Такаси Нацумэ смущенно произнес: — Проя, тут другие люди.
Усопп не был человеком, который совсем не разбирается в романтике, и даже будучи посторонним, он мог прочувствовать горячую любовь Прои.
— Вы можете вести себя так, будто нас нет, — сказал он.
Такаси Нацумэ покраснел. Он не был настолько наивен, чтобы не понять смысл слов Усоппа, и попытался оправдаться: — Это не так.
Проя без всякого смущения потерелась о щеку Такаси Нацумэ: — Не стыдись, Нацумэ.
Поразвлекавшись некоторое время со своим возлюбленным Нацумэ, Проя восстановила долю былой сдержанности и уже серьезно спросила: — Что-то случилось? Такаси Нацумэ проделал такой путь сюда явно в поисках того самого неваляшки в форме кота, а это значило, что к нему привязался какой-то проблемный ёкай.
Такаси Нацумэ честно рассказал о странностях, обнаруженных у его порога. Хотя ради удобства прихода и ухода ёкаев, возвращающих свои имена, Нянько-сэнсэй и наложил дома барьер, от ёкаев он совершенно не защищал. А во второй половине дня он получил от ёкая письмо с угрозами: если Нацумэ не отдаст Тетрадь друзей, тот проклянет весь дом, в котором он живет.
— Ёкай, который умеет писать? — Ёкаи в большинстве своем ненавидят людей, не говоря уже о тех, кто умеет читать. Мелкие ёкаи в основном безграмотны и в лучшем случае знают с десяток самых ходовых знаков, но написать послание от и до — на это способны лишь те, кто обладает хоть какими-то способностями. Впрочем, это не помешало Прое вынести свой вердикт: — Какая же скука.
В детские игры с письмами играют только малыши, и разве доводилось кому-то видеть, чтобы сильный могущественный ёкай писал письма с проклятиями?
Поскольку дело касалось тетушки Тоуко и дядюшки Сигэру, Такаси Нацумэ не мог сохранять спокойствие: — Проя, у тебя есть способ найти этого ёкая и прогнать его? Такаси Нацумэ переживал, что этот ёкай продолжает околачиваться возле дома.
Проя выпустила струю дыма. Тот ёкай охотился за Тетрадью друзей, а значит, его целью был сам Такаси Нацумэ. И вместо того чтобы караулить у дома, Проя скорее склонялась к тому, что он следует по пятам за Такаси Нацумэ и, возможно, прямо сейчас тихонько прячется в каком-нибудь углу.
— Я что-нибудь придумаю, но должна сказать, из тебя телохранитель никудышный, Нацумэ. Забрось ты уже этого мужика пораньше, — Проя не преминула очернить Нянько-сэнсэя, сидевшего по соседству.
Мисудзу лежал на самом верху. Он был слишком велик, и ему оставалось лишь лицезреть всю округу с высоты птичьего полета.
— Лорд Нацумэ, давно не виделись.
— Нацумэ? — стоявшего спиной Нянько-сэнсэя насторожило какое-то движение, он обернулся и действительно увидел Такаси Нацумэ. — О, Нацумэ, иди сюда скорее, тут как раз веселье!
Такаси Нацумэ натянул на лицо улыбку. Он ломал голову из-за ёкая, в то время как его телохранитель преспокойно развлекался — разве это справедливо?
Луффи широко взмахнул рукой и возбужденно закричал: — Зоро, Дадзай, Чоппер, Усопп, начинается пир!
— Луффи, куда ты пропадал раньше? — с любопытством спросил Усопп.
— Да потому что я встретил столько всего интересного, и мне захотелось утащить всё это на корабль!
Усопп и Зоро выкатили глаза от удивления — хватит с них шуточек, еще вопрос, сможет ли Гоинг Мэри всё это вместить, и оба страстно желали вдолбить капитану в голову, чтобы он переставал затаскивать на судно любое приглянувшееся интересное создание.
К тому же Усопп не забывал, кто они такие по своей сути — ёкаи, причем из тех, что по описаниям пожирают людей. Мысль о том, что ему придется целыми днями бок о бок жить с целой стайкой ёкаев, до смерти пугала Усоппа: он всерьез опасался сыграть в ящик в расцвете лет и сгинуть без следа.
Луффи совершенно пропустил мимо ушей возражения своих накама и обратился к поедавшему жареного кальмара Нянько-сэнсэю: — Становись моим накама!
Луффи в целом испытывал слабость к тому, чтобы предлагать людям стать его товарищами, если те ему приглянулись.
— Эй, давай-ка прекращай набиваться, — взревел Усопп.
Стоило немного потерять бдительность, как Луффи тут же пускался во все тяжкие, и Зоро лишь обреченно вздохнул: — Луффи.
Нянько-сэнсэй еще не подозревал о надвигающейся буре и, смакуя еду, хмыкнул: — Хм, я не собираюсь водиться с людьми.
Нянько-сэнсэй целиком заглотил целого жареного кальмара, язык его непрестанно облизывал края раздвоенной губы, счищая оставшиеся крошки.
Ёкай-гиппо тяжело перевел дыхание и обессиленно произнес: — Еда доставлена.
С этими словами он рухнул на лужайку: когда на твою шею садится еще один проглот в дополнение к прежнему — особенно если речь шла о втором, — даже те, кто ворочает тяжести на стройке, так не надрывались.
Луффи, будучи человеком-резиной, протянул длинную руку и ухватил пакет: — Мясо, мне нужно мясо! — слюнки у него текли так обильно, будто водопад с трехтысячной высоты.
Такаси Нацумэ потер глаза. Ему что, только что померещилось?
Подбородок Нянько-сэнсэя едва ли не касался земли — неужели человеческая рука способна так вытягиваться?
Осаму Дадзай держал в руке крупный кусок мяса на кости, который по одному лишь запаху сильно уступал стряпне Санджи, но раз уж затевался пир, стоило бы позвать шеф-повара экстра-класса Санджи.
Среди ватаги ёкаев нашлись те, кто двигался шустрее прочих: на вид они казались совершенно бесталанными, но при этом запросто умели летать на облаках.
— Готовит просто потрясающе? — Нянько-сэнсэй, для которого еда стояла на первом месте, мгновенно загорелся этой идеей, начисто выбросив из головы недавние выходки Луффи, шедшие вразрез с человеческой природой.
Такаси Нацумэ продолжал рассуждать здраво: — Рука... твоя рука...
Осаму Дадзай в свое время отреагировал столь же ошеломленно, а теперь изливал мудрость бывалого: — Он съел Дьявольский плод и стал человеком-резиной. Всё, что под силу резине, под силу и ему.
В отличие от Такаси Нацумэ, Нянько-сэнсэя и прочих, Осаму Дадзай обладал потрясающей степенью принятия: в месте, где он жил раньше, помимо обычных людей существовали обладатели сверхъестественных сил, так что Дьявольский плод уже не казался чем-то из ряда вон выходящим.
Нянько-сэнсэй исподтишка зашевелил лапами и, состроив похабную физиономию прожженного хама, уставился на Такаси Нацумэ. К самим Дьявольским плодам он оставался равнодушен — он ведь благородный высший ёкай, во всех отношениях довольный собственной персоной, и в прикрасах не нуждался. Но если бы этот хилый заморыш слопал Дьявольский плод, то его можно было бы мучить и тиранить без опаски сломать, а значит, он получил бы возможность помыкать Нацумэ и вовсю задирать нос!
Стоило ему вообразить столь прекрасную перспективу, как Нянько-сэнсэй скрестил лапы на груди и расцвел в улыбке. Обычно, стоило этому Нацумэ оказаться не в духе, как он тут же лупил кота, а то, что он, высший ёкай, не давал сдачи, объяснялось исключительно тем, что он бережно относился к хрупкому тельцу мальчишки.
В конце концов, он же высший ёкай, разве гоже ему мелочиться и сводить счеты с хлипким заморышем?
Такаси Нацумэ взмахнул кулаком и отвесил Нянько-сэнсэю такую затрещину, что тот даже охнуть не успел. Мрачно глядя на него, Нацумэ процедил: — Нянько-сэнсэй, о чем это ты думаешь?
Нянько-сэнсэй рухнул лицом вниз, зажал ушибленное место и глухо простонал: — Ой, да ни о чем я не думаю... — в его голосе сквозило столько обиды, сколько было возможно.
Такаси Нацумэ врезал ему во второй раз — он ни за что не поверил бы этому коту-пропойце, — и пригрозил: — Выкладывай всё как есть.
http://bllate.org/book/38657/4865384
Готово:
