Шу Цин ни за что не позволяла Чжу Цинань называть себя мамой.
Будто презирая это обращение, она требовала звать себя исключительно сестричкой.
В еще более юном возрасте Чжу Цинань повстречала свою будущую и единственную опору.
К Шу Цин она испытывала невыразимую, смутную и совершенно естественную симпатию.
Позже Чжу Цинань думала: возможно, все дело было в том, что Шу Цин очень напоминала ее маму.
Хотя внешне они совсем не походили друг на друга.
Чжу Цинань моргнула, и ее ресницы едва не коснулись персиковых глаз Шу Цин.
Хотя характером они тоже совершенно не походили друг на друга.
Чжу Цинань перевела дыхание, и вредная Шу Цин прикусила губу девушки, отчего та сдавленно охнула от боли.
Хотя, если не считать пола, в них не было ничего общего.
Чжу Цинань наконец привыкла к этой щекочущей, зудящей боли, а тревога и тонкая радость заставили ее обнять Шу Цин за шею.Но она по-прежнему так любила Шу Цин.
В детстве она безостановочно пыталась сблизиться с Шу Цин, целыми днями обнимаясь, целуясь и ластясь без конца.
В конце концов она даже осмелилась на один дерзкий поступок — потребовала поцелуй, смысла которого толком и сама не понимала.
Тот поцелуй завершился тем, что Шу Цин со смехом отчитала её, назвав маленькой неблагодарной дурёхой.
Они щекотали друг друга, валяясь на полу и заливаясь смехом.Шу Цин прижал её к груди, неторопливо поглаживая по волосам, и слушал, как она рассказывает, рыдая, умоляла учителя соседка по парте, которую поймали на уроке с плеером.Чжу Цинань всё ещё помнила: тогда стоял летний полдень, солнце было густым, как мёд, от его света становилось невыносимо приторно, кожа покрывалась липким слотом пота, а их тела сплетались воедино.
Она тогда почувствовала легкий аромат жасмина. Почти такой же, как сейчас.
Но сейчас была осенняя ночь. Ни одна деталь не совпадала.
И всё же та сладость, что вихрем пронеслась в голове, эта приторность опрокинутого меда — они были точь-в-точь такими же.
В самом конце поцелуя в уголках глаз Чжу Цинань собралась слезинка.
С каких пор… при виде Шу Цин она больше не испытывала чистой радости, а неизменно ощущала страх и отвращение?
Словно они были заклятыми врагами.
Хотя, казалось бы, ближе друг к другу на всем свете не было никого.
Чжу Цинань качнулась, и обе они упали на кровать.
Её янтарные зрачки резко сузились. Её отражение запечатлелось в глазах Шу Цин.
Чистые, как озерная гладь, глаза увеличивали всё до предела.
Собственное лицо Чжу Цинань стало отчетливым.
Щеки пылали, мочки ушей тоже.
Тело горело, в голове шумело.
А губы… без сомнений, распухли от жара, их едва не до крови кто-то искусал.
И этот самый важный взгляд.
После мимолетного замешательства он наконец наполнился до краёв самой нежной любовью.
Она смотрела на Шу Цин так, будто перед ней стояла её истинная возлюбленная.А не её мать, сестра или учительница, с которыми у неё были двусмысленные отношения.
Но Шу Цин обхватила её лицо ладонями.
Её руки больше не казались прохладными, они обжигали, словно лицо Чжу Цинань сейчас, полыхая и пылая в жару.
Чжу Цинань закрыла глаза, Шу Цинань опустила голову.
…Это был совершенно ненужный поцелуй.
Чжу Цинань уже знала, как выглядит любовь.
Спектакль уже начался, и она тоже шагнула в ловушку.
Какой у Шу Цин остался повод целовать её?
И какой у неё самой был повод только что закрыть глаза?
Кто первая подала знак — она сама или Шу Цин сделала намёк?
Кто теперь разберёт.
Возможно, просто атмосфера оказалась подходящей.
Поцелуй — то глубокий, то поверхностный.
Их дыхание смешалось, аромат жасмина проник изо рта в нос, а со вторым глубоким поцелуем вырвался наружу.
И так они обменивались дыханием снова и снова.
Второй поцелуй подошёл к концу.
Шу Цин легла рядом с Чжу Цинань.
В этих привычно бесстрастных, отрешенных и пустых глазах Чжу Цинань разглядела капельку неутолённого желания.
Она слегка вытянула шею и подумала:
Пожалуй, она была бы не против поцеловаться с Шу Цин ещё раз.
Дважды, трижды… сто раз.
Вслух такое Чжу Цинань произнести не могла.
Странно, разве она не испытывала к Шу Цин некоторую неприязнь?
С чего вдруг ей захотелось целоваться с ней?
Шу Цин снова наклонилась к Чжу Цинань.
Чжу Цинань сглотнула слюну, в уголке её глаза ещё блестела слезинка.
— Ведь человек, с которым тебе нужно сыграть сцену, на самом деле не я.
Шу Цин наконец осталась непреклонной, она даже подняла Чжу Цинань на ноги и непринужденно назвала причину для второго глубокого поцелуя.
— Сыграем ещё раз. — У неё оставалось ещё немного времени.
— Хорошо. — Чжу Цинань сама смахнула слёзы.
На этот раз Шу Цин подыгрывать не стала, её лицо застыло в абсолютно бесстрастной маске.
Точь-в-точь такой она запомнилась Чжу Цинань издалека, когда та в средних классах приходила на родительское собрание.
Чжу Цинань ощутила лёгкое головокружение и отрешённость.
Та, с которой они только что целовались, — это была героиня из роли или всё-таки настоящая Шу Цин?
В глазах Чжу Цинань мелькнуло растерянное выражение.
Шу Цин не стала её останавливать.
Эта растерянность невероятно искусно переплелась с подавляемым чувством любви.
На мгновение Шу Цин даже подумала, что Чжу Цинань действительно способна достичь её высот.
Дубль был окончен, обе молчали.
Шу Цин первая перевела дыхание и подхватила сумочку.
Её задача была выполнена, и она собиралась уходить.
Чжу Цинань всё ещё была сама не своя, чувствуя легкое головокружение, но послушно последовала за Шу Цин до самой двери.
— Ты не останешься? — Не побудешь со мной?— Не нужно. Мне ещё нужно успеть на самолёт, лечу на съёмки в другое место. — Шу Цин обернулась и открыла дверь.
— Вот как...
В этот момент кто-нибудь обязательно должен был сказать «до свидания», но обе промолчали.
Одна молча смотрела, другая молча уходила.
Шу Цин уже собиралась распахнуть эту дверь и покинуть отель, в котором побывала всего дважды.
Чжу Цинань наконец набралась храбрости и окликнула ту, по которой так сильно тосковала.
— Шу Цин!
Шу Цин обернулась.
Дверь была открыта наполовину, и ей пришлось снова её прикрыть.
— Что такое? Никакого уважения к старшим, за весь день так и не заставила себя назвать меня сестрой.
Шу Цин посмотрела на единственную девочку, которая ей по-настоящему была дорога.
Всё ещё находясь в том душном, туманном оцепенении после поцелуя, Чжу Цинань в два шага подбежала к ней и заключила Шу Цин в объятия.
Стоило привычному теплу и мягкости заполнить её объятия, как руки Шу Цин на пару секунд замерли в растерянности в воздухе.
Но тут же опустились, погладили Чжу Цинань по спине, и раздался едва слышный вздох.
— Умница. — Даже несмотря на то, что девочка по-прежнему не назвала её сестрой, Шу Цин, как и прежде, похвалила своего хорошего ребёнка.
Шу Цин не видела, как непрерывно трепещут ресницы Чжу Цинань.
Казалось бы, сейчас следовало сказать хоть что-нибудь.
Что-то трогательное, дежурные вопросы или даже шутливый упрёк.
Но Шу Цин лишь размеренно гладила её по спине, а Чжу Цинань лишь чуть сильнее прижималась к ней.
Наконец она разжала руки, и Шу Цин легко похлопала её по голове.
Они попрощались у дверей номера.
Каждая вернулась к своей карьере.
К скучным и суетливым будням.
По крайней мере, она подарила Шу Цин объятие длиной в одну секунду. Жалеть было не о чем.
На следующий день во время нанесения макияжа Чжу Цинань чуть приоткрыла губы, ожидая, пока ей нанесут помаду.
В тот момент, когда кисточка коснулась губ, сердце Чжу Цинань ёкнуло.
Она вспомнила тот поцелуй с Шу Цин.
* * *
Играя в сцене с Чи Нянь, Чжу Цинань отчётливо почувствовала, насколько та проигрывает в сравнении.
Вчера ей ещё казалось, что актёрское мастерство Чи Нянь улучшилось, в глазах появился осмысленный блеск, и она была лучше самой Чжу Цинань, которая раньше совершенно не понимала, что делать.
Но сегодня, приглядевшись повнимательнее, Чжу Цинань увидела у Чи Нянь лишь поверхностную глубину, чересчур прямолинейные эмоции и не слишком привлекательную мимику.
В конце концов, далеко не каждый может быть Шу Цин.
Просто раньше, когда Шу Цин сама вводила её в образ, Чжу Цинань никогда не замечала подобных проблем.
Стоило расстаться с Шу Цин, как все ощущения словно испарились больше чем наполовину.
Как бы Чжу Цинань ни настраивала себя, она никак не могла представить вместо лица Чи Нянь лицо Шу Цин.
Разница оказалась слишком велика.
Впрочем, даже в таком состоянии её игра всё равно оставалась на уровне прошлой ночи.Режиссер, посмотрев отснятый материал, тоже остался очень доволен. Словно опасаясь, что во время повторного дубля актриса растеряет нужный настрой, он объявил, что эта сцена принята.
Чжу Цинань вместе с ним просмотрела записанный фрагмент, но осталась не слишком довольна.
Если выпустить в свет подобное в качестве готовой работы, это станет пустой тратой усилий, которые прошлой ночью приложила Шу Цин, ради неё специально сорвавшись в такую даль.
У Шу Цин появился новый помощник, и Чжу Цинань теперь не могла сказать наверняка, соврала та или нет, когда отпросилась специально ради неё, выкроив всего несколько часов.
Раньше подобное уже случалось.
Прежде Шу Цин всегда узнавала обо всем от ассистента по имени Е Гуйци.
Позже она прямо запретила Шу Цин совершать подобные безрассудные поступки ради нее.
В открытую спрашивая Е Гуйци, та неизменно слышала в ответ, что у других возникли срочные дела, которые и задержали съемочную группу, либо погода стояла неподходящая и съемки шоу пришлось отложить.
Каковы были истинные причины происходящего, не знала лишь одна Чжу Цинань.
— Режиссер Чэнь, я бы хотела сыграть это еще раз, — обратилась с просьбой Чжу Цинань.
При этом она указала на моменты, которые, по ее мнению, не удались.
Режиссер Чэнь согласился.
Перед тем как снова выйти на площадку, Чжу Цинань посмотрела на Чи Нянь.
В этот момент она и в самом деле наваждением вообразила ее Шу Цин.
Разум ее затуманился, словно она вновь вернулась в ту теплую, окутанную дымкой ночь.
Охваленная странным, неописуемым чувством, она целовалась и обнималась с единственным по-настоящему дорогим ей человеком, снова и снова.
Казалось, будто это вовсе не игра воображения.
Словно Чжу Цинань и впрямь увидела перед собой Шу Цин — ее взгляд, устремленный на Чи Нянь, был точь-в-точь как прошлой ночью.
Она погрузилась в роль столь глубоко, что режиссер даже не решался крикнуть «стоп».
Когда сцена подошла к концу, на съемочной площадке на полминуты воцарилась тишина, а затем вокруг внезапно разразился взрыв восторженных возгласов.
— Потрясающе! Не ожидал, что всего за несколько дней ты сможешь добиться такого прорыва, — режиссер не скупился на похвалу.
Все вокруг рукоплескали игре Чжу Цинань.
И только сама Чжу Цинань, повернув голову, вгляделась вдаль.
Среди плотной толпы людей она заметила край одежды.
Летящий подол, источавший аромат жасмина, пробился сквозь шумную толпу и ворвался прямо в ее дыхательные пути.
Чжу Цинань зажмурилась от налетевшего сквозняка.
Моргнув пересохшими глазами, она отчетливо ощутила на губах сладость того поцелуя.
Аромат Шу Цин.
Каким бы он был, если бы существовал наяву?
Чжу Цинань лежала на кровати, на которой до нее лежала Шу Цин, мерно втягивая и выдыхая воздух. Ее дыхание было долгим и ровным, словно она пыталась вернуть заплутавшую со вчерашнего вечера душу.
http://bllate.org/book/38654/4864930
Готово:
