Второй принц!
— Ваше Высочество Сая!
Ай! Сая как раз собирался тихонько загнать коня обратно и замести следы своего тайного побега из дворца, как вдруг услышал этот знакомый суровый оклик и мгновенно понял, что долгой и нужной отповеди не избежать.
Смирившись с неизбежным, он затворил конюшенные двери и опустил засов, обернулся и с напускным спокойствием произнес:
— Чжи-гэ, как это ты нашел время заглянуть?
Дунъе Чжи — сын бывшего придворного канцлера, а также товарищ по играм, с которым Сая рос бок о бок, и его защитник, заменявший ему старшего брата, — уставился на Саю невероятно острым взглядом и вопросительным тоном произнес:
— Куда тебя носила нелёгкая? И что это за простонародные одежды? Посмотри на себя: весь в поту, вид растрёпанный...
Речь оборвалась на полуслове, и Сая мог лишь неловко усмехнуться: шила в мешке не утаишь.
Выдержав паузу ровно в секунду, Дунъе Чжи глубоко вздохнул и громовым, полным укоризны голосом гарнул:
— Ваше Высочество Сая! Я ведь неустанно твержу тебе, до чего же опасно одному отправляться на бойцовую арену за пределами дворца! Ты вообще пропускаешь мои слова мимо ушей?
Зажав бедные ушки, которые подверглись столь мощной бомбардировке, ладонями, Сая мысленно показал язык. Этот Чжи-гэ был хорош во всем: если нужен человек — вот тебе талант, если нужны способности — пожалуйста; происхождение благородное, нрав безупречный и неподкупный. В глазах девиц из любых знатных семей он выглядел первоклассным кандидатом в мужья, и главная причина, почему он до сих пор, перешагнув за двадцатник, оставался холостяком, заключалась именно в его безапелляционном и жестком характере. Какая же мягкая и кроткая барышня вытерпит его «домашний террор», подобный армейскому уставу? Один только строгий окрик — и несведущая девчонка едва не лишалась чувств от страха.
Грубо говоря, он был сущим упрямцом, совершенно не умеющим гибко подстраиваться под обстоятельства, из-за чего сам Сая вечно ходил перед ним с виноватым видом и постоянно пребывал в положении отчитываемого. Дело было вовсе не в том, что Сая умел находить на свою голову неприятности, — просто негибкий нрав Чжи-гэ вечно ставил его в статус «нарушителя спокойствия».
По правде говоря, когда же уже Чжи-гэ поймет, что он, Сая, больше не трехлетний малыш? Что бы он ни делал, он уже способен сам принимать решения, действовать и справляться со всем, и ему больше не нужна нянька под боком, которая следит за каждым его шагом, опекает в быту и указывает, что делать, а чего делать нельзя.
Заботу Чжи-гэ он ценил в глубине души, но Сая очень надеялся, что когда-нибудь изменится то отношение, с которым тот обращался с ним как с птенцом.
— Я просто немного размялся. Видишь? Все конечности на месте, стою тут целым и невредимым. Это доказывает, что ты зря переживаешь, Чжи-гэ. Не берусь утверждать, что мое кунг-фу достигло божественных высот, но защитить себя мне вполне по силам, — с легкой улыбкой и пожатием плеч ответил Сая.
— Именно этот твой беспечный вид меня и путает больше всего! Я, твой наставник, прекрасно знаю твой уровень боевых искусств, но на каждого мудреца довольно простоты, и всегда стоит опасаться непредвиденного. Подойди-ка, дай я посмотрю, действительно ли с тобой всё в порядке!
Ухватив его за запястье, Дунъе Чжи принялся без устали причитать, а его ловкие руки принялись шарить по лицу, шее и плечам Саи, спускаясь прямо к его рукам.
— Всё в порядке, всё в порядке, я же говорю... Ой...
Накрыв рукой больное место, Сая приглушенно охнул и тут же поспешно захлопнул рот.
Однако этот возглас не укрылся от безупречной проверки Дунъе Чжи. Нахмурившись, он закатал рукав левой руки Саи и обнаружил под одеждой отчетливый синяк от грубого захвата.
Уставившись на потемневшее лицо Чжи-гэ, Сая с кислым выражением лица мысленно выругал свою ужасную удачу. Стоило всего один-единственный раз натолкнуться на эту ходячую неприятность — и мало того что тот оставил на нем столь позорную мелкую травму, так еще и угораздило же черт побери попасться с поличным на глаза Чжи-гэ!
Все беды, все ошибки происходили исключительно по вине этого Сыфаэра! Надув губы, Сая с еще большим раздражением вспомнил недавний разговор на бойцовой арене.
Когда он сам в изумлении уставился на легендарного Бога Войны с полей сражений — Сыфаэра — и невольно выкрикнул имя этого типа, уголки губ того приподнялись. Выражение лица мужчины особо не изменилось, но было очевидно, что он безумно доволен.
— Какая честь. Не думал, что Третий принц знаком с неким Сы.
— Хм, так ты и есть тот самый распиаренный стрелок столетия? Похоже, этим уличным слухам верить нельзя. Ты всего лишь пускаешь людям пыль в глаза благодаря смазливой мордашке, похожей на женскую. Только что я зазевался, но раз уж я знаю, кто ты такой, то сдерживаться больше не стану. Давай переберемся в другое место и сойдемся в конном фехтовании — уж я-то разделаю тебя под орех! — не вынося его довольного выражения, язвительно бросил Сая.
— Ростом мал, а аппетиты огромные, — мужчина явно не принял его вызов всерьез и продолжил уже сам: — Горжусь я вовсе не громкой славой, а тем, что Ваше Высочество Сая смогли назвать мое имя в ту же секунду, как увидели меня. Это значит, что я уже давно поселился в ваших мыслях.
В тоне мужчины сквозила двусмысленная фамильярность, что подлило масла в огонь и разозлило Саю еще сильнее.
— Да уж, прямо как ядовитые клыки змеи или жало скорпиона! Как тут не запомнить столь вредоносную тварь, к которой ни в коем случае нельзя приближаться, иначе попросту лишишься жизни безо всякой причины. Именно поэтому я запомнил тебя так отчетливо.
— Я ядовитая змея или скорпион? — невозмутимо и очаровательно улыбнулся мужчина. — Ну и ладно, раз вам так хочется думать, пусть будет так! И все же позвольте напомнить вам: даже скорпиона после сушки можно использовать как лекарственное средство — все зависит лишь от того, как им воспользоваться. Со мной то же самое: принесу я вам пользу или вред, зависит исключительно от вас самих.
Да кому сдалось «нуждаться» в таком типе, как ты! Сая ответил ему недовольным взглядом.
— Не то чтобы не нуждались, возможно, просто «еще не время».
С легкостью прочитав его мысли, мужчина весьма решительно выпустил запястье Саи и произнес:
— Когда придет время, вы сами все поймете.
— Да я лучше с ямой ядовитых змей лягу в обнимку, чем стану иметь с тобой дело! — изо всех сил растирая рукавом место, за которое ухватился мужчина, прорычал Сая. Сейчас там уже проступил крупный сине-фиолетовый синяк. Мерзавец! Вернувшись, он непременно оттрет это прикосновение железной щеткой до самого блеска!
— Ха-ха! Не бросай слов на ветер, а то язык прикусишь.
Внезапно пальцы мужчины коснулись губ Саи. От ледяных кончиков пальцев по телу пробежала дрожь, а те тем временем без всякого разрешения принялись скользить по его губам.
— Если такой прелестный язычок исчезнет, в жизни станет куда меньше радости!
Кровь в жилах Саи словно сорвалась с крутой горной вершины на самое дно глубокого ущелья, а затем единым потоком исторгла со дна обжигающую магму. Вскипевшая кровь залила его глаза и щеки.
— Т-ты... что ты вообще себе позволяешь?!
Он над ним смеялся, издевался или просто держал за полного дурака?
— Ничего особенного, — убрав руку и озарив лицо зловещей улыбкой, Сыфаэр поцеловал собственные пальцы. — До скорой встречи, Ваше Высочество Сая. Хватит уже носить эти маскарадные костюмы, не соответствующие вашему статусу, поскорее облачитесь в подобающие одежды! Я откланяюсь.
Хм! Не сбеги тот так быстро, Сая поклялся бы, что непременно отрубил бы его наглые и распущенные пальцы в назидание. Говорят, лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать: Сыфаэр оказался мужчиной куда более неприятным, чем ходившие о нем слухи. Сделав столь предвзятый и полный негодования вывод, Сая ни на секунду не задумался о том, что Сыфаэр был к тому же редчайшим мужчиной, способным с первого же взгляда произвести на него столь яркое впечатление.
— Сая?
После того как Дунъе Чжи звал его уже битый раз, а ответа так и не последовало, он невольно повысил голос.
— А! — придя в себя, Сая моргнул и произнес: — Прости, Чжи-гэ, я тут задумался о кое-каких вещах.
— О каких еще вещах?! — сдвинув брови домиком, Дунъе Чжи приподнял его запястье. — Кто это сделал? Какой негодяй? Я снесу ему руку!
— Не преувеличивай! — отмахнувшись от собственных недавних мыслей о том, чтобы кому-то отрубить пальцы, Сая криво усмехнулся и постарался сохранить невозмутимый вид. — Чжи-гэ, в драках неизбежны мелкие травмы и ушибы. Требовать за пару синяков чью-то руку — это уже чересчур. Всё в порядке, всё хорошо, через пару дней синяки сами пройдут.
— Ты же великий Третий принц династии Силю! Какой бы негодяй ни посмел оставить на твоем теле такую рану, он заплатит за это! — Дунъе Чжи был не способен скрыть гнев, не оставляя пространства для компромиссов. Этот безымянный ублюдок посмел тронуть Саю! Отдать за это всего одну руку — еще мягкое для него наказание!
— Тот человек не ведал, что творил. Если ты с бухты-барахты отрубишь ему руку, я не только не смогу объясниться перед людьми, но меня еще и назовут трусливым подлецом, который сводит счёты за спиной. Чжи-гэ, неужели ты хочешь, чтобы я заслужил такую дурную славу?
— ...
Острый язычок Саи заставил его умолкнуть, лишив всяких возражений.
— Считай это платой за то, что ты не станешь сводить счёты с тем типом, и я обещаю тебе: больше такого не повторится, — с показным великодушием заявил Сая.
В конце концов, на той бойцовой арене достойных противников все равно больше не осталось. Он уже понял, что самый сильный тип водится вовсе не на арене, а в рядах великой армии Силю.
Черт, перед глазами снова всплыл стремительный и ловкий силуэт этого ублюдка.
Интересно, кто наставник этого парня? Если представится возможность, пожалуй, стоило бы наведаться к нему за советом и перенять пару приемов, способных затмить лицо Сыфаэра.
Когда Дунъе Чжи заметил, как серые глаза Сая по неизвестной причине вспыхнули ярким блеском, его сердце болезненно сжало от тяжелой тоски. Кто? Тот, кто сейчас занимал все мысли в этой пустой башке, — это наверняка тот самый тип, что дрался с ним и оставил эти синяки? Росший рядом с Саей с самого детства, как он мог не знать, какое выражение лица появляется у по природе своей любящего бросать вызовы Саю, когда он сталкивается с равным по силе соперником: полное жизни, пылающее ослепительным сиянием.
Сглотнув горькую слюну, он поклялся себе, что больше не позволит этому типу появляться перед Саей!
— Ты сам это пообещал, Ваше Высочество Сая. Что ж... впредь я прикажу людям взять конюшню под строгую охрану. Если ты соберешься взять коня без предварительного уведомления меня, это будет строго-настрого запрещено!
Сая слегка насупился, но все же через силу кивнул:
- Чжи-гэ, я начинаю сомневаться, помнишь ли ты вообще, сколько мне лет.
— Как же не помнить.
Улыбнувшись, Дунъе Чжи вспомнил тот полуденный час пятнадцать лет назад, когда отец принес домой золоченый, невероятно роскошный детский колыбельный полог. С того самого момента его жизнь навсегда изменилась.
— Тц, вечно в глазах Чжи-гэ я остаюсь сопливым малышом.
Дунъе Чжи очень хотелось погладить его по голове — совсем как в те детские годы, когда они еще не понимали разницы в социальном положении, и он всегда точно так же утешал упрямого маленького Саю.
Но теперь... Он мог лишь со вздохом опустить ему рукав и произнести:
— Принц есть принц. Я просто выполняю долг подданного и старшего брата, беспокоясь о безопасности Вашего Высочества. Пожалуйста, пройдемте в ваши покои, я помогу вам наложить мазь от ушибов.
Время повернуть вспять невозможно, и в нынешней ситуации оставалось лишь изо всех сил оберегать Саю, надеясь, что он никогда не окажется втянут в пучину мрачных политических интриг и навсегда сохранит свою чистейшую, светлую сторону.
* * *
Привыкнув к жизни обычного простолюдина (впрочем, жить в доме бывшего канцлера все же сильно отличалось от крестьянских будней), Сая за те дни, что прошли с его возвращения во дворец, успел вновь приноровиться ко многим сложным дворцовым ритуалам. И все же оставалось то, к чему он никак не мог привыкнуть. Самый мелкий пример тому — одежда.
Он в упор не понимал, какому идиоту вздумалось изобрести этот громоздкий и вычурный наряд? Чистейшая головная боль.
Разве обычное белоснежное полотно не позволяет прожить жизнь? Зачем непременно выряжаться павлином?
Уставившись на синие парчовые туфли с вышитыми лазоревыми драконами на ногах, бледно-голубое простое ханьфу, поверх которого был наброшен тончайший шелковый плащ с золотой вышивкой, а на талии красовался пояс с разноцветными драгоценными камнями, Сая потерял всякое терпение, когда евнух попытался довершить его образ нефритовыми подвесками, ароматическими саше и прочими украшениями.
— Хватит, я не буду это носить! Уберите!
Взмахнув рукой, он собрался было выйти из покоев.
— Ваше Высочество, так нельзя! — в панике попытался остановить его евнух. — Сегодня вечером состоится праздничный пир в честь наложницы Цинь, на него прибудет не только ваш августейший брат, но также приглашены многие сановники. Если в такой обстановке вы будете выглядеть скромнее аристократов, наложница Цинь заподозрит, что вы явились не по доброй воле.
— Что за бред собачий. Если я не хочу идти — я не пойду. Раз уж моя нога ступила в зал, мне теперь обязательно нужно доказывать состоятельность своим нарядом? Что за проклятые правила!
Скривив лицо, Сая совершенно не понимал, какую цель преследует наложница Цинь, закатывая столь пышное пиршество в то время, когда его император-отец все еще прикован к постели.
— Ваше Высочество Сая.
Дунъе Чжи, как раз шедший встретить его, услышал этот шум еще из-за дверей и шагнул внутрь:
— Ради меня, не издевайся над слугой, позволь ему прикрепить украшения. Всё это — подарки от наложницы Цинь, ей будет приятно увидеть их на тебе.
— С какой стати мне угождать этой бабе?!
Прищурившись, Сая с самого начала не испытывал ни малейшего интереса к этому банкету. Если бы Чжи-гэ не настаивал на его присутствии изо всех сил, он бы ни за что не стал тащиться туда, чтобы сидеть куклой для массовки. Что же до фальшивых улыбок и неискренней лести — увольте, на такое он был попросту неспособен.
— Потому что это заставит наложницу Цинь и Второго принца поверить, что ты не имеешь намерений бороться с ними. Сая, разве ты сам не говорил, что не хочешь оказаться между двух огней и метаться между ними? Так это отличный шанс заявить о своей позиции.
Позиция, позиция... Все только и делали, что пытались сковать его руки и ноги этими пустыми, туманными словами.
Как сейчас: все придворные были вынуждены осторожно заглядывать в рот обеим сторонам, рискуя лишиться головы за малейшую провинность. Настоящий земной ад! Знай он раньше, что так будет, лучше бы остался на свободе и радовался жизни, чем позволил отцу вернуть себя во дворец.
— Ладно! Надену я их, надену! Но перед тем как идти на банкет, я сначала навещу отца, и вам всем необязательно тащиться за мной. Чжи-гэ, жди меня у наложницы Цинь.
Подцепив первые попавшиеся нефритовые подвески с саше и кое-как нацепив их, Сая мгновенно упорхнул из покоев.
Фух! Наконец-то свобода.
Быстрыми шагами проскользнув сквозь затейливые галереи резных павильонов, Сая направился к императорским покоям. Ради спокойного восстановления императора перенесли в самое тихое уединенное здание, скрытое за Императорским садом и надежно огражденное от дворцовых интриг. Честно говоря, к человеку, которого он звал отцом, Сая даже по прошествии тринадцати лет все еще испытывал невыразимую отчужденность.
В конце концов, они воссоединились лишь спустя тринадцать лет, и при встрече отец бросил лишь холодно:
— Ты вырос, мой мальчик Сая. И унаследовал от моей покойной супруги, твоей матушки, те самые прекрасные серые глаза.
Никаких трогательных до слез отцовских объявлений, никаких бурных раскаяний или извинений за то, что отец игнорировал его целых тринадцать лет. Всего одна фраза — и его просто отпустили.
Если уж говорить об исполнении отцовских обязанностей, то даже Чжи-гэ, приходившийся ему просто старшим товарищем, справлялся с этой ролью в разы лучше.
— Добрый день, Ваше Высочество, — поприветствовала его стоявшая у входа в покои императора придворная дама.
— Добрый. Есть ли хоть какие-то улучшения у Императора-отца?
Придворная дама лишь тяжело покачала головой:
— Как и в предыдущие дни: почти всё время спит, сейчас, должно быть, тоже.
— А как обстоят дела с приемом пищи?
Дама уже собиралась ответить, как вдруг раздался раскатистый голос седовласого дородного старика:
— Ого, Ваше Высочество маленький принц, снова пришли навестить отца? Хорошо, хорошо, какая сыновняя почтительность! Не то что эти два старших брата — им совершенно плевать, жив их старик отец или нет, думают только о себе.
— Ха, Юй-чу-лао, ты всё так же полон сил, а голос гремит так, что аж пугает!
Сая вовсе не был против его почти бесцеремонной манеры общения. Во всем огромном дворце тот был единственным в своем роде человеком, который, не имея даже официального чина, мог запросто и прямолинейно разговаривать с самим императором, да так, что даже старшие принцы уступали ему в три счета.
— Я принес твоему старику поесть, — старик с досадой покачал головой, держа в руках бамбуковую корзину, — а он даже взглянуть не удосужился, храпит вовсю. Разве это дело? И это после того, как я пустил в ход все свое мастерство и сварил высший рыбный суп на целебном бульоне. Раньше, стоило ему отведать это блюдо, как он рассыпался в похвалах!
— Вот как? — Сая опустил плечи. Выходит, даже стряпня Юй-чу не способна пробудить отца.
Старик хлопнул его по спине:
— Иди к нему! Поговори с ним! Иначе он так и пролежит в постели до скончания веков. Подумать только, бросить государственные дела и дрыхнуть целыми днями — бессовестный старый император!
Такова была своеобразная форма подбадривания от Юй-чу. Сая воспринял ее со смирением, слегка улыбнулся и ответил:
— Хорошо.
Проводив взглядом фигуру юного принца, скрывшегося в покоях, старик обратился к придворной даме:
— Какой всё-таки хороший мальчик. Но кое-кто упорно не ценит сокровище и больше десяти лет не желает сближаться с ребенком... По мне так у всех этих императорских особ мозги набекрень!
Придворная дама прикрыла рот рукой, не решаясь открыто согласиться, но в душе молчаливо подтвердила слова старика.
— Отец?
Сая подошел к постели и посмотрел на лежавшего под одеялом иссохшего мужчину с белыми волосами и впалыми щеками. День за днем его лицо лишь всё сильнее увядало, не оставляя и намека на улучшение, так что неудивительно, что в народе вовсю ползли слухи, будто император уже отошел в мир иной.
Он хотел было взять истомленную, похожую на сухую ветку руку мужчины, но в конце концов передумал и отдернул пальцы.
Этот правитель Силю некогда знал эпохи великих потрясений и ослепительного величия, когда он, возвышаясь над всеми, вкушал всеобщее поклонение миллионов подданных. Теперь же он превратился в самого слабого и заурядного «смертного», ожидающего прихода смерти или чуда. А он, будучи сыном, мог лишь молча наблюдать за этим, не в силах оказать никакой помощи.
Тихо опустившись на колени у изголовья постели, Сая сложил ладони и безмолвно закрыл глаза в молитве за него.
Тск-клац!
Неизвестно, сколько прошло времени, но, услышав сзади какой-то звук, Сая резко распахнул глаза.
— Кто там? Выходи!
Бесшумной поступью из-за дверной створки явилась фигура, надвигавшаяся из тени подобно огромному темному силуэту.
Широко распахнув серые глаза, Сая приоткрыл рот:
— Э-это... ты...
Сыфаэр склонил голову в поклоне:
— Подданный приветствует Ваше Высочество, а также желает здравия Императору-отцу.
— Зачем ты пришел сюда?!
Стараясь говорить как можно тише, чтобы не потревожить отца, Сая вскочил с постели и преградил мужчине путь, словно защищая собственного родителя.
— Заглянул по дворцовым делам и решил попутно справиться о здоровье Его Величества. Придворный лекарь сказал, что улучшений по-прежнему нет. Не ожидал... что так случайно снова встречу вас, Ваше Высочество Сая.
Мягкий тон мужчины звучал струящейся шелковой нитью, но Сая не собирался попадаться на эту удочку.
— Без разрешения никому не дозволено самовольно входить в покои Его Величества, вон отсюда! — указав на дверь, сурово бросил Сая.
Уголки губ Сыфаэра дернулись в усмешке:
— Если рассуждать о вероятности причинения вреда Его Величеству, разве у вас не больше причин для этого, Ваше Высочество? В конце концов, вы ведь тоже принц, и у вас есть возможность занять его мес—
Пак!
Ладонь Сая вспыхнула жаром и покраснела, а на щеке мужчины четко отпечатались пять пальцев.
— Если ты еще раз скажешь здесь хоть слово чуши, я прикажу вырезать твой лживый язык и бросить его в пруд с карпами на корм!
Потирая щеку... Нет, не то чтобы Сыфаэра никогда не били, но обычно удары приходились по телу и наносились в разгар боя. Еще никому не удавалось в обычных условиях вот так безнаказанно расправиться с его «лицом» — Сая стал первым.
Странное дело... он совсем не злился. Это было правдой: в нем не было ни капли гнева, напротив — он едва сдерживал судорожно рвущуюся наружу улыбку.
Сегодня маленький принц выглядел просто великолепно. Его наряд безупречно подчеркивал его «императорское» благородство, надменность и нетерпимую ни к какому посягательству непреклонную гордость. В тот день на бойцовой арене он, безусловно, был хорош и мил, но сегодня он казался настолько аппетитным и лакомым, что у любого от одного взгляда на него начали бы чесаться руки.
Кто же сможет удержать аппетит, увидев свежий, нежный и невиданный ранее плод?
Серо-голубые глаза наполнились влажным блеском, и Сыфаэр отчетливо ощутил, как стремительно возрастает «вероятность» между ним и Саей.
После расставания в тот день он жаловался Миле, не угодил ли в расставленную тем ловушку, на что Миле лишь посмеялся: мол, даже если это и ловушка, то добровольно в нее прыгнули, а не по принуждению. И этого Сыфаэр отрицать не мог. Всего пара коротких фраз пробудила в нем огромный интерес к этому маленькому принцу, и за последние дни он уже всерьез задумывался о том, какую роль сыграет добавление новой пешки в его планы и как это повлияет на весь ход игры.
Взвесив всё как следует, он пришел к выводу, что появление «Саи» лишь добавит игре остроты и веселья.
— Ха-ха, оказывается, вот каково это — получить пощечину. Благодарю Вас, Ваше Высочество, за этот удар — позволили испытать совершенно новый опыт.
— Я с радостью обеспечу тебе второй и третий!
Слова, вылетевшие сквозь стиснутые зубы, вовсе не были пустой угрозой — Сая был разозлен на него до предела. Особенно тем фактом, что после пощечины выражение лица этого типа не изменилось ни на йоту.
— У меня есть предложение куда интереснее. Давайте-ка я тоже подарю Вашему Высочеству совершенно незабываемый опыт.
— Смеешь ответить тем же?! — задиристо оскалившись и обнажив острые клыки, Сая презрительно усмехнулся.
— Моей смелости хватит на куда большее, чем вы думаете.
Сая не успел сообразить, какое колдовство применил этот тип, как в тот же миг в глазах у него потемнело. Его губы оказались накрыты чем-то мягким и в то же время непреклонным, а торс выше пояса заключили в тиски столь мощные объятия, что он полностью потерял способность двигаться; его же ноги, сохранившие подвижность, из-за сильнейшего шока разом отказались служить своему хозяину.
Да что... это... за чертовщина... творится?!
— Мх... мх-мх!
Рот был заткнут, руки зажаты между твердой грудью мужчины и его собственным телом, и, принимая этот навязанный против воли поцелуй, Сая едва мог сделать вдох.
Мужчина не торопился. В то время как сознание Саи было абсолютно пустым от нахлынувшего шока и он не мог оказать никакого сопротивления, губы Сыфаэра медленно усиливали нажим, похищая дыхание мягких уст и наслаждаясь вкусом его нежной, неопытной полости рта. Проскользнув сквозь щелку между губ и разомкнув ряды белых зубов, мужчина дерзко похитил его первый поцелуй.
Прекрати... тошнотворно... до чего же мерзко!
Чмок — раздался тихий влажный звук, и Сыфаэр намеренно слегка прикусил его губу, прежде чем неторопливо приподнять голову.
Растерянность и потрясение в серых глазах были видны невооруженным глазом.
— Ты... ты хоть понимаешь, где мы?!
Отец все еще лежал на постели, а этот дерзкий наглец посмел...
Сая снова занес руку, но мужчина с легкостью увернулся.
Сыфаэр перехватил его возмущенный кулак, а другой рукой по-прежнему крепко удерживал за талию, сокращая дистанцию между ними до тех пор, пока их тела не соприкоснулись нижней частью, и произнес:
— И вы собираетесь драться со мной при помощи этих слабых кулачков и неуклюжих ног? Вам нужно еще подрасти, Ваше Высочество, как следует потренировать свое тело, и вот когда на руках появится хоть немного мяса, тогда и померяетесь со мной силами — по крайней мере, не проиграете с таким позором. А впрочем, если вы вырастете слишком высокими, на себя прежнего вы уже будете не похожи, так что я беру свои слова обратно.
Мерзавец! Скотина!
В месте их плотного соприкосновения отчетливо ощущалась мощь мужчины, а также унижение от осознания того, что он, будучи мужчиной, совершенно не способен тягаться с ним в силе — жалко зрелище, точь-в-точь цыпленок, пойманный ястребом.
Но...
— С каким лицом, каким тоном ты вообще со мной разговариваешь, Сыфаэр! Не воображай себя невесть кем только потому, что носишь генеральский титул! — свирепо взревел Сая.
— О? А иначе что ты мне сделаешь? — приподняв бровь, тот с невозмутимым видом уставился на него.
Вот же гад!
Собираетесь разбудить своего больного до крайности отца и плакаться ему, что я вас обидел? Подумайте ещё раз, Ваше Высочество. Что сейчас есть в ваших руках? Какая у вас есть сила, чтобы противостоять миру и мне? В глазах посторонних вы, возможно, и впрямь императорский сын, но на мой взгляд, сейчас вы — самый бесссильный человек во всём этом дворце. Если отбросить пустой титул, у вас нет ничего. Жалко, правда? Досадно? Но реальность именно так жестока, — произнёс Сыфаэр чарующим голосом, мягким до невозможности, но пропитанным ядом.
Сая почувствовал себя так, будто ему на голову вылили ушат ледяной воды.
Стыд, гнев, досада — но всё это приходилось проглатывать.
Он не был из тех, кто от слепой ярости теряет способность трезво оценивать обстановку. Его невыгодное положение во дворце было указано ему со всей очевидностью, он оказался совершенно разоружён прямо перед этим мужчиной, и всё это он навлёк на себя сам. Какой исход бывает у попытки разбить камень яйцом, он должен был понимать давным-давно!
— Больше нечего сказать?
Сыфаэр легко приподнял его подбородок и дьявольски красиво улыбнулся:
— Не принимайте такой унылый вид. Понимающий обстоятельства человек — герой, но ведь никто не запрещает вам изменить текущее положение дел. Если вы хотите повернуть свою судьбу вспять, если хотите обрести силу — я с радостью подскажу вам направление.
Сая нахмурился. Его гнев пришёл быстро и так же быстро ушёл. Если подумать на холодную голову, тот поцелуй следовало счесть за укус бешеной собаки и поскорее забыть — это было бы лучшим решением. Куда большего внимания заслуживало то, что Сыфаэр «нарочно» появился именно в этот момент и стал махать перед ним красной тряпкой с явным намерением подстрекнуть к действиям.
— Думаешь, я похож на лишённую мозгов рыбу, которая от твоих фокусов потеряет рассудок и, не раздумывая, заглотнет твою наживку? Ошибаешься, и очень сильно. Что бы ни говорили и как бы ни поступали оба старших брата, я, Силю Сая, есть Силю Сая, и никому не дозволено мной помыкать, указывать мне или манипулировать мной! — Сая вовсе не собирался и не хотел участвовать в этой уродливой драке за трон.
— Даже в качестве партнёров? — в серо-голубых глазах Сыфаэра на мгновение мелькнуло искреннее восхищение.
Сая пропустил его взгляд мимо ушей, лишь глухим ударом кулака оттолкнул чужую руку, вырвался из объятий и бросил:
— Мне не нужны никакие партнёры, я никому из них не верю, я верю только себе. Если ты вздумал навязываться сам, то я могу сказать прямо сейчас: я не верю тебе, Сыфаэр... Ты — пеёстрая ядовитая змея, и лишь глупцы думают, что способны тебя оседлать.
— Ох! Ядовитая змея, значит? Вы называете меня так уже второй раз. — Сыфаэр вовсе не стал отрицать и, кивнув, произнёс: — Я действительно не могу сказать, что у меня совсем нет дурных мыслей, но даже самую ядовитую змею можно «использовать», если предложить ей подходящую приманку. Запомните это! Когда настанет день, и вы до боли захотите взять силу в свои собственные руки, мои двери всегда будут открыты для вас.
Такого дня никогда не наступит! Как же сильно Сая хотел швырнуть эти слова прямо в его самодовольное красивое лицо вместе с увесистой пощёчиной. Но, помедлив немного, он в конце концов так и не ударил его по-настоящему.
Если бы он сейчас поднял руку на Сыфаэра, это лишь подтвердило бы худшие подозрения и дало тому ещё больше поводов для торжества. Он не настолько глуп, чтобы потакать извращённому самоутверждению этого типа. Пусть его двери открываются для кого угодно, но чтобы он, Сая, объединился с таким человеком, как Сыфаэр... разве что его собственный ум повредится.
Резко отвернувшись, Сая с яростно сжатыми кулаками и тяжёлыми шагами покинул покои императора-отца.
Дунъе Чжи не верил собственным глазам. Он снова и снова всматривался в мужчину, следовавшего за Саей, и понимал, что не ошибся: это был Сыфаэр. Почему?! Почему Сыфаэр оказался рядом с ним?
Хрусь — Дунъе Чжи бессознательно раздавил в руке фарфоровую чашку.
— Ах, господин Дунъе, ваша чашка разбилась! Я сейчас принесу другую, — испуганно залепетал стоявший рядом слуга.
Дунъе Чжи не сводил глаз с тех двоих. Сыфаэр о чём-то заговорил с Саей, останавливая его, и было видно, как Сая с недовольным лицом отвечает на выпады. Судя по тому, как они препирались на таком расстоянии, любому было очевидно: они видятся далеко не в первый раз.
Так не ведут себя люди при первой встрече. Особенно Сая — с незнакомцами он обычно бывал ледяным донельзя, и заслужить его улыбку или гнев постороннему человеку казалось задачей сложнее некуда. И тем не менее, Сая так легко сорвался на гнев перед Сыфаэром.
— Господин Дунъе, вы ведь и руку поранили, может, перевяжем?
— Не нужно! — отмахнувшись от назойливого слуги, Дунъе Чжи потерял всякое терпение и широким шагом бросился вперёд, оставляя позади продолжающийся пир, направляясь туда, где находился Сая. По мере того как он приближался, голоса становились отчётливее.
— ...Да пойми же ты, ублюдок, я русским языком сказал: иди своей дорогой, какого чёрта ты тащишься у меня за спиной! — гневно отчитывал Сая.
— Эта дорога открыта для всех, почему же ваш покорный слуга не может пройти тем же путём, что и вы? К тому же, в конце концов мы оба направляемся в одно и то же место, — с улыбкой отвечал Сыфаэр.
— А я просто не хочу идти с тобой...
— Ваше Высочество Сая, — вовремя вмешался в разговор Дунъе Чжи. — Лорд Сыфаэр. Вы двое изволили появиться вместе? Что это значит? Неужели на небесах разразился ураган?
— Кто это с ним вместе! Я ходил навестить отца, и этот тип тоже там околачивался, — с откровенной скукой на лице Сая махнул рукой в сторону. — Не приписывай мне ничего лишнего, Чжи-гэ.
— Вот как, — Дунъе Чжи перевёл настороженный, изучающий взгляд на Сыфаэра, на лице которого по-прежнему играла улыбка, а во взгляде сквозило снисхождение к вспышкам Саи.
И снова с ног до головы в чёрном. Общеизвестный факт: непобедимый генерал династии Силю предпочитал одежду исключительно тёмных тонов. Бу то поле боя или повседневный наряд дома, этот загадочный чёрный цвет как нельзя лучше отражал его непостижимую, полную тайн сущность — создавая странный контраст между абсолютным присутствием и желанием оставаться незамеченным.
Из всех людей на свете именно к этому человеку он меньше всего хотел бы подпускать Саю. Если бы не толпа вокруг, он бы уже давно оградил Саю от этого мужчины хотя бы на пять ли вокруг.
— Господин Дунъе, — в знак приветствия слегка кивнул Сыфаэр. — Говорят, прежде вы всегда были нянькой Вашего Высочества Саи. Как же так вышло, что вы не обучили нашего дорогого маленького принца элементарным манерам? Так властно запрещать мне сопровождать его — столь своенравное поведение вряд ли подобает сыну императорской крови.
— Лорд Сыфаэр, прошу прощения за прямоту, но столь критически отзываться о словах и поступках Его Высочества — тоже не то поведение, которого подобает ждать от подданного.
— Это лишь скромное «увещевание», — Сыфаэр пожал плечами. — Верные слова всегда режут слух. Прошу меня извинить, мне ещё нужно пойти поздравить наложницу Цинь.
В тот миг, когда они разминулись плечом к плечу, Дунъе Чжи отчётливо увидел, как полуулыбающийся взгляд Сыфаэра, за которым таилась холодная насмешка, намеренно задержался на нём. Пустячное, казалось бы, движение, но его хватило, чтобы веки Дунъе Чжи задергались от дурного предчувствия. Не дожидаясь, пока мужчина полностью скроется из виду, он резко схватил Саю за руку и потащил в сторону небольшой парковой аллеи.
— Чжи-гэ, ты что творишь! Мне больно, отпусти мою руку!
— Когда ты успел встретиться с этим человеком?! Говори! — не заботясь о резкости тона, в отчаянии потребовал он.
Сая замер, плотно сжал губы и лишь после короткой паузы ответил:
— Да только что и встретился! Я же сказал: случайно, у отца.
— Не лги мне, Сая! — потеряв самообладание, Дунъе Чжи впился пальцами в его плечи. — Сколько я тебя знаю? Всю жизнь! Ещё с пелёнок, когда ты был младенцем, любое твоё движение не укрывалось от моих глаз. Ты явно что-то скрываешь!
Сая упрямо хранил молчание, стиснув зубы.
— Ваше Высочество! Ты хоть понимаешь, что за человек Сыфаэр? Ты и впрямь...
— Чжи-гэ, — серо-глазая аура окрасилась смертоносной холодностью, голос Саи стал низким, а лицо — суровым. — Больше ни слова. Я не хочу ссориться с тобой из-за этого. Что из себя представляет Сыфаэр и общаться мне с ним или нет, я решу сам. Твоё вмешательство заставляет меня чувствовать себя ущемлённым. Разве мне недостаточно того, что кто-то решает за меня, во что одеваться? Теперь ещё и количество мух, летающих вокруг меня, подлежит строгому учёту?
Резко развернувшись, Сая зашагал прочь, и на его чётко очерченном лице пылал яркий гнев. Его маленький принц с норовистым характером по-настоящему вышел из себя.
Дунъе Чжи скрипел зубами, превозмогая накатывающие волны боли в груди.
Тяжелый, глубокий, безжалостный удар.
Он и подумать не мог, воистину не мог представить, что Сая из-за Сыфаэра пойдёт с ним на открытый разрыв. Этот невиданный прежде удар надолго лишил его возможности говорить.
Почти одновременно с этим небеса словно в насмешку полоснули по темнеющему свинцовому небу цепочками ослепительно-серебряных молний. Приближалась буря...
http://bllate.org/book/38623/4859957
Готово:
