Она даже не смела выходить с ней на одну сцену.
Пытаться не стоило: исход мог быть только один.
Чжу Цинань, одна из лучших и сильнейших актрис нового поколения, обнажила бы все свои недостатки, оказавшись не в силах сыграть даже крошечный эпизод.
И всё же Шу Цин пришла.
Пришла, даже не предупредив её.
Что она вообще задумала?..
Чжу Цинань не хотела показывать свой страх.
В ней не было ни капли всеобщего возбуждения — лишь бесконечный ужас, тонкий и плотный, словно надвигающийся осенний дождь, капля за каплей разъедавший её душу.
Сохранять рассудок было тяжело.
Бросив сценарий и бросив на ходу пару слов подруге и помощнице, Чжу Цинань побежала с площадки так, будто спасалась бегством.
— Я в туалет.
Чи Нянь ошеломленно посмотрела вслед уходящей подруге, а затем почесала щеку.
Неужели Чжу Цинань не любит Шу Цин?
В голове Чи Нянь мелькнула нелепая мысль.
Но этого просто не могло быть. Шу Цин ведь была мечтой, за которой гонялись все молодые актрисы их поколения, недосягаемым идеалом, материалом для сладких грёз.
Как можно ненавидеть такую кумиршу?
Она ведь не какая-нибудь жёлтая газетёнка, которая целыми днями паразитирует на чужой популярности.
Неподалёку Шу Цин наблюдала за этой сценой, чуть опустив поля кепки.
Напугала ребёнка.
Но это мимолётное сожаление тут же испарилось.
Взяв сценарий, который только что прислал режиссёр, Шу Цин с присущим ей высокомерием бросила на него единственный взгляд, словно уже всё поняла, закрыла телефон и прикрыла глаза, чтобы немного отдохнуть.
* * *
— Сцена пятьдесят три, дубль второй, начали!
Стоило режиссёру произнести эти слова, как Чжу Цинань вновь попыталась войти в роль.
Пользуясь привычным методом, она настроилась, вжилась в образ и со знакомым по ночным репетициям выражением лица медленно приблизилась к партнеру по сцене, с которым у её героини были двусмысленные отношения.
Это была сцена с налётом интима. Здесь почти не требовалось перемещаться по площадке, в ней почти не было реплик — всё строилось исключительно на тонких изменениях мимики и поз актёров.
В этой драматической истории с элементами триллера ей и персонажу, которого играла Чи Нянь, досталась единственная романтическая линия.
И она же являлась кульминацией эмоционального взрыва во всём фильме.
В обществе, где однополые чувства не признавали, не благословляли и не решались выставить на всеобщее обозрение,
режиссёр рискнул снять подобную картину.
Она не могла позволить себе затягивать сцены, а потому требования к актёрам были особенно высоки.
От них требовалось в самые сжатые сроки передать всю сложность и запутанность чувств между персонажами.
Чжу Цинань выступала ведущей стороной, и на её долю выпадало большинство эмоциональных пиков.
Что же до Чи Нянь, то она была представительницей капитала и идеально подходила под этот образ.
Ей достаточно было оставаться собой, к тому же в последнее время съёмочная группа постоянно сводила их вместе, чтобы они привыкли друг к другу.
Правда, казалось, это увенчалось слишком уж большим успехом.
После того как режиссёр во второй раз скомандовала «стоп», Чжу Цинань заглянула в глаза Чи Нянь, полные глубокой любви и сдержанного, подавленного чувства, и её собственный взгляд опустел.
Стоило появиться Шу Цин, как она стала играть хуже новоявленной дебютантки.
— Ничего страшного, расслабься, мы никуда не спешим, — мягко утешила Чжу Цинань режиссёр Чэнь.
Чжу Цинань виновато улыбнулась ей в ответ.
— Перерыв пять минут, — заметив, что Чжу Цинань хочет что-то сказать, громко объявила в рупор режиссёр Чэнь.
Сотни сотрудников разошлись по сторонам, и Чжу Цинань снова увидела сидевшую в стороне и наблюдавшую за площадкой Шу Цин.
Её струны души натянулись до предела, а мозг пронзила острая боль.
Даже когда Шу Цин не смотрела на неё, на этом безэмоциональном, холодном, словно лед, лице человека вне роли не было ни единого движения.
Руки Чжу Цинань невольно задрожали.
Ей казалось, будто она видит перед собой разочарованный взгляд Шу Цин, и этот въевшийся в кости страх поднимался из самых глубин.
Глубоко вздохнув, Чжу Цинань велела себе успокоиться.
Подумаешь, появилась внезапно. Ей ведь не впервой играть перед Шу Цин.
И всё же это было слишком неожиданно. Обычно на смену настроения у неё уходила по меньшей мере неделя.
— Режиссёр Чэнь, — Чжу Цинань села рядом с режиссёром.
— Сегодня ты очень напряжена. Что-то случилось?
Чжу Цинань не знала, стоит ли ей говорить об этом. Она украдкой бросила взгляд на Шу Цин, но режиссёр тут же перехватила её глаза.
— Я поняла. Сцена действительно сложная. Может, снимем что-то другое? Давай изменим порядок.
В конце концов, было вполне понятно, что девчушка не хочет ударить в грязь лицом перед своим кумиром.
В конце концов, с приездом Шу Цин утренние смены приходилось останавливать и переснимать гораздо чаще обычного.
— Думаю, можно, — Чжу Цинань с облегчением выдохнула, чувствуя благодарность за чуткость режиссёра.
— Давай попробуем, — прежде чем режиссёр Чэнь успела встать, Чжу Цинань в последний момент окликнула её:
— Скажите, режиссёр Чэнь... она ведь пробудет здесь несколько дней? — взгляд Чжу Цинань снова скользнул в сторону Шу Цин.
И она тут же попалась с поличным — Шу Цин поймала её с поличным.
Чжу Цинань молниеносно отвела глаза, и по виску покатилась еще одна холодная капля пота.
— Только сегодня. Тёмная Владычица пришла спасать положение, сыграет всего в нескольких кадрах, и только.
Улыбнувшись, режиссёр Чэнь успокоила девушку.
Чжу Цинань с облегчением выдохнула.
В то же время до неё дошла одна важная деталь.
Шу Цинань пригласили выручить съёмочную группу, а значит, произошло нечто непредвиденное.
Неудивительно, что её не предупредили заранее.
Обессиленно откинувшись на спинку стула, Чжу Цинань стала смотреть, как по приказу режиссёра начинают разбирать декорации, готовясь к съёмке эпизода с участием Шу Цин.Её ассистентка осторожно похлопала её по плечу.
Чжу Цинань обернулась, и Хэ Тинся протянула ей телефон.
Прямо на экране красовалось сообщение от Шу Цин.
[Увидимся вечером.]
Короткая фраза, в которой сквозила непререкаемая властность.
Она накатила холодным океанским приливом, лишая Чжу Цинань воздуха.
Мгновение спустя Чжу Цинань наконец выдохнула.
Она запрокинула голову: лоб был сплошь покрыт испариной, отчего немного потёк макияж.
К счастью, в следующей сцене её участия не требовалось, и Хэ Тинся отвела её в соседнюю гримёрку подправить макияж.
В конце концов Чжу Цинань так и не ответила на сообщение Шу Цин.
Уходя со съёмочной площадки, в самом последнем взгляде через плечо...
Она заметила, как Шу Цин бросила на неё взгляд.
Шу Цин уже знала, что та прочитала сообщение.
А значит, не было нужды в лишних разговорах.
Что бы ни хотелось сказать, лучше обсудить это лично.
Хотя сама Чжу Цинань вовсе не считала, что ей есть что сказать.
Поправив макияж, Чжу Цинань полистала сценарий на сегодняшние сцены, отчаянно пытаясь вернуть себя в нужное состояние.
Стоило ей лишь вернуть ту форму, что была в предыдущие дни, и она без проблем пройдёт этот рубеж.
Что же до того, какую оценку удастся заслужить от Шу Цин?
Чжу Цинань считала себя девушкой здравомыслящей.
В конце концов, Шу Цин никогда не жаловала её хорошими отзывами.
Раздался возглас удивления, и Чжу Цинань резко подняла голову, выныривая из собственных мыслей.
В самом центре декораций она увидела ту самую женщину, что уже полдня не давала ей сосредоточиться.
Шу Цин даже не переоделась, её лицо было совершенно естественным, без капли косметики.
Но стоило ей поднять руку, улыбнуться или просто промолчать — без единой реплики — как она тут же увлекла за собой всех присутствующих в мир, описанный в сценарии.
Словно танцуя в паре с этой ничего не понимающей маленькой актрисой, она приглашала её войти в образ, чтобы сыграть вместе — вместе стать тем самым человеком из истории.
Малышке было всего шесть лет, она играла дочку второстепенного персонажа, ключевую фигуру в раскрытии улик.
При этом никаких актёрских навыков у неё не было — в конце концов, кроха ростом с горшок для цветов, разве умела она вообще играть?
Но стоило ей заглянуть в глаза Шу Цин, как девочка словно застыла под действием чьих-то чар и действительно вошла в образ.
Прежние проблемы, когда сцену переснимали по пять раз подряд, казалось, испарились без следа.
Даже второстепенный актёр, игравший в паре с ребёнком, словно прочистил главные энергетические каналы — дубль прошёл с первого же раза.
Вокруг переплетались лучами восхищённые взгляды, а Шу Цин лишь моргнула — и вмиг превратилась в совершенно незаметную прохожую, уступая сцену выступающим артистам.
Такое преображение крылось не во внешности, не в костюмах и даже не в позе.
Это была лишь аура.
Этот приём Чжу Цинань так и не освоила до конца.
Иногда она думала: неужели Шу Цин владела всеми этими приёмами от рождения? Словно дух или демон из сказок в сети, неужели она и вправду родилась актрисой?
Вот только Чжу Цинань видела изнанку отчётливее остальных.
Она единственная знала, как Шу Цин прожила полгода в глухой деревушке ради одной роли, превратившись в простую бабу, которая целыми днями только и делала, что пахала в поле, готовила еду да судачила о пустяках; как впитала их грубоватость и прямоту, но вместе с тем переняла их трудолюбие и душевную широту.
И она же единственная видела, сколько боли перенесла Шу Цин ради одной-единственной сцены: бинты слой за слоем, мази тюбик за тюбиком, старые раны ещё не затянулись, а поверх ложились новые, и казалось, этому не будет конца.
Если бы она сама прилагала столько же усилий, смогла бы она достичь высот Шу Цин?
Или... неужели она всё ещё старалась недостаточно?
Телефон, лежавший рядом с Чжу Цинань, зазвонил.
Она взяла его в руки — снова Шу Цин.
На этот раз Шу Цин прислала ей фотографию — на ней был запечатлен тот самый шестилетний ребёнок.
[Какая она милая.] Шу Цин даже принялась непринужденно делиться своими умилёнными мыслями с Чжу Цинань.
Чжу Цинань словно оттаяла от этой непринуждённости, и холодный пот перестал исторгаться с прежней силой.
Она застучала пальцами по экрану, отвечая в их привычной манере.
[То есть хочешь сказать, что раньше я была немилой?]
Отправив сообщение, Чжу Цинань сама невольно усмехнулась.
Ей уже за двадцать, а она всё ещё пытается привлечь внимание столь избитым способом.
Десять лет и шесть — разве их можно сравнивать?
Десятилетний ребёнок уже ходит в школу, обладает какими-то знаниями, понимает, что такое застенчивость, стыд и гордость.
А может ещё и разозлиться от смущения, спрятать истинные мысли за маской и упрямо пререкаться, словно упёртый бык.
Чью-то голову легонько шлёпнули сценарием.
— Я такого не говорила. — Обернувшись, Шу Цинань беззвучно шевельнула губами, а затем развернулась и зашагала прочь.
Чжу Цинань застыла в оцепенении, провожая взглядом удаляющуюся фигуру.
Сухость в глазах заставила её моргнуть.
Мир перед глазами сменился с темноты на яркий свет — Шу Цин уже исчезла из виду.
Она вернулась на своё прежнее место, приглушила собственное присутствие, с бесстрастным лицом постукивая пальцами по колену, и вновь принялась наблюдать за всем происходящим на площадке.
Чжу Цинань молча поглядела на неё пару секунд, а затем перевела взгляд на окружающих её коллег.
http://bllate.org/book/38654/4864926
Готово:
