Казалось, никто даже не заметил, что Шу Цин здесь побывала.
Значит, всё это было лишь иллюзией?
Страницы со шуршанием соскользнули с головы Чжу Цинань.
Она подняла упавшую на пол брошюру и увидела знакомый почерк.
Выходит, всё-таки не иллюзия.
Вглядевшись в содержание заметок, Чжу Цинань внезапно покраснела, её уши и шея запылали от жара.
Шу Цин помогла ей выделить ключевые моменты, на которые нужно было обратить внимание в сегодняшних сценах.
* * *
Как же стыдно.
Чжу Цинань жадно, словно набросившись на еду, запечатлела в памяти всё, чему научила её Шу Цин, и поспешно перед объективом камеры.
Она дважды глубоко вздохнула, вспоминая то, как Шу Цин раньше учила её актёрской игре, и её взгляд стал твердым.
Она плавно вошла в образ и так же плавно вышла из него.
С помощью Шу Цин съёмки сегодняшнего дня завершились успешно.
Вернувшись ночью в отель и открыв дверь комнаты, Чжу Цинань, как и ожидалось, увидела сидящую внутри Шу Цин.
Чжу Цинань снова глубоко вздохнула, словно надеясь с помощью этого настроиться на нужный лад.
Но какую роль ей следует сыграть?
Заботливую и нежную, словно мягкое ватное одеяло, дочь? Игривую и послушную младшую сестру? Послушную и покорную ученицу?
Или, как они условились во время их последней ссоры, двух совершенно чужих друг другу людей?
Дыхание Чжу Цинань на миг замерло.
Это Шу Цин встала и закрыла за ней дверь.
— Ты расстроена, — Шу Цинань легко коснулась головы Чжу Цинань.
Так гладят уставшую дочь, так балуют капризную младшую сестру, так поощряют потерпевшую неудачу ученицу.
— Ничего подобного, — Чжу Цинань наконец перевела дыхание, швырнула вещи на тумбочку и с надутым видом оккупировала стул перед письменным столом.
Шу Цин дважды постучала пальцами по руке.
Хотя звука почти не было, Чжу Цинань всё равно обернулась.
— Посмотри только, до чего щеки раздула, — уголки губ Шу Цин приподнялись, и она протянула руку, способную мгновенно привлечь внимание Чжу Цинань, легко щелкнув её по щеке.
Чжу Цинань прикрыла рукой место щелчка, сердито зыркнула на Шу Цин, а затем продолжила дуться, опустив голову и делая вид, будто играет с собственными пальцами.
Как же стыдно.
Не дожидаясь, пока Шу Цин начнет её отчитывать, Чжу Цинань сама погрузилась в мрачные мысли.
Десять лет, двадцать лет.
Казалось, ничего не изменилось.
С возрастом её лицо становилось то невероятно тонкокожим, то бесстыдно толстокожим.
Самолюбие раздулось до такой степени, что она не выносила ни единого замечания, а сокровенные мысли прятались всё глубже и глубже, так что их уже невозможно было никому показать.
Шу Цин словно вздохнула.
— Я не то чтобы не хотела тебя предупреждать, всё произошло слишком внезапно. Изначально камео должна была сыграть твоя тетя Пэй, но у нее начался острый гастрит, и ее увезли в больницу.
Эти слова прорвали глухую оборону, которую так старательно выстраивала Чжу Цинань.Она подняла голову и, точь-в-точь как днем, замерла с глуповатым видом.
Шу Цин смотрела на нее и снова вспомнила ту шестилетнюю маленькую актрису.
Стоящая перед ней девчушка за столько лет так и не изменила своей привычке впадать в ступор при малейших неприятностях.
И ее склонность дуться на саму Шу Цин осталась точно такой же.
Затем Чжу Цинань перестала обращать на нее внимание.
Шу Цин во все глаза смотрела, как Чжу Цинань взяла телефон, позвонила Пэй Цыму, и они проболтали целых пять минут.
После этого Чжу Цинань поисковиком нашла, как именно нужно проводить восстановление, позвонила помощнице Пэй Цыму и принялась перечислять ей пункты, за которыми той следовало проследить, и всё в таком духе.
— А к другим ты у нас добрая, — когда Чжу Цинань закончила разговор, у Шу Цин от злости не осталось и следа.
— Я и к тебе очень добрая, — бормоча себе под нос, отпарировала Чжу Цинань.
— Ссоришься со мной, устраиваешь побеги, игнорируешь мои сообщения, да еще злишься, стоит тебе меня увидеть.
Шу Цин бегло перечислила недавние подвиги Чжу Цинань.
— Ань-Ань, и впрямь очень добрая, нечего сказать.
— […] — Чжу Цинань, казалось, нечего было возразить.
Особенно на то ласковое прозвище, которым ее назвала Шу Цин.
Она лишь опустила ресницы, демонстрируя извинение и оставляя на обзор Шу Цин одно раскрасневшееся ухо.
Шу Цин без церемоний ухватила ее за это ухо.
— Ой, сестрица! — Чжу Цинань от боли наконец заговорила, впервые за сегодня назвав ее так.
— Ладно, проехали, — Шу Цин разжала пальцы и даже слегка похлопала ее по щеке.
Чжу Цинань изначально собиралась отскочить на два метра.
Но, услышав тон Шу Цин, она насторожилась, словно испуганный призраком кот, и у нее дыбом встала шерсть.
Спина непроизвольно выгнулась, пальцы ног напряженно сжались.
— Твое сегодняшнее выступление. Что ты о нем думаешь? — Шу Цин сидела на кровати в предельно непринужденной позе.
Словно задавала самый обыденный вопрос вроде: «Ты поела?»
Но для сердца Чжу Цинань эти слова звучали с неоспоримым давлением, заставляя ее глубоко опустить голову.
Она не смела даже взглянуть в глаза Шу Цин.
Холодный пот снова выступил на коже — капля за каплей, целой вереницей.
Сливаясь в тяжелые бусины, они падали на пол, и от этого взгляд Шу Цин становился всё холоднее.
— Я к тебе обращаюсь, — Шу Цин замедлила темп речи, словно делая это нарочно.
В этот самый момент она походила на суровую мать, отчитывающую оплошавшего ребенка.
А Чжу Цинань, этот раскритикованный ребенок, слегка задрожала.
Еще одна капля соленого пота упала на пол, оставив темное пятно.
Чжу Цинань моргнула, уже не понимая, пот это или слезы.— И всего-то пару дней не виделись, а уже онемела? — Шу Цин взглянула на то, как Чжу Цинань всё это время прятала взгляд, и вздохнула.
Даже этот вздох показался тяжёлым, словно целая гора, навалившаяся на плечи Чжу Цинань.
Хватило и мгновения, чтобы сломить её.
Чжу Цинань внезапно сжалась, и руки, до того упиравшиеся в колени, соскользнули.
Ей пришлось поднять голову, и только тогда Шу Цин заметила, что всё её лицо залито слезами.
Шу Цин тоже на миг потеряла дар речи.
Она остановила время и увидела лишь широко раскрытые, размером с абрикосовую косточку глаза Чжу Цинань, из которых градом катились крупные, с горошину, слёзы, стекая по щекам.
Несколько капель потёкшего пота смешались с прядями волос, прилипшими к влажным вискам, и скатились к самому уху.
Дыхание Чжу Цинань было куда более частым, чем обычно, каждый вдох следовал за выдохом, точно у испуганного котёнка.
Шу Цин закрыла глаза, и время снова потекло.
Чжу Цинань закрыла лицо руками и согнулась пополам, зарывшись носом в колени, её тело сотрясалось в судорогах.
Шу Цин прислушалась к звуку дыхания и трению воздуха, ощущая, как сердце наполнилось глухим раздражением.
Опять то же самое. Она ведь сказала всего одну фразу, и уж совсем непонятно, о чём тут плакать.
Шу Цин приподняла веки, закинув ногу на ногу так высоко, как только могла.
— Подними голову.
Чжу Цинань не шевельнулась.
— Или мне повторить в третий раз?
Чжу Цинань, словно ошпаренная кипятком, резко подскочила.
Она встретилась взглядом с Шу Цин и увидела в её глазах сплошное разочарование и лёгкое негодование, отчего её тело вновь забилось в дрожи.
Только на этот раз она не отвела взгляд.
— Точнее, не смела отвести.
Даже если Шу Цин не произносила слов вроде: «Я считаю до трёх».
Шу Цин долго вела это негласное противостояние с выращенным ею ребёнком.
В конце концов, ради этих слёз она не решилась высказать слишком много жестоких слов.
Она протянула руку, желая вытереть слёзы Чжу Цинань.
В тот самый момент, когда их пальцы соприкоснулись, Чжу Цинань, словно пугливая птица, шарахающаяся от единой тени, отпрянула прочь.
— …Чжу Цинань, чего ты добиваешься? — сколь бы терпеливой ни была Шу Цин, она больше не могла сдерживаться. — Исполнять подобную чушь, чтобы просто отчитаться перед режиссёром? Тебе не стыдно?
— Я пришла сюда, чтобы ты развивалась, чтобы помочь тебе войти в образ. А ты? Что сделала ты?
— По-твоему, мне делать нечего? Тратить на тебя полчаса и просто пялиться на то, как ты ревёшь?
— Тогда… уходи! Уходи же! — Чжу Цинань закрыла уши руками и сорвалась на крик.
От её вопля Шу Цин даже отступила на полшага назад.
— Да неужели я сама не знаю, что играю отвратительно?! И из-за кого я играю так плохо? Раз ты считаешь, что возиться со мной — пустая трата времени, так не оставайся здесь! Убирайся! Разве не так?!
— Возвращайся к своим делам, ладно? Умоляю тебя, не торчи здесь и не мешай мне!
Шу Цин уже взяла сумочку.
Услышав эти слова, она замерла на месте и повернула голову к Чжу Цинань.
— Играешь отвратительно, да ещё и меня обвиняешь?
— Чжу Цинань, что такого я сделала, за что ты со мной обращаешься подобным образом? Разве я не выписала тебе ключевые моменты и не помогла вжиться в роль?
Прислушайся Чжу Цинань повнимательнее, она наверняка расслышала бы дрожь в голосе Шу Цин.
Только вот разве могла Чжу Цинань сейчас сохранять спокойствие?
— Ты ничего не сделала, умоляю тебя, уходи.
Она едва ли не бросилась к двери, сдёрнула замок и распахнула створки настежь.
— Уходи, не трать на меня время.
Ребёнок, размазывая слёзы и с покрасневшим лицом, словно метлой, выгонял её прочь.
Шу Цин ощутила лишь жуткое недоумение.
Все остальные эмоции слились в оглушающий гул, взорвавшийся в самой её голове.
Он напрочь стер её чувства.
Было мгновение, когда Шу Цин казалось, будто она вообще ничего не слышит.
Вокруг стоял лишь резкий, звенящий шум, от которого ей поневоле пришлось нахмуриться.
Когда она пришла в себя, то уже сидела в машине, мчавшейся к месту съёмок.
Шу Цин снова закрыла глаза, тупо сдвинув брови, а виски покрылись испариной.
Наверное, это была не первая её ссора с Чжу Цинань.
И, пожалуй, далеко не последняя.
— Я только что… — произнесла она, и собственный голос показался ей донельзя хриплым.
Временная помощница тут же протянула ей воду и пакет со льдом.
Шу Цин шумно выдохнула и сделала два жадных глотка.
Холодный компресс немного унял пульсирующую боль в голове, и окружающий жар наконец отступил.
Шу Цин смотрела в окно: предрассветная улица была совершенно пуста, лишь слепящие жёлтые и белые фонари резали глаза, заставляя невольно жмуриться.
— Я ведь ничего такого не сказала? — спустя долгое время тихо произнесла Шу Цин.
Глядя на безлюдную улицу, она чувствовала, как её сердце наполняется глухой усталостью.
Изнутри настойчиво поднималось липкое ощущение собственного ничтожества.
Берясь за эту камею, она ведь всего лишь хотела увидеть её…
Кем же она ей приходится?
Кто такая для неё эта Чжу Цинань?
Они прожили вместе больше десяти лет.
Но она не дочь ей, не младшая сестрёнка и даже не ученица.
Шу Цин никак не могла этого понять.
С самого начала ей просто хотелось повидать Чжу Цинань, с которой они так долго не виделись.
http://bllate.org/book/38654/4864927
Готово:
