Мы вместе поедем на банкет, — сказал Цинь Вэньюань.
Покончив с едой, они вышли из дома и сели в машину. Только тогда Тао Хэн заметил, что праздничный костюм Цинь Вэньюаня скроен точно по той же выкройке, что и его собственный.
Темно-синий двубортный пиджак в ретро-стиле, надетый поверх жилета в тон, дымчато-серая рубашка с серебряными запонками на манжетах. Сшитая на заказ ткань идеально облегала каждую линию тела, подчеркивая безупречную, крепкую и сильную фигуру мужчины.
Чуть за тридцать — самый расцвет для мужчины. Цинь Вэньюань и вовсе был истинным драконом среди людей, немудрено, что в свое время Тао Хэн влюбился в него с первого взгляда и хранил эту любовь столько лет.
На полпути к месту назначения Цинь Вэньюань внезапно перехватил его руку и спросил:
— А где кольцо?
Тао Хэн замер:
— Забыл надеть.
Тот снова спросил:
— Вернемся забрать?
— Не нужно, — ответил Цинь Вэньюань. — Ничего страшного. То, что мы по-настоящему вместе — уже лучшее доказательство.
В свое время Семья Цинь решительно выступала против женитьбы Цинь Вэньюаня на Тао Хэне по двум причинам: во-первых, он был мужчиной, а во-вторых, внешне слишком сильно напоминал Тао Чжо.
Семья Цинь от начала и до конца была против того, чтобы Цинь Вэньюань приводил в дом мужчину. Ни детей, ни потомства — какой толк от того, что этот мужчина хорош? К тому же Цинь Вэньюань был слишком глубоко привязан к Тао Чжо, и стоило потерять бдительность, как имущество Семьи Цинь могло целиком отойти к Семье Тао. И вот Тао Чжо, наконец-то, умер, но появился другой Тао Хэн — как они могли чувствовать себя в безопасности?
Цинь Вэньюань, должно быть, понимал это, а потому в первый год после свадьбы редко брал Тао Хэна с собой на встречи с Семьей Цинь. А те редкие разы, когда им доводилось видеться, неизменно сопровождались едкими насмешками со стороны родственников — словно они надеялись, что Тао Хэн не вытерпит и сам уйдет от Цинь Вэньюаня. К сожалению, Тао Хэн обладал бесстыдством: даже когда Цинь Вэньюань ночь за ночью баловал своих маленьких любовников, он всё равно цепко держался за него и вовсе не собирался уходить.
— Сегодня будет много народу, держись рядом со мной. Если кто-то заговорит с тобой — можешь отвечать, хочешь — молчи, — произнес Цинь Вэньюань, когда они уже почти подъехали.
— А если твоя мама обратится ко мне? Мне отвечать?
Цинь Вэньюань ответил всё то же самое:
— Хочешь — отвечай.
В этом отношении Цинь Вэньюань был с ним едва ли не всепрощающ.
Мчась на всех парах, автомобиль вскоре остановился у главного входа отеля, где должен был пройти банкет. Дверцы распахнулись с двух сторон, и мужчины вышли на улицу, мгновенно привлекая к себе множество взглядов.
Все эти люди были гостями на сегодняшнем торжестве: здесь присутствовали и боковые ветви Семьи Цинь, и деловые партнеры, и старые друзья семьи, и даже заклятые соперники. Завидев подъехавшую машину Цинь Вэньюаня, каждый из них заерзал на месте, загораясь желанием подойти и завязать разговор.
Однако Цинь Вэньюань словно в упор их не видел. Обойдя автомобиль сзади, он подошел к Тао Хэну, поднял руку, чтобы поправить ему волосы, и сказал:
— Пошли, зайдем внутрь.
Когда они бок о бок вошли в банкетный зал, там уже собралось немало людей. Прибавив к ним тех, кто только что прибыл, шумная толпа мгновенно обступила Цинь Вэньюаня со всех сторон, едва не заставив забыть о самом виновнике торжества.
— Мама.
На людях Цинь Вэньюань неизменно играл роль образцового сына: даже рискуя оскорбить посторонних, он не мог пренебречь матерью. Он шагнул вперед, взял Госпожу Цинь за руку, надел ей на шею роскошное ожерелье из изумрудов и произнес:
— Желаю вам счастья бескрайнего, как море, и долголетия, подобного южным горам.
Госпожа Цинь прекрасно за собой следила: хоть волосы ее и поседели, кожа выглядела так, будто ей всего около сорока, и лишь кое-где залегли легкие морщинки. Она с улыбкой сжала руку Цинь Вэньюаня:
— Вэньюань умеет порадовать.
С этими словами она перевела взгляд на стоявшего рядом с ним Тао Хэна. Выражение ее лица осталось ровным, без явного недовольства, но улыбка заметно померцкала:
— Сяохэн, чем занимаешься в последнее время? Кажется, мы не виделись уже несколько месяцев?
Этими словами госпожа Цинь словно напоминала всем присутствующим: невестка вошла в дом, а свекровь не видит ее месяцами — ну разве это дело?
Тао Хэн сохранил невозмутимое, но исполненное почтительности выражение лица:
— Мама, я ничем особенным не занят. Просто Вэньюань был слишком загружен, да и отпускать меня одного из дома не хотел, вот мы так долго и не навещали вас. В следующий раз, как у Вэньюаня выдастся свободное время, мы приедем вместе.
— Да чем же Вэньюаню быть занятым? Кроме дел компании, он…
Госпожа Цинь бросила эту фразу невзначай, но, внезапно сообразив, на полуслове замолчала. Окружающие, потупив взоры, делали вид, что ничего не замечают — каждый всё прекрасно понимал, но никто не решался продолжить. Зато Тао Хэн подхватил разговор с самым невозмутимым видом:
— Верно, Вэньюаню нужно заниматься делами компании, да и в других местах он необходим. Он превосходно управляет своим временем, так что на лишние часы у него просто не остается досуга, да и сам он не переутомляется.
Эти слова звучали убийственно саркастически — насмешка и над Цинь Вэньюанем, и над самим собой. Заметив, что лицо госпожи Цинь помрачнело, Тао Хэн слегка кивнул и произнес:
— Прошу прощения, я отойду в уборную, а вы пока беседуйте.
С этими словами он собрался уйти, но Цинь Вэньюань перехватил его за запястье:
— Идем со мной.
Цинь Вэньюань потащил Тао Хэна к арочному проходу в боковой части банкетного зала. Там находилась безлюдная терраса, идеально подходящая для разговора.
Цинь Вэньюань шел быстро. Лицо его оставалось беспристрастным, губы слегка сжаты, но Тао Хэн интуитивно чувствовал — он зол.
Какая редкость. Цинь Вэньюань умеет злиться.
Тао Хэну стало любопытно.
По дороге на них оборачивались бесчисленные зеваки, но Цинь Вэньюаню было наплевать. Вытащив Тао Хэна наружу, он зажмурился, потер переносицу и бросил:
— Тао Хэн, ты перешел грань.
— Что?
— Тебе не следовало говорить те слова, — Цинь Вэньюань сдерживался, его голос по-прежнему звучал ровно. — Ты не тот человек, который не знает меры.
— А что не так с теми словами? — удивился Тао Хэн. — Разве не ты сам разрешил мне говорить всё, что хочется, и молчать, если не хочется?
Цинь Вэньюань нахмурился, глядя на него.
Тао Хэн вдруг рассмеялся:
— Значит, это было просто утешением?
— Тао Хэн, — Цинь Вэньюань покачал головой, выглядя предельно беспомощным. — Послушай, я никогда тебя не утешаю, потому что…
— Потому что в этом нет никакой необходимости, я знаю, — перебил его Тао Хэн. — Тебе достаточно утешать своего маленького любовника.
Он пожал плечами:
— Прости, сегодня я виноват. Все ждут тебя, так что ступай внутрь.
Не дав Цинь Вэньюаню возможности вставить слово, он развернулся и вернулся в банкетный зал.
Банкет должен был продлиться до самого вечера. После дневного приема гости могли свободно перемещаться по территории отеля. Поскольку это было заведение, принадлежащее Семье Цинь, посторонние беспокоить их не могли: желающие пили чай, играли в карты или отдыхали. На верхнем этаже также имелись бильярд, бассейн, кинозал, караоке и прочие развлечения.
http://bllate.org/book/38630/4861196
Готово:
