Ма Чао от страха так размяк в ногах, что рухнул на землю, и тут же засуетился, пытаясь подняться, но удар стальной палки, принесшей с собой порыв ледяного ветра и остатки снега, пришёлся ему прямо в поясницу, так что он с размаху плашмя уткнулся в землю, а из носа брызнула кровь.
— Разве я разрешал тебе бежать? — раздался лёгкий, сбивающийся от дыхания голос, в котором не чувствовалось ни малейшей агрессии.
Ма Чао, то ли от боли, то ли от ужаса, покрылся крупными капельками пота, выступившими на лбу, и принялся судорожно кланяться и молить о пощаде:
— Господин Нин, я виноват, во всём виноват Нин Иань, это он меня подговорил, я тут совершенно ни при чем, вы…
— Тсс! — Нин Си приложил указательный палец к губам, лениво протянув: — Шумно.
У него раскалывалась голова.
Он еще не понимал, почему вдруг здесь оказался.
Ма Чао словно за горло ухватили невидимой рукой, он замер, не смея издать ни звука, и так и остался лежать в снегу на четвереньках, крупно дрожа.
В глубоком узком переулке заунывно завывал ветер.
Только теперь у Нин Си появилось время осмотреть себя: поверх бежевого свитера с высоким горлом на нем было надето верблюжье пальто, которое явно ему не принадлежало. Проведя восемь лет в психиатрической больнице и не имея никаких родственников, он зимой никогда не получал такой красивой одежды.
Кто его переодевал?
Нин Си недоверчиво протянул руки, но вдруг резко отдернул их и принялся тщательно осматривать оба запястья.
Нет! Это не его тело!
В юности он страдал тяжелым расстройством с наклонностью к самоповреждению, и на каждом запястье у него красовалось по четыре-пять шрамов от заживших ран. Сейчас же эти руки, хотя их и не назовешь красивыми — пальцы в цыпках, ладони в мозолях, — были гладкими и ровными.
Что вообще происходит?
Он переселился в чужое тело!
Что случилось после того, как он сорвался со стены?
Он что, умер? Возродился в чужой оболочке?
……
Множество вопросов крутилось в голове, Нин Си чувствовал, что она трещит по швам. Он от природы не любил утруждать себя сложными размышлениями, свирепо взъерошил волосы, испортив изначально аккуратную прическу, и наконец перевел внимание обратно на человека, который притворился мертвым, распластавшись на земле.
— Эй! — Нин Си пнул его ногой. — Сейчас я спрашиваю — ты отвечаешь.
— Д-да, да! — Ма Чао закивал, как цыплёнок, клюющий зерно.
Нин Си взвалил стальную трубу на плечо, постучал ею и, подумав немного, спросил напрямую:
— Кто я?
Этот первый же вопрос ошеломил Ма Чао, но тот не смел медлить и, заикаясь, произвел на свет ответ:
— Н-нин Си, настоящий сын, которого только что вернула семья Нин.
Ого! Да у них с ним даже имя и фамилия одинаковые.
Если он не ошибается, внешность, должно быть, тоже похожа.
Нин Си после каждого обеда послушно принимал лекарства, и в награду медсестры разрешали ему два часа смотреть телевизор — в нынешних сериалах в основном всё так и происходило. Хуже было то, что от прежнего владельца тела у него остались лишь какие-то разрозненные осколки воспоминаний.
Нин Си не любил лишних хлопот и ленился постепенно копаться в прошлом. Он воткнул стальную трубу в снег рядом с бритым парнем и снова спросил:
— А этот твой Нин Иань, которого ты только что упоминал, кто такой?
Ма Чао повернул голову и уперся взглядом в измазанную кровью стальную трубу. Горло у него пересохло, рот беззвучно открывался и закрывался, и лишь спустя долгое время он выдавил:
— Это фальшивый молодой господин, которого перепутали с вами при рождении! Это он! Это он велел мне расправиться с вами.
А, вражина.
Нин Си уточнил:
— Зачем ему это понадобилось?
Задать подряд три вопроса, ответ на которые и так очевиден — неужели он приложился головой и теперь ничего не помнит? Глаза Ма Чао забегали, и он только было собрался что-то придумать, как Нин Си, словно заранее угадав попытку соврать, схватил его за голову и с размаху приложил о стальную трубу. Лоб негодяя тут же залила кровь.
— Подумай хорошенько и отвечай, — Нин Си похлопал его по щекам.
От боли Ма Чао чуть не потерял сознание, где уж тут было снова сметь обманывать. Он выложил всё как на духу, сыпча слова, как горох из дырявого мешка:
— Он положил глаз на вашего жениха Сюй Вэйцина, они уже полгода крутят роман за вашей спиной. Сегодня вы это узнали, притащились в бар и устроили скандал. Нин Иань дал нам денег, чтобы мы, бражки, хорошенько вас проучили, а вообще-то…
Заметив, что та рука снова тянется к нему, Ма Чао поспешно выпалил до конца:
— Он сказал, что семья Нин признала вас только ради того, чтобы вы отправились сыграть свадьбу для отвода злых духов вместо него — для этого растительного овоща из семьи Фу! Вы всего лишь выброшенная пешка, и пока вы живы, мы можем делать с вами всё что угодно…
Голос его становился всё тише и тише, и Ма Чао, залитый кровью, горько раскаивался в содеянном:
— Молодой господин Нин, молодой господин Нин, я виноват! Всё, что должен был, я рассказал, отпустите меня ради бога.
— Хорошо.
— Спасибо, молодой господин Нин!
В сердце Ма Чао вспыхнула радость.
Но прямо над его макушкой раздалось продолжение:
— Если сможешь выжить.
Улыбка мгновенно застыла на лице, Ма Чао ошарашенно вытаращил глаза, но увернуться не успел: стальная труба, обагренная кровью четырех его дружков, со свистом рассекла морозный воздух и с глухим стуком обрушилась на него.
Еще одна струя горячей крови брызнула на ослепительно белый снег.
Нин Си свысока глянул на медленно оседающего человека и насмешливо бросил:
— Какая тупица.
Он сам по себе был человеком мелочным и злопамятным: если кошка наступит ему на лапу, он заставит ее вернуть должок, не говоря уже о том, что этот тип вытворял, пока он только приходил в себя.
Он наступил на живот бритоголового парня ровно тем же способом, и, убедившись, что тот валяется без сознания и даже не шевелится, пару раз притоптал его, но быстро потерял интерес.
— Совсем не с кем поиграть.
Нин Си оттолкнул тело ногой и задрал голову к небу. Судя по темноте, стояла ночь, только вот сколько сейчас времени — оставалось загадкой.
Он пошарил в карманах пальто, вытащил телефон и нажал на кнопку включения экрана. Первым делом его взору предстали цифры 23:48, а за ними — совместная фотография на фоне парка развлечений: двое мужчин, закутанных в одинаковые темно-синие шарфы ручной вязки, улыбались объективу, показывая жест победы.
Тот, что слева, выглядел точь-в-точь как он сам: густые каштановые короткие волосы, узкое худощавое лицо, прямой нос, а чуть ниже правого уголка тонких губ залегла едва заметная родинка. Каре-бурые зрачки лучились мягкой улыбкой — гадать не приходилось, это был прежний хозяин тела.
А если взглянуть на мужчину справа в серебряной оправе очков, излучавшего ауру абсолютного воздержания, из глубин души внезапно поднялась волна странной, щемящей горечи.
Нин Си мгновенно догадался, кем был этот человек.
— Сюй Вэйцин.
Стоило лишь произнести это имя вслух, как сердце пронзила острая боль. Похоже, прежний владелец тела действительно любил его до безумия.
— Ну и какое мне до этого дело.
Нин Си разблокировал телефон, немного повозился и сменил мозолящую глаза заставку на стандартную системную. Застегнув пальто поплотнее и выбравшись из тесного переулка, он поймал машину и велел ехать в ближайшую больницу.
Получить удар палкой исподтишка — удовольствие ниже среднего, знаете ли, а он вовсе не бессмертный божественный лекарь.
http://bllate.org/book/38667/4867340
Готово:
