бульона и крошили в него припасенные лепёшки из дома, и даже это казалось необыкновенно вкусным: привычная до оскомины еда мгновенно превращалась в аппетитное, горячее блюдо.
Меньше чем за полчаса от заготовленной фунзозы осталась лишь горстка. Поевшие никуда не уходили, сбившись в кучки, переговаривались и смеялись.
Когда клиентов поубавилось, госпожа Сюй немного перевела дух и с сочувствием посмотрела на остатки фунзозы в кадке.
— Заготовили слишком много. Если ты, Сяо Су, не знаешь, что делать с остатками, тётушка заберет их с собой. Если эту лапшу высушить, она еще полетит какое-то время, а завтра на рынок вынесешь свежеприготовленную. Не стоит портить репутацию вчерашней стряпней.
Она пеклась о выгоде Линь Су, и тот, разумеется, был тронут её заботой, только вот...
— Тётушка, да какая же это остальная еда? Вы забыли, что мы сами еще ничего не ели?
Вчера они накрутили около ста порций, если вычесть то, что съели сами — особенно учитывая аппетит этого обжоры Фу Юня — оставалось совсем немного, и на это у Линь Су были другие планы.
— Как раз народу поубавилось, давай-ка пообедаем. — Линь Су велел Фу Юню поставить вариться еще один котел фунзозы, а сам достал ту самую каменную плиту для жарки рыбы, припасенную с вечера, а также маринованные рыбные ломтики и тарелку с приправами.
Увидев знакомые предметы, Фу Юнь тут же вспомнил вчерашний вкус жареной рыбы, глаза его заблестели, и он неотступно прилип к нему, отказываясь отходить.
Так что варку фунзозы взял на себя Сюй Лэй.
Госпожа Сюй и Сюй Сяоху с любопытством наблюдали за действиями Линь Су, недоумевая, зачем ему понадобился этот чернёный каменный пласт.
Линь Су ничего не объяснял, не спеша ополоснул камень и стал ждать, пока доварится фунзоза, чтобы печь освободилась и можно было установить плиту.
Эх, судя по всему, придется заводить еще одну печь.
Черная каменная плита медленно нагревалась. Линь Су зажал палочками полоску жира и смазал поверхность, и едва рыбные ломтики коснулись камня, раздалось задорное шкворчание. Как только поплыл рыбный аромат, он щедро сдобрил их слоем острого соуса.
В тот же миг властный аромат долетел до носа каждого зеваки на берегу.
— Хозяин, это у тебя рыба жарится? Почем?
Низкорослый рабочий в два прыжка оказался рядом и нетерпеливо спросил:
— Линь Су слегка улыбнулся:
— Это осетрина, вчера только выловили. Количества немного, изначально планировали для себя...
Тон его резко сменился, и он продолжил:
— Впрочем, нам одним всё равно за раз не осилить, а оставлять её лежать — пропадать добру. Грех такую рыбу портить, так что часть можно и продать.
— Только вот...
— Только что?
— Осетрина — рыба редкая, и цена будет соответствующей. — Линь Су изобразил на лице затруднение.
Рабочий ни капли не смутился: всем было известно, что осетрина ценится высоко, а уж готовые блюда из неё и подавно стоили дороже. Задавая вопрос, он уже мысленно к этому подготовился:
— Ничего страшного, говори как есть.
Линь Су улыбнулся:
— Пятнадцать вэнь за порцию, в порции пять ломтиков.
Рабочий бросил взгляд на рыбу: куски были нарезаны не то чтобы тонко, но и не толсто — с одного цзиня мяса как раз выходило примерно пять порций. И хотя по цене это не могло тягаться с уездным Пьянящим ароматом, дешевизной здесь тоже не пахло.
Но... больно уж вкусно пахло! Почему этот острый соус у торговца делает потрясающим любое блюдо?
Пожалуй, стоит купить мисочку этого соуса, чтобы впредь лакомиться им прямо на судне.
— Тогда заверни мне порцию... Хозяин, а этот острый соус у тебя продается? — поинтересовался он.
Линь Су жарил на плите около двух десятков ломтиков. Отсчитав пять штук для рабочего, остальное он раздал Фу Юню и остальным.
— Продается, но соуса осталось мало. Это мой собственный секретный рецепт, туда ушло немало редких пряностей, так что маленькая мисочка стоит тридцать пять вэнь.
И это было чистой правдой: на изготовление соуса действительно ушло немало лекарственных трав из аптечки Фу Юня, пригодных в качестве пряностей. И хотя острота регулировалась силой абилки, да и баночки были небольшими, сами пряности стоили дорого.
— ...Беру миску, — со вздохом произнес рабочий.
Половина его дневного заработка улетучилась, и сердце в груди болезненно сжалось, но ведь этот соус можно добавлять понемногу в еду каждый день — вкус-то наверняка пальчики оближешь.
Следом за ним стали один за другим подходить желающие отведать рыбы. В основном это были кормчие, владельцы лавок, а также сопровождающие купеческие караваны торговцы. У деловых людей в кошельках водилось серебро, они не скупились и заказывали сразу по несколько порций, прихватывая вдобавок пару мисок фунзозы.
Линь Су успевал не только обслуживать покупателей, но и подкидывать угощение Фу Юню с родней. Стоило появиться еде, как Фу Юнь тут же забывал про работу и уплетенное уминал с головой, не поднимая глаз.
Госпожа Сюй поначалу отказывалась пробовать жареную рыбу, твердя, что Линь Су лучше продать её клиентам, но стоило ей отправить в рот один ломтик, как разговоры прекратились. До чего же безумно вкусно! Если бы она отказалась еще хоть от кусочка, то, пожалуй, захлебнулась бы собственной слюной.
Повозившись какое-то время, Линь Су поднял взгляд и заметил молодого человека в темно-фиолетовых одеждах глубокого тона. Воротник, манжеты и подол его халата были расшиты тёмным золотым узором. Ростом он не вышел, лицом кругл, словно луна, но наряд придавал его облику некую вальяжную и солидную утонченность.
Любой сметливый человек с первого взгляда понял бы перед собой богатого купца.
Линь Су приподнял бровь: а вот и крупная рыба клюнула, как раз подвернулся клиент на еще один «ценный» товар.
Дождавшись, пока богатей приблизится и начнет расспросы, он тут же пустил в ход рекламную жилку:
— Уважаемый гость, не желаете порцию жареной рыбы? Рыба выловлена только вчера, свежайшая!
Богатей заложил одну руку за спину и окинул взглядом ломтики на каменной плите:
— Три порции. А что у тебя еще есть?
— Есть еще фунзоза с бульоном. А если гость не спешит, у меня припасено поистине изысканное угощение, — Линь Су сделал многозначительную паузу, распаляя интерес клиента, и лишь затем продолжил:
— Называется это блюдо Сицзы Жу.
Под Сицзы Жу подразумевалась рыбная молока, причем чаще всего речного фугу.
Благодаря своей сочной нежности и белоснежной, подобной молоку текстуре, она носила столь чувственное и пикантное название. Многие литераторы и эстеты готовы были рисковать жизнью и умирать от яда фугу ради того, чтобы отведать хоть ложечку, что красноречиво говорило о непревзойденном вкусе этого деликатеса.
Вроде поговорки в народе ходило поверье: не попробовал молок — не познал истинного вкуса рыбы. Молоки осетра ничуть не уступали молокам фугу, но при этом были совершенно безопасны — редкое и поистине драгоценное лакомство.
http://bllate.org/book/38671/4867818
Готово:
