Сев в машину, тот военный произнес:
— Он всё еще по-дурацкому верит тебе. Лейтенант Шу Инь, нет, правильнее называть тебя выжившим из Проекта «Семена» Федерации, позывной А53.
Шу Инь с самого начала не издал ни звука, на его лице застыло лишь равнодушие, словно на холодном изваянии. Организация спецслужб изначально отвечала за борьбу с предателями и шпионами, поэтому они обладали правом самостоятельной расправы над Шу Инем.
Федерация запустила Проект «Семена» двенадцать лет назад. Они отбирали детей младше семи лет, подвергали их гипнозу и тренировкам, а затем забрасывали в различные уголки Империи. Все эти дети были выдающимися, и впоследствии многих из них отобрали в Военный департамент или важные учебные заведения для несовершеннолетних.
В их тела имплантировали чипы памяти, куда записывалась информация об их воспоминаниях, зашифрованная в код. Прочитать эти данные могли только соответствующие декодеры в федеральных разведывательных структурах.
Примерно три года назад Империя обнаружила эту программу и начала поиски и истребление этих детей. Шу Инь был одним из выживших после той зачистки.
Шу Инь регулярно передавал чип дальше, получая взамен новый. Он занимался этим уже около двух лет. С восьми лет, попав в Небесный Меч, он стал самым важным «семечником» Федерации, и связь с ним поддерживал лишь один конкретный человек через закрытый канал.
Жаль, что в конце концов его всё же предали.
Три стены из сверхтолстых металлопластин, одна — из энергетических лучей. Подросток сидел за столом в самом центре, с северной и южной сторон находились посты наблюдения. Снаружи также стояли инфракрасные датчики: стоило ему сделать шаг за пределы камеры, как автоматические турели превратили бы его в решето.
Обычному человеку могло показаться, что для обращения с каким-то бета проявляется излишняя осторожность. Однако, сколько бы ни ушло времени, для Небесного Меча не существовало клетки, способной удержать Шу Иня — это был лишь вопрос времени.
Действовать нужно было быстро и решительно.
— Шу Инь, в Федерации ты уже мертвец.
Бородатый начальник сидел по другую сторону стола; он говорил уже почти полчаса, но безрезультатно. Охрана не дала пленнику даже глотка воды.
Начальник облизнул губы:
— Послушай, у нас с тобой была прямая закрытая связь. Стоит мне отказаться от своих слов, и, если ты сбежишь обратно, тебя всё равно убьют как шпиона. У тебя нет выхода! Как насчет сотрудничества с имперской армией?
Небесный Меч не стал убивать Шу Иня сразу именно из-за чипа памяти. Если бы удалось подделать эти чипы, можно было бы отправлять в Федерацию дезинформацию. Но они не могли взломать шифр и надеялись заставить Шу Иня сотрудничать. А заодно было бы прекрасно вытянуть из него информацию о других «семенах».
— Ты ведь знаешь способ взломать шифр?
Начальник был всего лишь связником: Шу Инь каждый раз передавал ему чип, спрятанный в банкнотах. Именно он предал Шу Иня, а теперь выступал переговорщиком от имени Империи.
Шу Инь внезапно скривил губы в усмешке и поманил начальника пальцем:
— Могу и рассказать.
Из уст Шу Иня слетела цепочка кода. Начальник подался вперед, вслушиваясь со всем вниманием. Вдруг его шею пронзила острая боль, и в глазах потемнело.
Раздался резкий хруст: Шу Инь зажал голову начальника обеими руками и голыми руками свернул ему шейные позвонки. Удар был молниеносным, наблюдатели даже не успели среагировать.
Прижатый к полу ворвавшимися охранниками, Шу Инь громко рассмеялся:
— Спасибо вице-адмиралу Хэй Яо за этот щедрый подарок!
Электронные наручники, которые неизвестно когда расстегнулись на его запястьях, упали на пол. Хэй Яо стоял за пределами камеры с суровым лицом.
Шу Инь поднял голову и в упор посмотрел на вице-адмирала:
— Сначала вежливость, потом меч. Вежливость я уже принял, выкладывайте всё, чем хотите меня «угостить». Освежить в памяти практические занятия по допросам тоже неплохо.
Я помню, по этому предмету у тебя была высшая оценка, а учитель, проводивший допрос, выбился из сил.
Он до сих пор помнил, как тот старый ветеран жаловался Хэй Яо. Выносливость беты намного превосходила выносливость альфы.
Шу Инь и вовсе отличался феноменальными способностями, так что в шутку его называли прирожденным мазохистом. В конце концов тех, кто отпускал подобные шуточки, разумеется, привели в чувство Тей и Фэй Цуй.
Какая жалость! А ведь он предупреждал этого ребенка заранее.
Хэй Яо вздохнул, присел на корточки и заглянул Шу Иню в глаза:
— Шу Инь, есть один вид пыток, который тогда к тебе не применяли. Он предназначен специально для бет или омег. Здесь полно альф, способных заставить тебя забеременеть, а когда плод окрепнет, мы вытащим его живьем с помощью щипцов. А потом заставим тебя забеременеть снова... И так по кругу, пока ты не заговоришь. Мне действительно не хочется применять к тебе такое наказание.
Шу Инь в упор глянул на Хэй Яо и чеканно произнес:
— Только попробуй!
У бет была относительно низкая рождаемость, и после подобной пытки он мог навсегда лишиться способности иметь детей или даже погибнуть. Шу Инь знал, что мучиться ему придется недолго.
Он закрыл глаза. С тех пор как в восемь лет его отобрали в Небесный Меч, он знал, что живым отсюда не вернется. Хорошо ли ей там? Была ли моя жертва не напрасной?
В сердце каждого сильного человека непременно кроется причина, делающая его таковым. У Шу Иня, бывшего бетой и сумевшего дойти до этого рубежа, в душе, конечно же, таилась своя причина. Человек, которого он, возможно, больше никогда не увидит, но который был для него дороже всего на свете. Тот человек мог даже вовсе не помнить его — в конце концов, расставаясь, они были еще совсем детьми.
Но он не забыл ни единого дня. Возможно, правда была иной, возможно, он излишне идеализировал образ того человека, а может, тот давно умер. Каковы бы ни были истинные факты, теперь они не имели для него никакого значения.
У входа в камеру вдруг послышалось движение: приближался человек, обученный альфа. Шу Инь резко распахнул глаза и увидел стоящего за энергетическим барьером Ганга.
Высокий юноша привычно ухмылялся с наглым вызовом. В отличие от утонченной красоты Фэй Цуя, внешность Ганга отличалась суровой мужественностью. К сожалению, на его лице всегда играла эта развязанная ухмылка мелкого хулигана, от которой омегам становилось не по себе.
Ганг неожиданно отключил энергетический барьер, шагнул внутрь камеры, и лучи тут же замкнулись за его спиной.
— Не думал, что первым придедешь ты.
Шу Инь с бесстрастным выражением лица приподнялся на кровати.
— Ха, а ты думал, это будет Фэй Цуй?
Ганг снял верхнюю одежду, прежде чем войти. Облегающая майка отчетливо обрисовывала рельеф его бугрящихся мышц.
— Можешь не мечтать. Фэй Цуй посажен под арест. Пока ты не заговоришь, ему не выйти из камеры.
Ганг сел рядом с Шу Инем, ухватил его за подбородок пальцами, приподнял лицо и заставил смотреть себе в глаза:
— Шу Инь, знаешь, как долго я ждал этого дня?
Ганг зачарованно провел другой рукой по щеке юноши, его светло-карие глаза сузились. Внезапно он подался вперед и принялся целовать Шу Иня в шею.
— Как же вкусно... — он жадно втягивал воздух, бормоча сбивчиво: — Все говорят, что феромоны бет ничем не пахнут. Но с самого первого дня, как я встретил тебя, я неизменно чувствую этот потрясающий аромат. Словно прохладный запах цветов серебристой ртути...
Шу Инь никак не реагировал, словно марионетка на ниточках, позволяя делать с собой всё что угодно. Таковы были его тренировки: даже оказавшись в плену и подвергаясь пыткам, он умел вводить себя в состояние гипноза, принимая любые истязания без угрозы для рассудка.
Ганг был чрезвычайно сильным альфой, его боевая мощь превосходила способности Фэй Цуя. В отряде он неизменно шел в авангарде. Кто-то в шутку говорил, будто он способен голыми руками крушить мехи. И пусть это преувеличение, но Шу Инь чувствовал: если на кону будет стоять его жизнь, Ганг и вправду на такое способен.
Ганг взял правую руку Шу Иня и, словно обращаясь с драгоценностью, легко поцеловал её.
— Шу Инь, я знаю о твоем фирменном приеме... Эти прекрасные пальцы перерезали горло стольким людям, поэтому...
Ганг резко сжал руку, и второй сустав на пальцах Шу Иня со хрустом переломился.
Боль пронзила до глубины души, но Шу Инь не издал ни звука. С безразличным видом он перевел взгляд через плечо Ганга на монитор видеонаблюдения, установленный на южной стене.
Ганг обернулся, глянул туда и с усмешкой бросил:
— Не беспокойся, камеры уже отключены, запись не ведется. У меня нет ни малейшего желания становиться героем порнофильмов.
Густое прерывистое дыхание заполнило воздух, а феромоны альфы пропитали всю камеру, просочившись даже в пульт охраны. Разумеется, охранники не испытывали никаких особенных чувств к запаху альфы, однако служба выдалась донельзя тоскливой. Разумеется, им тоже хотелось остроты ощущений.
— А давай-ка глянем разок.
— Если вице-адмирал Ганг узнает, нам точно не сносить головы.
— Расслабься, расслабься, включим только один монитор. Изголовье кровати смотрит на север, если он прижмет этого бету к постели, то спиной окажется к югу. Давай включим камеру, которая смотрит ему в спину, как раз сойдет? Нас не обнаружат.
И тогда два ослепленных жаждой наживы парня включили один из мониторов. Смотреть было не на что, но увиденное повергло их в шок: заключенный исчез, а вице-адмирал Ганг лежал на кровати, истекая лужей крови из распоротой шеи.
— Черт! Быстро жмите тревогу, заключенный сбежал!
Один из альф с оружием в руках бросился в тюремный блок. Второй поспешно доложил в центральный пункт и тоже помчался следом.
Однако в суматохе они не заметили, что угол обзора камеры был смещен чуть ниже. Охранник отключил силовой барьер и вбежал в камеру, чтобы оценить состояние Ганга, но тут же получил тяжелый удар по затылку и мгновенно потерял сознание.
Второй охранник увидел прыгнувшего сверху Шу Иня и уже вскинул оружие, но Шу Инь стрелой подлетел к нему, одной рукой прижал его ствол к земле, а другой полоснул по горлу. Охранник даже не успел сообразить, как ему перерезали сонную артерию: хлынувший мощный фонтан крови забрызгал одежду Шу Иня.
Шу Инь выхватил его оружие и в упор выстрелил охраннику в лоб, а заодно добил отключившегося первого стражника — потерявшие сознание от удара альфы приходят в себя слишком быстро, рисковать было нельзя.
Он отбросил вещь, зажатую между пальцами левой руки. Это была серьга — серьга того самого бармена. Шу Инь сорвал её, когда сворачивал хозяю шею, и припрятал. Пусть это не биометаллические когти, но и ею можно было запросто рассечь горло Гангу. Даже альфа теряет бдительность на пике наслаждения.
Затем он разбил северную камеру наблюдения, сорвал южную и, сжав её в руке, вскочил на кровать, прицелившись в поверженного Ганга. Услышав топот бегущей охраны, он бесшумно взмыл под потолок, укрывшись в углу, и принялся ждать, пока стража ворвется внутрь.
Поскольку пальцы правой руки были сломаны, теперь ему приходилось держать оружие левой, из-за чего точность стрельбы падала. Тревога уже поднята, и вскоре сюда нагрянет целый отряд солдат. Его вполне могли застрелить на месте.
Охранник собирался войти, поэтому предварительно отключил автоматические турели в коридоре. Шу Инь проскользнул по коридору в комнату охраны и отключил системы защиты во всех коридорах этого тюремного блока.
Это место было цитаделью Небесного Меча, он прекрасно знал здесь каждый угол. Впрочем, побег после заключения в изолятор тоже входил в программу их обучения. Правда, тогда их было пятеро, да и держали их на самом верхнем этаже.
Шу Инь застрелил нескольких охранников, но плотность огня в коридоре оставалась высокой — продвинуться вперед не удавалось ни на шаг. Перестреляв с ними какое-то время, Шу Инь полез в вентиляционную шахту.
Конец вентиляции заливал яркий свет: бесчисленные ослепительно-белые прожекторы ударили ему в глаза. Это была отвесная скала, внизу ревели буруны свирепого шторма, а в воздухе плотным кольцом зависли беспилотные антигравитационные флаеры.
— Сдавайся по-хорошему, — громовой голос Тея донесся из-за световой завесы, но в его тоне больше не было прежней веселости.
— Шу Инь, тебе не сбежать, — Фэй Цуй стоял на парящей платформе. Удержать на ней равновесие было невероятно сложно, но он стоял непоколебимо. Ветер трепал его золотистые пряди, развеивавшиеся в ночной тьме словно крылья эльфа.
Тело Шу Иня покрывали многочисленные пулевые ранения, он выбился из сил. Черные волосы растрепались, беспорядочно упав на лицо, но глубокие темные глаза по-прежнему излучали непоколебимую твердость и холодный блеск.
— Фэй Цуй, я знаю, что не уйду. Но...
Шу Инь внезапно вскинул пистолет и приставил дуло к собственному виску.
— Постой! — взревел Фэй Цуй. — Я прилечу за тобой, обязательно!
Шу Инь медленно тронул губы усмешкой и произнес несколько слов. Раздался выстрел, брызги крови затерялись в порывах ветра. Подобно сорванному бурей листу, юноша рухнул в бездонную черноту океана.
— Шу Инь!
Гул гигантских волн, разбивавшихся о скалы, заглушил крик отчаяния Фэй Цуя. В ту ночь последние слова и улыбка юноши навсегда высеклись в сердце Фэй Цуя. Бесчетное число раз он видел во сне ту сцену, слышав напоследок те самые слова.
[Не стоило.]
Раньше юноша повторял это много раз. Фэй Цуй не понимал и пропускал мимо ушей. Лишь теперь до него дошло: Шу Инь все эти годы пытался сказать одно: я не стою того, чтобы ты так поступал.
Фэй Цуй подумал, что Шу Инь, должно быть, догадывался о его планах и боялся навлечь на него беду в случае ареста. Стоило всему вскрыться, как последствия стали бы необратимыми. Вице-адмирал Хэй Яо тоже предвидел это, а потому устроил такую казнь и даже отключил камеры. Он позволил Шу Иню сделать выбор в пользу самоубийства.
— Тей, ты понимаешь, что натворил? — спросил Фэй Цуй у товарища, сидевшего в камере.
— Прекрасно понимаю. Просто продырявил башку Гангу, — отсидевший срок Тей ничуть не раскаивался. — Я же говорил, что разнесу череп этому свихнувшемуся идиоту.
Ганг не умер: возможно, Шу Инь пощадил его, а может, тот просто родился в рубашке. Однако Тей без раздумий ворвался в больничную палату, где врачи всё еще боролись за жизнь раненого, и пристрелил его.
Фэй Цуй улыбнулся:
— Мы в одной упряжке. Хочешь заняться кое-чем интересным?
Он решил, что тонуть в угрызениях совести — пустая трата времени, куда лучше довести до конца то, что он когда-то обещал Шу Иню.
http://bllate.org/book/38628/4860945
Готово:
