Одержав победу в словесной перепалке, Линь Сюйбай всю дорогу домой пребывал в отменном настроении. Уголки его губ так и тянуло вверх, и он, не переставая улыбаться, даже опустил голову, чтобы отправить сообщение Жёлтой Хорьке:
[Жёлтая Хорька]: Сяо Сюй, теперь давай будем на связи, понял?
[Есть Рыба]: Хорошо, тётушка [смайлик с улыбкой]
[Жёлтая Хорька]: Тётушка только что не до конца тебе всё объяснила. Нужно не просто добыть документы, обо всём, что происходит вокруг Сяо Цзина, ты тоже должен нам рассказывать.
[Есть Рыба]: Идет.
Заметив, что Линь Сюйбай ответил практически мгновенно, Хуан Ли подумала про себя: «И впрямь глупый, легко провести». Но тут же увидела ещё одно сообщение от него:
[Только я же не могу работать просто так бесплатно]
Намерение получить деньги было очевидно, и Хуан Ли тоже это поняла.
[Жёлтая Хорька]: Сколько тебе надо?
[Есть Рыба]: Тысячу юаней.
[Жёлтая Хорька]: По рукам.
[Есть Рыба]: Одно сообщение — тысяча юаней.
— Да у него из-за денег крыша поехала! — Хуан Ли со злости ударила по дивану и громко возмутилась.
Гу Цзинъе сидел рядом с ней и, услышав это, спросил:
— Что случилось?
Он всё время чувствовал, что дело идёт как-то слишком гладко и Линь Сюйбай согласился уж слишком быстро — он боялся какого-то подвоха.
— Он хочет содрать с меня деньги, — пожаловалась Хуан Ли.
Гу Цзинъе бросил взгляд на экран переписки Хуан Ли. Удивительно, но это его не рассердило, а скорее даже успокоило. Он сказал Хуан Ли:
— Раз хочешь добыть информацию, разве не надо потратиться? Сумма небольшая, просто дай ему.
Лицо Хуан Ли на мгновение окаменело, а в душе она покрыла его трёхэтажным матом. Этот старый хрыч Гу Цзинъе выделяет ей на карманные расходы всего сто тысяч в месяц, а теперь Линь Сюйбай за одно сообщение требует тысячу — он что, хочет свести её в могилу?
Пока Хуан Ли мысленно ругалась, Гу Цзинъе уже продиктовал вопрос:
— Соглашайся и заодно спроси: что они делали в комнате? Почему переодевание заняло столько времени, да ещё и ноги у него потом заплетались?
Гу Цзинъе волновался вовсе не о Линь Сюйбай, он просто опасался, что под шумок Гу Яньцзин установил в доме какую-нибудь прослушку или камеры.
Услышав это, Хуан Ли согласилась и отправила сообщение.
[Жёлтая Хорька]: По рукам.
[Жёлтая Хорька]: Спрошу только одно: что вы с Сяо Цзинем только что делали в комнате?
Увидев её согласие, Линь Сюйбай широко улыбнулся и застучал по экрану с бешеной скоростью.
[Есть Рыба]: Сначала деньги — потом товар.
Хуан Ли: «……»
Хуан Ли чувствовала себя как человек, попробовавший горечь коптильной травы: сказать некому, на душе скребут кошки. С досадой она перевела на телефон Линь Сюйбая тысячу юаней.
Увидев, что деньги поступили на счёт, Линь Сюйбай расплылся в довольной улыбке и написал в ответ:
[Есть Рыба]: Тётушка, молодожёны после водных процедур переодевались, оба потеряли голову от страсти, вы же понимаете [смайлик со смущённым лицом]
Глаза Хуан Ли округлились от удивления. Неудивительно, что, когда они выходили оттуда, Гу Яньцзин поддерживал Линь Сюйбая, но…
[Жёлтая Хорька]: Так быстро? — опешила она.
Пальцы Линь Сюйбая замерли. Спохватившись, он затарабанил по клавиатуре, пытаясь спасти репутацию Гу Яньцзина:
До этого дело еще не дошло, вы тогда постучали в дверь и помешали...
Прежде чем он успел отправить сообщение, чья-то большая рука протянулась и просто отобрала у него телефон.
Гу Цзинъе велел ему:
— Всё в телефон пялишься, укачивать же снова начнёт.
Испугавшись, что сейчас из-за него рухнет безупречная репутация Гу Яньцзина, Линь Сюйбай страшно запереживал и протянул руку, пытаясь забрать гаджет обратно:
— Дядя, верни телефон, дай мне дописать!
Гу Цзинъе поднял руку высоко вверх, а когда Линь Сюйбай попытался дотянуться, заблокировал экран и забросил его на заднее сиденье.
Линь Сюйбай нахмурился:
— Дядя!
— Мм, — отозвался Гу Цзинъе.
— Я только одно сообщение отправлю... — не унимался Линь Сюйбай.
— Спать. Доедем — отдам телефон.
Если позволить Линь Сюйбаю и дальше строчить сообщения, его точно укачает.
Линь Сюйбай откинулся на сиденье автомобиля, чувствуя себя совершенно беспомощным. Ну ничего не поделаешь, это же не он виноват — это дядя сам не разрешил ему писать!
В этот момент Линь Сюйваю отчаянно хотелось взбунтоваться и дать отпор, но духу не хватило, так что пришлось послушаться Гу Яньцзина и прикинуться спящим.
По дороге домой Линь Сюйбай в какой-то момент и вправду заснул по-настоящему, так что укачать его не успело.
Водитель въехал в комплекс вилл, расположенный в самом центре города. Территория оказалась огромной, и здесь было явно намного уютнее для жизни, чем в далёком старом особняке семьи Гу.
Когда машина остановилась у парадного входа, Гу Цзинъе разбудил Линь Сюйбая. Неизвестно когда он успел подобрать валявшийся сзади телефон, но теперь протянул его Линь Сюйбаю:
— Пойдём, дома.
Уже дома?
Линь Сюйбай потёр сонлавые глаза и, немного пошатываясь от дремоты, послушно вышел из машины вслед за Гу Яньцзинем.
Хотя дом Гу Яньцзина был куда меньше поместья семьи Гу, в нём явно имелись все необходимые удобства, а транспортная развязка и окружающая природа были просто великолепны.
Линь Сюйбай прожил здесь три года и знал всё до мельчайших деталей. Поэтому, когда Гу Цзинъе собрался показать ему комнату, парень сам вошёл на виллу и привычным движением толкнул дверь спальни Гу Яньцзина, занося туда свой багаж.
Гу Цзинъе слегка удивился: откуда у Линь Сюйбая такое знание дома? Он обратился к нему:
— Сяо Юй, твоя комната в соседней.
Линь Сюйбай, уткнувшись носом в чемодан, расстегнул молнию и, не поднимая головы, бросил Гу Яньцзиню:
— Не хочу, буду спать здесь.
Гу Цзинъе на секунду замолчал:
— Вообще-то, это моя спальня.
— Знаю я, — именно потому и знал, что сделал это намеренно.
Он вытащил из чемодана свою одежду, распахнул шкаф Гу Яньцзина и принялся вешать всё на плечики, заняв платяной шкаф единолично.
Вещи в шкафу были аккуратно рассортированы по категориям и размеру. Рядом с туфлями Гу Яньцзина Линь Сюйбай поставил и собственную обувь: кожаные ботинки и кроссовки выстроились в идеальном порядке, вовсе не выглядя чужеродно.
Не успел он закончить, как Гу Яньцзин подошел сзади, прижавшись к нему, и молча перехватил у него из рук оставшиеся вещи, помогая раскладывать дальше — очевидно, он уже мысленно смирился с тем, что они будут жить в одной комнате.
Пока Гу Цзинъе разбирал вещи, Линь Сюйбай снова взял телефон и открыл тот самый диалог.
Гу Яньцзин переложил всё из чемодана в свой гардероб. Повседневные вещи Линь Сюйбая отличались яркими, сочными расцветками — повсюду желтели, синели и зеленели насыщенные тона, из-за чего строгая чёрно-бело-серая холостяцкая берлога Гу Яньцзина вмиг ожила и заиграла красками.
Закончив, Гу Цзинъе защёлкнул пустой чемодан и убрал его в угол. Подняв голову, он заметил, что Линь Сюйбай лёг на кровать и кому-то пишет.
— Всё ещё переписываешься с Хуан Ли?
— Ой, дядя, а ты откуда знаешь? — Линь Сюйбай удивлённо поднял на него глаза.
Гу Цзинъе ответил:
— Видел, как вы обменялись контактами.
И тут же небрежно бросил:
— Зачем добавил её?
Линь Сюйбай без колебаний выдал:
— Надуть их хочу, дядя.
Он протянул телефон прямо перед лицом Гу Яньцзина:
— Дядя, они ведь хотят выпытать у меня твои секреты и даже просили украсть документы. Я согласился — теперь любые убыточные проекты или дезинформацию можешь смело поручать мне сливать им.
Теперь пришла очередь Гу Цзинъе удивляться:
— Что?
Гу Цзинъе стал прокручивать историю сообщений вверх, вчитываясь в каждую строчку, пока не дошёл до того самого — Так быстро? — и не замер.
— ……
Неудивительно, что Линь Сюйбай только что так отчаянно цеплялся за телефон и не хотел отдавать.
Оказывается, он всё это время водил за нос членов семьи Гу.
Заодно он увидел и то, как Линь Сюйбай записал Хуан Ли в контактах:
— Жёлтая Хорька?
Линь Сюйбай отвёл взгляд в сторону:
— Кхм, ну а у неё совесть нечиста.
— Дядя, ты же не думаешь, что я алчный после этого? — немного встревожился Линь Сюйбай.
Гу Цзинъе покачал головой и даже похвалил его:
— Нет, ты всё сделал правильно.
Глядя на эти сообщения, Гу Цзинъе чувствовал какое-то тайное, сладостное тепло — оказывается, его Сяо Юй исподтишка защищал его. Перечитав переписку раз пять, он в конце концов взял и отправил то самое сообщение, которое Линь Сюйбай только что успел набрать.
Увидев, что сообщение улетело, Линь Сюйбай улыбнулся уголкам рта.
Вдруг что-то вспомнив, он повернулся к Гу Яньцзиню:
— Кстати, раз уж зашел разговор о переписке, дядя, ты ведь ещё не добавил меня в контакты?
На самом деле Гу Цзинъе давным-давно знал номер Линь Сюйбая, но тот об этом не догадывался.
Линь Сюйбай сам приподнял голову:
— Давай скорее, дядя, добавляй.
— Хорошо.
Гу Цзинъе поднёс телефон, сканируя QR-код, и на экране высветился детский рисунок — каракули, изображающие рыбку.
Это была аватарка Линь Сюйбая: на светло-жёлтом и нежно-голубом фоне красовалась тёмно-синяя рыбёнка.
Никнейм: Есть Рыба.
— Почему такой ник? — поинтересовался Гу Цзинъе.
— А ты угадай, дядя? — Линь Сюйбай внутренне замер в предвкушении. В этом был заложен скрытый смысл, интересно, догадается ли Гу Цзинъе.
Гу Цзинъе был слишком умен — задумавшись на секунду, он сразу всё понял:
— Это от слова Сюй?
Глаза Линь Сюйбая сузились в хитрые полумесяцы:
— Дядя, ты просто гений! Больше никто догадаться не мог.
Сюй.
И ещё — «оставаться» [по созвучию с «излишек/прибыль»].
«Есть рыбы» [из пожелания «каждый год иметь излишек/рыбу»].
Он хотел, чтобы у него каждый год были излишки во всём.
— Разве твое детское прозвище не Сяо Юй? Если подумать, догадаться было несложно, — заметил Гу Цзинъе.
Линь Сюйбай по секрету шепнул Гу Яньцзиню:
— Ничего подобного, все остальные зовут меня Сяо Сюй.
Впрочем, странное дело — только Гу Цзинъе упорно звал его Сяо Юй.
На самом деле Линь Сюйбай даже не подозревал, что эта кличка появилась из-за путаницы в самом начале. Когда Гу Яньцзина только похитили и привезли туда, он несколько дней ничего не ел, не пил и ни с кем не разговаривал, почти дойдя до обезвоживания. Тогда Линь Сюйбай сам подошёл к нему:
— Братик, как тебя зовут?
Гу Цзинъе проигнорировал его, но Линь Сюйбай продолжил щебетать сам с собой:
— У меня нет имени, но я тут придумал несколько вариантов. Ты же старше меня, значит, наверняка знаешь больше, поможешь выбрать, какой лучше?
Невероятно, чтобы у кого-то не было имени.
Слова Линь Сюйбая привлекли внимание Гу Цзинъе. Он посмотрел на малыша, который присел на корточки прямо на земле и выводил мизинцем какие-то странные каракули.
В рисунке было много деталей: солнце, зелёная трава, белые облака, утки, деревья и река. Линь Сюйбай изобразил всё очень живо и спросил Гу Цзинъе:
— Братик, ну посмотри, какой из них лучше?
Гу Цзинъе нахмурился, разглядывая эти детские рисунки, и наугад ткнул пальцем в какое-то чёрное пятнышко на речке. Кто бы мог подумать, что Линь Сюйбай тут же вскочит, счастливо обвинит руками шею Гу Яньцзина и восторженно закричит:
http://bllate.org/book/38665/4867114
Готово:
