Она только сейчас сообразила.
Ровно неделю назад, когда только начались зимние каникулы, перед их домом остановилось несколько роскошных иномарок, и ей объявили, что её брат — на самом деле настоящий сын владельца крупной строительной компании, которого в своё время перепутали в роддоме.
Двадцать один год назад всё было совсем не так, как сейчас, и медицинских учреждений катастрофически не хватало — в уездном городке тогда работала едва ли одна более-менее нормальная больница.
И надо же было такому случиться, что в тот день рожало много женщин.
Медсестёр не хватало, от усталости кружилась голова; они унесли купать двух новорожденных мальчиков и случайно перепутали одеяльца, ненамеренно поменяв детей местами.
Тогда, услышав эту историю со стороны, она подумала, что об этом смело можно написать целую книгу, но всё действительно оказалось именно так, и даже сам строительный магнат отвёз Нин Си на два теста ДНК.
После этого парня увезли, и больше о нём не было ни вестей, ни слухов.
Шэнь Тяньчжу, напротив, испытывала радость и искренне радовалась за брата.
После смерти тёти и дяди Нин Си все эти годы был совсем один; едва прожив в их доме меньше трёх месяцев во втором классе средней школы, её мать под предлогом того, что семья не в силах прокормить двоих детей, сплавила его другим родственникам. И лишь когда Нин Си поступил в Пекинский университет, мать спохватилась и суетливо отправилась забирать его из дома двоюродной бабушки. Теперь же, когда у него появилась пара богатых родителей, Нин Си больше не придётся так страдать в будущем.
Кто бы мог подумать, что прошла всего лишь неделя...
— Это мой дом, куда мне еще идти, если не сюда? — Нин Си обошел её и толкнул дверь.
Шэнь Тяньчжу повернулась и вошла следом, молча наблюдая, как он сваливает пакеты на восьмиугольный стол, открывает консервную банку, а затем вытаскивает из-за пазухи чёрную кошку и опускает её на пол.
Нин Си придвинул две низкие табуретки, одну отдал ей, а вторую подсунул под собственный зад, вытянул и скрестил ноги, лениво наблюдая, как котенок ест.
Нин Си, кажется, в чём-то изменился.
Шэнь Тяньчжу опустилась на низкую табуретку и окинула взглядом весь маленький дворик. Заметив висящие под карнизом полотенца, она наконец осознала всю серьезность положения, резко повернулась к нему, и её глаза слегка покраснели: — Они что, плохо к тебе относятся?
Она знала, что Нин Си всегда мечтал о настоящей семье, и когда богатый босс забрал его, его глаза сияли от счастья. С чего бы ему спустя всего неделю бросать родных родителей и бежать обратно в этот пустой дом?
— ...Ужасно надоели, даже поесть спокойно не дают. — Нин Си перевёл взгляд на чёрную кошку и от наблюдения за её трапезой внезапно проголодался. Вспомнив о хрустальных пельменях на пару, которые ему так и не довелось попробовать утром, он повернулся и спросил: — Вечером будут пельмени на пару?
Шэнь Тяньчжу замерла, покачала головой, а затем кивнула.
— Так будут или нет?
— Есть жареные пельмени. С начинкой из свинины и капусты.
— Сойдёт и так.
Уголок её рта слегка дёрнулся.
Дом дяди Нин Си находился неподалеку: стоило пройти через два переулка к широкой дороге, и по левую руку сразу же показывалась первая пельменная Шэня.
Супруги Шэнь Цзяньхуа держали закусочную, а прямо за ней располагалось их семейное жилье.
Шэнь Тяньчжу провела его через чёрный ход, и едва они переступили порог, как им в лицо брызнули водой. Какой-то пухлый мальчишка лет десяти с воплями и хихиканьем бежал навстречу с водяным пистолетом в руках. Увидев шедшего за ней Нин Си, он оттянул веки вниз и скорчил тому рожицу: — Банкрот несчастный! Звезда несчастья!
— Шэнь Чжиюн! — Шэнь Тяньчжу вытерла мокрое лицо и гневно завопила: — Кто научил тебя так разговаривать с братом!
— Подумаешь! Нет у меня никакого брата-неудачника! — Шэнь Чжиюн ни капли её не боялся и, продолжая улюлюкать, с наглым видом снова залил ей лицо из водяного пистолета. Его пухлое личико так перекосилось от злобы, что все черты сместились: — Дрянь бесполезная, а ну марш готовить мне еду!
Брови Нин Си слегка дёрнулись. Он протянул руку, зажал пальцем дуло непрерывно бьющего струей водяного пистолета, наклонился прямо к лицу мальчишки и, с вызовом приподняв уголки глаз, с усмешкой бросил: — Мелкий ублюдок.
Ван Фан вытирала руки полотенцем, когда услышала это. В два шага подскочив к ним, она ткнула пальцем прямо в нос Нин Си и завопила: — Ах ты отродье подзаборное, ублюдок безродный, смеешь моего сына оскорблять!
— Разве это оскорбление? — Нин Си отпустил водяной пистолет и ловко развернул его дуло в обратную сторону. Шэнь Чжиюн машинально нажал на спусковой крючок, залив водой всё лицо дородной женщины с ног до головы. — Он же назвал меня звездой несчастья, так я тоже ответил: ублюдок безродный.
Ван Фан заслонила лицо жирным, лоснящимся фартуком, а её ярость взметнулась до небес: — Разве мой сын не прав? Нин Шичэн с женой погибли в автокатастрофе как раз из-за тебя, а теперь даже твои родные отец и мать от тебя отказались! Да ты же проклятущий вестник беды, напасть ходячая!
— Мам! — Шэнь Тяньчжу поспешно бросилась её остановить.
Неизвестно, за что Ван Фан только что хваталась, но её руки были сплошь в масле, и она тут же отвесила смачную пощёчину дочери. — Онемела совсем, стерва?! Младшего обижают, а ты стоишь глаза лупишь! Какая от тебя, бесполезной твари, польза!
Лицо Шэнь Тяньчжу запылало от боли, но физическая боль не шла ни в какое сравнение с тем, как ранят жестокие слова.
Слова матери вонзились в сердце девушки, словно кинжал, и Шэнь Тяньчжу, не выдержав, всхлипнула — из глаз градом покатились слёзы.
— Ишь ты, какая цаца выросла, пару слов сказали — и сразу в слёзы?
Во дворе поднялся невообразимый крик и шум: пухлый малыш замахнулся кулаком на Нин Си, но тот лишь легко качнул водяной пистолет из стороны в сторону. Шэнь Чжиюн потерял равновесие и грохнулся на задницу прямо на землю, под ним тут же расплылась огромная лужа.
В свои десять лет он уже не был малышом, но тут вдруг заревел в голос.
Ван Фан бросилась к сыну и обрушила весь свой гнев на Нин Си, в ярости обвиняя его в злобе и жестокосердии: — Если с моим сыном хоть что-то случиться, я с тобой насмерть сожрусь!
— Хватит тебе язык распускать, угомонись. — Шэнь Цзяньхуа, только что освободившись в лавке, вышел во внутренний двор. У него ужасно болела голова. Он оттащил руку жены, норовившую ткнуть Нин Си в глаза, и мягко попытался её успокоить: — Ступай лучше переодень Чжиюну штаны.
Ван Фан злобно зыркнула на него, тяжело хмыкнула в сторону Нин Си и с кряхтеньем подхватила сына на руки, утаскивая в дом.
— Сяоси, ты не сердись, у твоей тётки характер такой, — Шэнь Цзяньхуа вытирал руки, глядя на него с виноватым видом. — Десять лет прошло, а никак не исправится.
— Характер? — холодно усмехнулся в ответ Нин Си. — Сына балует до небес, а собственную дочь чуть что — бьет и костерит последними словами?
Лицо Шэнь Цзяньхуа побелело как полотно, он долго шевелил губами, но так ничего и не произнёс.
— Уж извините, дядя, но этот обед в вашем доме мне не по карману. — Бросив взгляд на заплаканное лицо Шэнь Тяньчжу, Нин Си развернулся и пошёл обратно той же дорогой.
Пока он шел по узкому переулку, в лицо ему вовсю дул ледяной ветер.
Нин Си плотнее запахнул пуховик и не удержался от ругательства: — Черт!
И пельменей снова не поел.
С полным животом обиды он вернулся домой. Маленький черный котенок уже наелся досыта и преспокойно спал в импровизированном гнездышке, которое Нин Си перед уходом смастерил для него из старой одежды.
http://bllate.org/book/38667/4867348
Готово:
