— Паршивец! Ты опять пошёл играть с водой! — выругался я. Су И стоял прямо, с видом полной правов правоты, и, надув губы, заявил: — Я не играл! Пап, ты меня наговариваешь!
Моё лицо помрачнело. Глядя на упрямого ребёнка, я указал на его ещё не высохший рукав и произнёс: — Ещё говоришь, что нет?! А почему рукав до сих пор мокрый?
Только тут Су И заметил, что его рукав на самом деле мокрый. Он внезапно тряхнул рукой, и одежда качнулась в такт его движению. Рукав, на котором ещё мгновение назад виднелись следы влаги, а взгляд стал глубже, теперь ничем не отличался от сухих участков — на нём не было и намёка на воду.
— Не мокрый.
...Думаю, мой мозг сейчас тоже судорожно дёргается... Вот же вредный ребёнок...
— Ты что, считаешь своего отца дураком?! Сегодня вечером останешься без ужина! — Хм-хм! Подумать только, неужели я не смогу с тобой справиться!
— ...Папа — плохой человек. — Су И уставился на меня с видом человека, который до последнего не признаёт свою вину. Я тоже упрямо смотрел на него, зная, что лишение одного приёма пищи не возымеет на него особого действия. Этот ребёнок явно отличался от остальных: другой малыш уже давно бы смягчился, с чего бы ему быть таким упрямым?
Я не рассердился, а усмехнулся. Су И, увидев мою улыбку, напротив, выдал на лице нотку беспокойства.
Неужели я не управлюсь со собственным ребёнком? Тогда пусть я перестану быть Су!
— Плохой, говоришь? Сегодняшний ужин отменяется... вдобавок к этому сегодня будешь спать в своей собственной постели!
— А?! — На лице Су И наконец проступила паника. Его отношение тут же смягчилось, он ухватился за мой пояс и нежным голоском произнёс: — Не надо, пап, Сяо И хочет спать с тобой... Не заставляй Сяо И спать одного...
— Сяо И не хочет спать один, верно? — Я опустил взгляд на собственного сына. Этот мальчик с малых лет умел оценивать обстановку и выгоду, чтобы менять свои слова и поведение, и трудно было сказать, хорошо это или плохо. Я лукаво ухмыльнулся: — Тогда Сяо И прекрасно выспится с тётушкой Фей, в конце концов, они уже спали вместе раньше.
На лице Су И промелькнул тёмный ужас. Вспомнив, каково это — спать с тётушкой Фей, он невольно вздрогнул. Его голос стал ещё мягче, а в тоне зазвучали мольба и готовые сорваться слёзы. — Нет, нет, Сяо И не хочет спать с тётушкой Фей... Сяо И хочет с папой...
— И не мечтай. — Я резко постучал пальцем по лбу этого паршивца и, разумеется, увидел, как к нему вернулось прежнее сердитое выражение лица. Хе-хе, с моим сыном всегда весело~
Он же мой сын, неужели я не раскушу твои фокусы? Иначе с чего бы ему носить мою фамилию Су~
Су И — тот самый ребёнок, что появился на свет из яйца, с детским прозвищем Даньдань. Чёрные волосы, чёрные глаза. Я поначалу думал, что он обычный человек, а оказалось — ребёнок с мощной магией. Его врождённый магический талант, как говорят, поразил даже Фей — она никогда не видела ничего более невероятного.
Но этот сорванец умел лишь с помощью крупиц освоенного им колдовства морочить мне голову. Прожив вместе ещё полгода, мы втроём образовали в глазах окружающих вполне мирную и дружную семью. Вот только посторонние никак не могли понять, почему цвет глаз Су И отличается от моих — его «папы», и от мамы Фей.
На людях Су И вёл себя очень смышлено и послушно называл Фей мамой, чтобы не привлекать лишних хлопот. Но стоило им вернуться домой, как он снова звал её лишь тётушкой Фей, а я оставался для него папой.
Кто же на самом деле Су И и почему он вылупился из яйца... Я ломал над этим голову столько времени, что у меня просто не осталось сил докапываться до правды.
Мы прожили вместе так долго, что я уже давно заботился об этом мальчике как о собственном младшем брате, хотя называть его сыном... сердце до конца так и не могло смириться.
С самого детства Су И рос невероятно миловидным, черты его лица были безупречны, и Фей вечно твердила, что когда Су И вырастет, то непременно сведет с ума всех вокруг.
Тогда Су И совершенно серьёзно спросил меня:
— А папа считает Сяо И красивым?Я искренне сказал: Какая красота, наш Су И просто красавец. Гораздо красивее той толстой кошки у подножия горы!
Ладно, я тут же удостоился презрительного взгляда от собственного сына. Затем он с абсолютно серьезным видом заявил мне: А по-моему, папа всё равно красивее всех... Папа наверняка самый красивый человек на свете!
Глядя на то, как Е Цзин украдкой хихикает в сторонке, я почувствовал непреодолимое желание совершить детоубийство и с натянутой улыбкой произнес: Папа не красивый, папа у нас... манн! То есть — утонченный! Мужественный! Понимаешь?
Папа, что с тобой? Почему ты говоришь словами, которые совсем на тебя не похожи? Сяо И всё равно считает, что папа красивее всех!Оттолкнув протянутые ручки ребенка, который просился на ручки, я сквозь зубы посмотрел на то, как он скорчил невинную мордашку. Мой ребенок — просто демон! Он ведь прекрасно знал, как сильно я терпеть не могу подобные разговоры, и так мстил мне за то, что вчера вечером я отобрал у него одеяло! Этот малыш с самого первого дня норовил спать со мной в обнимку. Однажды я кое-как умудрился сбежать к Фэй, но в итоге меня так испугала его ужасная манера спать, что я тут же примчался обратно. С тех пор он неизменно спал со мной. От меня вечно исходил этот характерный сладковатый запах детского молока.
Су И был очень умным и невероятно способным. Как-то раз я подхватил легкую простуду и, не желая заражать его, выделил ему отдельную комнату, чтобы он спал там, но он всё равно намертво прилип ко мне и устроился со мной. На следующий день моя болезнь непонятным образом прошла, и у меня шевельнулось предчувствие, что здесь не обошлось без магической силы Сяо И.
Этот мой ребенок с пеленок лип ко мне, но иногда просто обожал выводить меня из себя! Его оправдание звучало так: папа даже в гневе выглядит очень красиво.
Я чуть не задохнулся от злости.
Пока однажды я не увидел, как его окружили мальчишки с горы. Они заявили, что все девочки играют только с Су И и не хотят водиться с ними, поэтому они собрались задирать Су И. Кто бы мог подумать, что мой сын уже в таком возрасте станет настолько популярен у девочек.Су И с легкостью прикончил тех детей, с холодным презрением глядя на уже поверженных ребятишек своими блестящими черными глазами, и высокомерно бросил:
— Наивные.
Те мальчишки затаили обиду, но победить Су И не могли, а потому принялись изрыгать скудные ругательства, известные им. Ладно бы они просто бранили Су И, но в свой поносный поток они вплели и меня, Су Мо, а это уже было совсем не шутки.
Я даже не успел их остановить, как заметил, что глаза Су И заволокло слабым багровым свечением. От такого крошечного, такого сопливого ребенка исходило убийственное намерение, совершенно не подобающее его возрасту...
Его руки объяло красное пламя, однако самого его оно почему-то не обжигало. Черные волосы тоже походили на языки огня, вокруг внезапно взметнулся яростный шквал, и трава под ногами захрустела от хрупкости... Пряди разлетались на ветру, на лице застыло холодное, угрожающее выражение, а смертоносная аура вокруг него постепенно крепла. Он медленно шагал к тому мальчишке, который от страха уже забыл, как ругаться.
— Не подходи... Монстр... Не подходи... — в ужасе пятясь, скулил мальчик, но сбежать не мог. Его голос сорвался на плач, а на штанах расплылось подозрительное мокрое пятно.
— Попробуй еще раз выругать моего папаню... — Су И продолжал наступать, совершенно не понимая, насколько жутко он сейчас выглядит... Казалось, он потерял контроль над силой, бурлящей внутри, и это чувство грозило разорвать его изнутри... Я поспешно бросился вперед, чтобы обнять его, но он оттолкнул меня со страшной силой, отбросив на несколько метров... Кто бы мог подумать, что у этого ребенка такая силища...
Поняв, что перед ним я, Су И мгновенно лишился своей жуткой ауры. Он тут же подскочил ко мне и встревоженно принялся расспрашивать, не ушибся ли я. Остальные дети, насмерть перепуганные, в ужасе разбежались.Я отвесил ему звонкий подзатыльник и, глядя на его жалобный щенячий вид, с трудом мог поверить, что этот жуткий ребенок только что был им. Я свирепо рявкнул:
— Кто разрешил тебе использовать заклинания?! Ты что, совсем меня не слушаешь?! Теперь ты и драться научился?!
— Это не так, папа! Они первые…
— Заткнись! Не смей мне пререкаться!
Я видел всё от начала до конца и, конечно же, понимал, почему он разозлился, но всё равно не мог сдержать гнева и отвесил ему еще один крепкий подзатыльник, совершенно не заботясь о том, не отупеет ли он от этого.
— Дерешься — так махай кулаками, кто тебе разрешил применять магию?! Ты вообще пропускаешь мои слова мимо ушей?!
В этом мире стоило только обнаружить у кого-то кровь Магов или нечеловеческое поведение, как нарушителя тут же хватали и отправляли в столицу или вовсе пускали в расход.
— Я знаю… Просто не смог сдержаться…
Ушки Сяо И, словно у щеночка, поникли, и он принял вид абсолютного несчастного ребенка, от которого у любого сожмется сердце. Но на меня, Су Мо, это не действовало!
— Завтра же пойдешь и принесешь извинения родителям тех детей, скажи им хоть, что у них галлюцинации были или что они всё врут!
В общем, нельзя допустить, чтобы окружающие узнали, что у нас с Фэем есть ребенок, владеющий магией.
Что? Говорите, каков отец, таков и сын? Что характер Сяо И — это результат моего воспитания? Ах тыж… жить надоело, да? (Е Цзин: Я правда ничего такого не говорил…)
Затем я прочитал маленькому Сяо И целую лекцию о силе и могуществе, вдолбив в него все те слова, что слышал еще до перемещения. Бум-бум-бум, бла-бла-бла…
Главное — чтобы он не использовал магию в драках.
Выслушав меня, этот сорванец выдал:
— Не переживай, папа! Обладая силой, я обязательно защищу тебя! Пока я могу защитить тех, кто мне дорог, это и есть моя истинная сила!
…Ладно, катитесь всё к чертям, громите всё вокруг, прибейте меня уже наконец!
Ночью Сяо И всё же тайком забрался ко мне под одеяло и попытался потереться о меня своей черной макушкой. Я не стал открывать глаза и просто пинком сбросил его на пол. Раздался громкий стук, и в глубине души я невольно запереживал: а не ушибся ли он где? Но тело даже не шелохнулось. Я продолжал притворяться мертвым…
В конце концов, он у меня живучий, как таракан. Сяо И похлопал себя по макушке, собираясь изобразить из себя жертву, но обнаружил, что папа по-прежнему лежит с закрытыми глазами и даже не смотрит на него. Не теряя надежды, он снова взобрался на кровать и жалобно, едва слышно заскулил:
— Папа… мне больно…
Я жестоко зажмурился. Этот ребенок становится всё более неуправляемым! Без вывочки тут явно не обойтись.
— Папа…
Сяо И медленно обнял меня, и в его голосе зазвучали слабые молящие нотки беззащитного зверька. Я по-прежнему держал глаза закрытыми и даже не обнял его в ответ. На самом деле гнев в моем сердце уже утих.
Видя, что Су Мо не обнимает его, Сяо И сам взял руку Су Мо и перекинул себе за спину, в ответ на это Су Мо просто отвернулся, демонстративно игнорируя Сяо И. Уткнувшись носом в чужую спину, Сяо И по-настоящему испугался и огорчился — больше всего на свете он боялся, что папа перестанет обращать на него внимание.
Я прекрасно знал, что когда Сяо И действительно пугался, он замолкал. Стоило этому ребенку затаить обиду, как он предпочитал стиснув зубы терпеть всё в одиночку, вместо того чтобы пойти и поластиться к кому-нибудь.
Безнадежно вздохнув про себя, я всё же повернулся обратно и медленно приоткрыл глаза. Глядя на то, как Сяо И снова закусил нижнюю губу, я был вынужден протянуть руку и коснуться его губ. Встретившись с его влажными от слез глазами, мое сердце мгновенно растаяло.
Но на лице я сохранил строжайшее выражение, нахмурившись и глядя на него:
— Понял, в чем был не прав?— Знаю... я больше никогда не буду играть с водой... — голос его звучал тихо, и слёзы всё же покатились по щекам. — Папа, не игнорируй меня, пожалуйста...
Эх... вовсе не из-за страха, что он заболеет, я запрещал ему играть с водой! Просто этот ребёнок вечно любил, когда никого нет рядом, использовать магию, чтобы баловаться с водой! Он бил током рыбу в водоёме, утверждая, что так тренирует точность. Играл часами напролёт — да никакой рыбы не хватит на твои забавы! Люди, живущие ниже по течению, уже начали что-то подозревать, конечно, я боялся, что ребёнок снова побежит играть с водой!
Главное, что те рыбы — тоже живые существа! Нельзя позволить ребёнку с таких малых лет начать пренебрегать ценностью жизни.
Я молчал, лишь глядя на него. Чем дольше я хранил молчание, тем страшнее это казалось. Су И очень боялся, когда я сердился. Он никогда никого не боялся, даже Фэй — её он вечно пытался провести своими уловками. Но передо мной он всегда открывал свою самую уязвимую и искреннюю сторону.
Он так сильно дорожил мной, да и разве я не чувствовал то же самое?
Помню, Фэй однажды выразила сомнение, не «неправильный» ли этот ребёнок. У меня тоже возникали вопросы, но я решил: если не можешь понять — не ломай голову. Он с самого рождения был рядом со мной, вряд ли у него могут быть какие-то скрытые цели.
Его глаза наполнились слезами, но он изо всех сил старался сдержать их, чтобы они не пролились. Он так крепко закусил нижнюю губу, что та побелела, и мёртвой хваткой вцепился в мою пижаму, оставляя на ней следы... Я знал: моё молчание возымело эффект.
— Папа... папа... — его голос напоминал жалобное бормотание зверька, он весь дрожал. — Папа, не сердись... папа...
Я всё-таки сдался. Нет нужды так мучить собственного сына. Я обнял маленькое тельце Су И, похлопал его по спине, чтобы его дыхание пришло в норму. Когда он перестал дрожать, я наконец произнёс:
— Обещай мне: не используй магию просто так, чтобы причинять вред живым существам.
Я человек из современного мира, и даже в этом месте, где нет правовых ограничений, я сохранил свои взгляды на подобные жестокие убийства и совсем не хотел, чтобы Су И стал таким.
Его мягкое тельце прижалось ко мне, слёзы уже намочили мою грудь, и он быстро-быстро закивал:
— Угу!
— Умница... Спи давай.
— Папа... а можно меня не называть Даньдань? — Су И осторожно посмотрел на меня.
— Нельзя, — решительно и с улыбкой ответил я.
Я укрыл его одеялом, он высунул голову наружу. Глаза у него покраснели, он стал похож на милого кролика. Я легонько потеребил его такой же красный нос и рассмеялся:
— Ну ты и кролик-плакса.
Он посмотрел на меня сияющими глазами, а затем крепко обнял:
— Когда папа улыбается, он самый красивый на свете!
Я снова лишился дара речи.
...Я думал, что проживу в этом лесном домике с Фэй и Су И всю жизнь, но визит одного старика разрушил всё.
Это был управляющий из дома Фэй. Он сказал, что бабушка Фэй тяжело заболела и хочет, чтобы внучка вернулась домой и увиделась с ней в последний раз.
Когда заходила речь об отце Фэй, она всегда выглядела холодной и полной ненависти. От неё я узнал, что её мать была из Магов, но отец поначалу об этом не подозревал. Позже, когда всё стало известно, отец Фэй собственноручно выдал жену королевской семье, чтобы сохранить статус их рода.
Фэй была сослана отцом в этот уединённый лесной домик, чтобы выживать в одиночку.
И теперь ей снова придётся вернуться туда?
Она сказала, что из всей семьи только бабушка хорошо к ней относилась, поэтому она согласилась поехать в столицу, чтобы навестить её. В итоге я и Сяо И решили отправиться вместе с ней в столицу.
Так для меня началось путешествие по Континенту Конца Света.
http://bllate.org/book/38640/4862900
Готово:
