Ради такого случая были собраны редчайшие сокровища со всех сторон света. Их разложили в золотые шкатулки, обитые красным бархатом, и их ослепительный блеск затмевал всё вокруг. Любой, на кого бы ни пал взор этих богатств, невольно выражал бы восхищение, не в силах скрыть жадный блеск в глазах. Однако сейчас эти дары, казалось, не привлекали ни малейшего внимания того, кому они предназначались. Столь неожиданная реакция заставила человека, принесшего их, покрыться холодным потом.
Посмотрите же еще раз! Это розовый алмаз высшей пробы с Архипелага Звезд, это кораллово-агагатовое дерево кроваво-красного цвета — единственное, что удалось добыть в Бэйди за тысячу лет, а вот и легендарная Морская жемчужина, скрытая на глубине десяти тысяч футов в Океане Солнца. На ее поиски ушли колоссальные людские ресурсы, и даже при наличии денег достать ее почти невозможно. Неужели даже голубое сияние этой жемчужины, которое струится само по себе, без всякого внешнего света, не способно тронуть ваше сердце?
Мужчина, внутри которого непрестанно кричал этот вопль, не смел произнести ни слова — переступить черту он не решался. Ведь стоило ему разгневать этого человека, и последствия были бы такими, с которыми он попросту не смог бы справиться.
— Генерал Сыфаэр, если эти подношения вам не по нраву, только скажите. Чего бы вы ни пожелали, мы сделаем всё возможное, чтобы исполнить ваше желание, — утирая холодный пот, мужчина следил за реакцией собеседника и спрашивал максимально почтительным и осторожным тоном.
Злокозненный мужчина, вальяжно полулежащий на кушетке, обтянутой тигриной шкурой, обладал лицом, которое могло соперничать с обликом легендарного доблестного и прекрасного бога войны — Императора Яньшэнь. Его неземная красота в обычное время действовала как одурманивающее зелье, похищающее души, но на поле боя он превращался в свирепого и страшного Яксу, чья леденящая жажда крови заставляла врагов бежать, даже не вступая в схватку.
Слово красота обычно ассоциируется с чем-то мягким, нежным и приятным для взора, но применительно к этому человеку всё было иначе. В тот миг, когда видишь его впервые, в голове проносится мысль и невольно срывается с языка: «Как красив!». Но сразу же за этим приходит досада и страх, сменяющиеся глубоким раскаянием за свою неосторожность. В такой момент уже не до того, чтобы наслаждаться его обворожительным лицом.
Это всё равно что случайно похвалить спящего хищника, а потом в ужасе осознать, что ты нарушил его запрет и теперь тебе грозит страшная кара.
Перед этим человеком, сосредоточившим в своих руках большую часть военной мощи Династии Силю и обладающим самой реальной властью в водовороте дворцовых интриг, даже бывший премьер-министр однажды сказал: «Только те глупцы, что вот-вот будут изгнаны из Династии Силю, осмелятся любоваться внешностью Сыфаэра, забывая, что под этой прекрасной оболочкой скрывается опасный человек, способный в любой миг с помощью острого клинка или хитрого плана лишить вас жизни».
Эти слова предельно точно описывали положение Сыфаэра при дворе: стоило ему бросить взгляд своих узких, льдисто-голубых глаз, как у многих по спине пробегал холодок, а волосы на голове вставали дыбом. О каком уж тут любовании его холодной, ледяной красотой могла идти речь?
Когда ему поручили это задание, он был готов к тому, что задача окажется сложной, но не ожидал, что Сыфаэр окажется настолько неуступчивым. Обычные люди алчны, падки на деньги и ценят сокровища, но в этих голубых глазах не было даже тени интереса к горам драгоценностей. С максимально равнодушным видом, какой только можно представить, он лишь мельком взглянул на груду сокровищ, после чего вновь вернулся к короткому клинку в своих руках, продолжая протирать его кусочком мягкой кожи.
— Генерал Сыфаэр, если вам больше по душе оружие, у меня есть знаменитые мечи, выкованные мастерами из Наньцюн. Не желаете взглянуть? — изо всех сил стараясь угодить, он натянул на лицо вымученную улыбку.
Собеседник никак не отреагировал — его демонстративно проигнорировали.
— Или, может быть… — он взглянул на стражников и слуг в главном зале. Там не было ни одной женщины, только сплошь хмурые, похожие на изваяния мужчины. Лицо визитера просияло. — Я заметил, у вас не хватает служанок. Может, прислать вам несколько альбомов с портретами красавиц? Выберете ту, что приглянется, и я немедленно распоряжусь, чтобы ее доставили — прислуживать вам?
Услышав это, Сыфаэр, до этого момента остававшийся безучастным, наконец пошевелился. Он поднял руку и дернул за шнурок колокольчика, и из-за ширмы тут же вышли две прелестные девушки.
— Господин, есть какие-то распоряжения?
Указав на этих сестер-близнецов, прекрасных, словно цветы, Сыфаэр с легкой усмешкой произнес:
— Господин Оу, неужели те красавицы, о которых вы говорите, могут сравниться с Цзы и Цянь Хун из моего поместья? Они не только поют и танцуют, но и готовят так, что равных им нет. А если вдруг ваши красавицы окажутся неуклюжими и ненароком станут ингредиентами для кулинарных шедевров этих сестер, я не смогу перед вами оправдаться.
— Это… — мужчина снова вытер пот со лба, чувствуя, что зашел в тупик. — Генерал Сыфаэр, вы же знаете: я пришел лишь для того, чтобы передать добрую волю наложницы Цинь. Если в моих словах или поступках было что-то, что вас оскорбило, прошу, проявите великодушие, не держите зла.
— Передайте наложнице Цинь мою благодарность за щедрый дар. Скажите, что я, Сыфаэр, его принял.
— Да, да! — вытирая пот, он почувствовал облегчение: задание наложницы Цинь формально выполнено. Пусть не удалось сказать самое главное, но раз подарки приняты — это уже лучше, чем ничего. По крайней мере, его пост министра двора останется за ним еще на какое-то время.
— Цзы, Цянь Хун, проводите господина Оу.
Одним изящным взмахом длинной руки он ясно дал понять, что разговор окончен и возражения не принимаются. Министру Оу, не найдя предлога задержаться, оставалось лишь нацепить на лицо улыбку и откланяться.
Как только гость скрылся из виду, равнодушие сошло с лица Сыфаэра, и он больше не скрывал своего раздражения. Схватив горсть жемчуга и агатов, он процедил:
— Думают, что смогут купить мою верность этим хламом? Наложница Цинь слишком переоценивает свои возможности!
С грохотом он высыпал всю шкатулку камней на пол.
— Хе-хе, в глазах обычных людей эти безделушки — целое состояние, на которое можно прожить всю жизнь. Но вы, господин Сыфаэр, сейчас человек, у которого есть всё, что пожелаете, стоит лишь пальцем щелкнуть. Разве станут такие богатства привлекать ваш взгляд? — Раздвинув занавески из разноцветного хрусталя, вышел мужчина в белом одеянии, похожий на ученого, и замахал веером.
— Подслушивать — не подобает благородному мужу, — бросил Сыфаэр холодный взгляд.
— Кто из тех, что служат вам, может назваться благородным мужем? Уж точно не я. С того самого дня, как я решил следовать за вами, я навсегда отбросил титул благородного мужа.
— Сказано верно. Значит, по твоим словам, я — царь воров, а ты — вор?
— Нет-нет-нет, вы — генерал-вор, а я — ваш военный советник, — мужчина с веером рассмеялся, не в силах сдержаться. — Я прекрасно понимаю: когда за один день получаешь подношения от двух сторон и оказываешься в самом центре дворцовой борьбы, это не прибавляет хорошего настроения. Но, если посмотреть с другой стороны, разве это не означает, что сейчас у вас в руках козырная карта, которая позволит в один миг стать самым значимым человеком в Династии Силю?
Сыфаэр нахмурил свои черные, идеально очерченные брови, и его серо-голубые глаза стали глубокими.
— Императору действительно осталось недолго? Миле.
— Согласно донесениям из дворца, это похоже на правду. Император и без того был слаб здоровьем, а после падения с лошади во время последней Императорской охоты он держится лишь благодаря усилиям Придворного лекаря. Но даже он не в силах совершить чудо и вернуть жизнь, когда смерть уже на пороге. Им остается только ждать, — Миле перестал шутить и произнес серьезно.
Сыфаэр недовольно помрачнел. Ему было всё равно, умрет Император или нет, проблема была в том, что момент выбран крайне неудачно. Основа его военной власти еще недостаточно прочна. Дай ему еще пару лет, и он был бы уверен, что вся армия Силю под его контролем. Оппозиция в войсках еще не набрала сил, но чтобы вырвать ее с корнем, нужен серьезный повод, а беспорядки внутри династии как раз могут стать той искрой, что подожжет пороховую бочку.
— Признаки шаткости положения во дворце уже вышли наружу. Кронпринц должен был без сомнений унаследовать трон, но королева-мать рано скончалась, и сейчас половина старых сановников поддерживают наложницу Цинь. Всем известно, что честолюбивая наложница Цинь идет на всё, чтобы ее родной сын стал императором, да и Второй принц не прочь занять место старшего брата. По сравнению с ними позиции Кронпринца выглядят шаткими. Но и у него есть шансы: в последнее время он очень сблизился с наложницей Ли. У той есть поддержка Императорского Храма и радикально настроенных молодых чиновников, и обе стороны уже готовы к решительным действиям.
Миле взглянул на своего начальника и добавил:
— С вашей поддержкой, генерал, у любого из них в руках окажется военный жетон. Именно поэтому обе стороны сражаются не на жизнь, а на смерть и с таким упорством заигрывают с вами.
Сыфаэр усмехнулся:
— Какая мне выгода вмешиваться? Стать ступенькой для других — увольте.
— Безусловно. На стороне наложницы Цинь стоят министры, но Второй принц вспыльчив, опрометчив и недальновиден. Если он станет императором, поначалу, пока его будут направлять советники, всё будет мирно, но со временем конфликтов не избежать. Его гнев непредсказуем, он будет казнить направо и налево, что само по себе большая головная боль. Хуже всего то, что его окружение — сплошь трусы, никто из них не осмелится дать ему дельный совет. А наложница Цинь — всего лишь женщина, какой бы амбициозной она ни была, в конечном счете она хочет лишь одного — наслаждаться почестями вдовствующей императрицы.
Миле помолчал, вздохнул и продолжил:
— Что касается Кронпринца… с тех пор как он обосновался в Восточном Дворце, он установил режим террора. Он мелочен, боится предательства, искусен в интригах, но не заботится о государственных делах. Он беспощадно расправляется с инакомыслящими, не умея при этом распознавать таланты, и постоянно конфликтует с действующими министрами, поэтому-то он и попал под влияние наложницы Ли. Если он взойдет на трон, кровавых политических чисток не избежать. К тому же, его характер не позволит терпеть, чтобы военная власть находилась в чужих руках. Тогда вы сами станете первым в списке тех, от кого он захочет избавиться.
Обо всем этом Сыфаэр уже размышлял. Пройдя путь от самого низкого раба до прославленного генерала, держащего в руках военную мощь трех армий, Сыфаэр достиг этого не благодаря смешному понятию судьбы. Детство, полное унижений, побоев и страданий, годы службы, преодоление ступеней власти от простого солдата до генерала — всё это было результатом его собственного ума, стратегии и твердой воли. Он поклялся заставить весь мир склониться перед сыном раба. Его амбиции осуществились наполовину, но эта неожиданная дворцовая борьба могла лишить его всего.
Нет, еще слишком рано. Император не должен умереть, пока он не достиг своей цели… Сыфаэр молча сжал кулаки.
Миле, будто невзначай, добавил:
— Впрочем, в этой дворцовой буре есть еще кое-кто, кто оказался в таком же положении, как и вы, и вынужден выбирать свой путь. Хе-хе, правда, ему гораздо тяжелее: у вас хотя бы есть армия, а он сражается в одиночку!
Серо-голубые глаза вспыхнули, и Сыфаэр холодно произнес:
— Говори прямо, не ходи вокруг да около, Миле.
— Да, да, — мягко улыбнулся тот, продолжая помахивать веером. — Я говорю о Третьем принце — принце Сая.Сыфаэр быстро перебирал в памяти лица, но сохранил лишь смутный, неясный образ этого третьего принца. В памяти всплывало лишь одно мгновение, когда на утреннем докладе Император мимоходом представил его всем сановникам, но даже внешность юноши не запечатлелась в его сознании.
— Почему ты заговорил именно о нем?
— Сейчас все внимание почему-то приковано к двоим принцам, но если рассуждать о способности править империей, лично я весьма высоко оцениваю этого маленького дворцового сироту, — с улыбкой произвел Миле.
У Императора было трое сыновей, причем Кронпринц и третий принц родились от любимой императрицы.
Однако императрица скончалась вскоре после рождения третьего принца и не могла о нем заботиться. Пережив тяжелую утрату, Император не желал даже приближаться к этому ребенку, поэтому мальчика передали на попечение бывшего главы канцелярии. В отличие от двух старших братьев, которые постоянно жили во дворце, третий принц вернулся туда лишь в четырнадцать лет, пройдя обряд совершеннолетия и надев корону.
— Оба старших брата — его кровные родственники, но они грызутся насмерть, а ведь один из них — еще и единоутробный брат. Какую бы сторону он ни принял, его станут критиковать. К тому же наложница Цинь и наложница Ли ревностно оберегают своих ставленников, и у них нет причин приближать к себе третьего принца. Либо он станет бельмом на глазу у остальных, либо превратится в бессловесную пешку, плывущую по течению. Положение третьего принца поистине незавидно!
— Силю Сая, значит… — задумчиво глядя на пестрые драгоценные камни на полу, промолвил Сыфаэр. Истинный самоцвет не утратит блеска от того, что его занесло пылью. — Пожалуй, стоит с ним встретиться.
Миле улыбнулся:
— Есть одно весьма подходящее место, где вы сможете повидаться с ним и при этом не вызвать ничьих подозрений.
— Тогда всё беру на тебя, — вскинув брови, с нансечкой в голосе бросил Сыфаэр. — Тебе, военному советнику, тоже пора хоть изредка чем-то заниматься. Ума не приложу, за что я плачу тебе жалованье, если ты вечно пропадаешь где-то целыми днями.
— Не говорите так, господин! Раз уж хозяин столь талантлив, ничего страшного, если у него на службе будет парочка бесполезных подчиненных! — во весь голос рассмеявшись, мужчина неизменной наглую улыбкой счастливо избежал неловкого разговора.
* * *
Звуки кипящей, грохочущей толпы, звонкий лязг скрестившегося металла, застилающая глаза пыль, в которой смешались капли пота и брызги крови.
Это было самое печально известное бойцовское место во всей императорской столице. Чтобы дать простому люду возможность выплеснуть накопившееся за день напряжение, многие мужчины, жаждавшие обжигающего кровь азарта и острых ощущений, отправлялись не в веселые кварталы, а стекались именно сюда.
Эту арену можно было назвать подлинным, извращенным раем, созданным исключительно для мужчин.
В нескольких огороженных грубыми железными прутьями зонах одни мужчины сбивались в стайки и дрались толпаи, а другие сходились один на один. Оружие не ограничивалось: будь то голые руки, ножи или мечи — годилось всё, лишь бы противники дали согласие. Правила в таком месте существовали всего два: весь призовой фонд достается победителю, а убийства строго запрещены.
Те же, кто хотел лишь слегка отведать запретного вкуса азарта, но не имел храбрости выйти на арену самому, могли оставаться за ограждением и делать ставки. В конце концов, на арене никогда не переводились любители подраться и те, кто горел желанием испытать собственную силу, сходясь здесь в поединках.
Среди этой пестрой толпы появился высокий мужчина в длинном черном плаще, резко контрастировавший с окружающими; глубокий капюшон скрывал его лицо в тени.
Его взгляд медленно скользил по этому хаотичному, похожему на базар зрелищу, и в мыслях у него родился такой отзыв: толпа зевак-стервятников кружит вокруг зверей, сошедшихся в смертной схватке, в ожидании легкой добычи; а запертые в тисках реальности звери, истомленные нехваткой выхода для страстей, грызутся и дерутся друг с другом, чтобы потешить свое самолюбие.
Воздух был насквозь пропитан противным духом низовья, до боли напоминавшим о мрачных воспоминаниях его собственного прошлого.
— Миле, ты шутишь, что ли? — С чего бы сыну императорского рода появляться в подобном месте?
— Я бы хотел прожить еще пару лет, господин. — Шутить можно над чем угодно, но только не над хозяином, и Миле понимал это лучше всех. — Глядите-ка, наша цель вон там, в секторе, где собралось больше всего зевак.
Если оглядеть окрестности с того места, где они стояли, то оживление в том секторе привлекало внимание едва ли не половины посетителей бойцовского клуба.
В центре арены юношеское тело, еще не до конца сформировавшееся, с тонкими, выдающими возраст неопытности конечностями, двигалось с поразительной, ослепительной ловкостью. Его противником был здоровяк на добрую голову выше и вдвое массивнее его.
Столь неравные условия сами по себе приковывали всеобщее внимание, но поистине восхищало другое: плавное, словно текучая вода, и изощренно-искусное владение ножом, с помощью которого юноша с легкостью преодолевал разницу в телосложении, напрочь подавляя неповоротливую, изобилующую лишними движениями, но бесполезную технику гиганта.
Косой удар снизу, ответный выпад, уход от удара, внезапная атака — легкий как пушинка подросток играючи проводил эти приемы, не тратя лишних сил. Сверкающий клинок белого металла обратился в порхающую среди цветов бабочку, и в два счета у Здоровяка закружилась голова, лишив его возможности защищаться.
Вух! Когда детина отступил, уворачиваясь от лезвия, и тяжело рухнул на землю, потеряв равновесие, поединок оборвался жирной точкой — исход стал очевиден.
— Эй, дядька, куда делась вся твоя спесь? Ты же только что грозился сделать так, чтобы я подох самым мучительным образом! — щеголяя черной повязкой на глазах, подросток широко ухмыльнулся и поиграл ножом, задиристо бросив: — Погляди-ка на себя, пыхтишь как загнанный бык! Тебе не стыдно?
— Ха-ха-ха… — по рядам зрителей прокатился взрыв хохота, и кто-то крикнул из толпы: — Проиграл — так умей признать поражение! Сдавайся, дядька Бык, тебе этого везунчика ни за что не одолеть!
— Заткнитесь! — взбешенный детина гневно рявкнул на трибуны: — Только и можете что ржать! Хватит ума — выходите сами и попробуйте с ним сразиться, ха-ха-ха!
— Мы же не такие глупцы, как ты, чтобы вызывать удачливого паренька на бой. Ну что, дядька Бык, сколько на этот раз проиграл? — насмешливо отозвался один из зрителей.Здоровенный мужлан по фамилии Ню почесал затылок, вытащил из кармана штанов связку монет и швырнул ее в сторону юноши.
— Ладно, я больше не буду драться. Сегодня мне опять тебя не одолеть. Пойду потренируюсь еще, но когда-нибудь я отыграюсь и верну все с процентами!
Юноша моргнул, нежно поцеловал монеты и сказал:
— Разве можно быть таким жадным, дядинька. Я буду ждать тебя! — Он повернулся к остальным. — Эй, ну что, найдется еще какой-нибудь смельчак, желающий со мной сразиться?
Находящиеся на арене переглянулись, и лишь спустя долгое время кто-то произнес:
— Счастливчикчик, ты уже победил всех, кто здесь умеет драться! Какой дурак теперь решится с тобой сойтись!
— А? — Юноша с преувеличенным усердием потянулся и воскликнул: — Что! Правда, что ли? Я-то слыхал, что здесь собираются все мастера города, вот и пришел специально за наставлениями, а оказалось, что вы совсем не умеете драться. Позорите уровень Первой боевой арены Династии Силю! Неужели действительно никто не хочет со мной подраться? Мои кости ведь еще даже толком не размялись! Скучно, скучно, до чего же скучно!
— Послушай, прекращай уже подливать масла в огонь. За последние несколько дней все здесь уже успели узнать твою силу. Скажи по праву, паренек, ты откуда будешь? Кто твой наставник? В столь юном возрасте, а владеешь боевыми искусствами так искусно — наверняка ты не какой-то простой человек. Сними же свою маску! Нам всем ужасно любопытно, как ты выглядишь на самом деле?
— Да у меня носа не хватает и глаз меньше, не твое дело! — грозно сдвинув брови, свирепо ответил юноша.
— Ха! Тогда нам тем более захочется на это взглянуть!
Строя рожицы и показывая язык, юноша презрительно бросил:
— У берегов моря всегда найдутся любители тухлятины, но я и подумать не мог, что на свете столько праздных зевак. Если вам так сильно нравятся те, у кого не хватает носа и глаз, может, мне прямо сейчас всем вам носы срезать да глаза выцарапать? Посмотрим, останется ли у вас любопытство!
— Ха-ха-ха! Ай да дикий пацан! Ну ты даешь!
Хотя тон юноши был дерзким, в нем сквозила такая игривая живость, что злиться на него было просто невозможно — напротив, все вокруг дружно рассмеялись.
Боевой и напряженный дух, царивший на арене до этого, после таких шуток почти полностью развеялся.
Однако юноша вовсе не собирался сдаваться. Желание продолжать бой ясно читалось в его серых глазах, которые живо шарили по толпе в поисках следующей «жертвы».
В тот момент, когда сине-серые глаза в воздухе встретились с тем ярким серым взглядом, в глазах юноши вспыхнула искра крайнего возбуждения, и восторг так и рвался наружу. Но не успело пройти и мгновения, как его серый взгляд сменился на сдержанный и осторожный — он принялся оценивающе разглядывать его в ответ. Сыфаэр же с безмятежным видом выдержал этот придирчивый осмотр.
Точь-в-точь дикий волчонок, выпущенный на волю, который среди суровой степной жизни жадно, но в то же время крайне осторожно выбирает добычу — мысленно усмехнулся Сыфаэр. Разница была лишь в том, что юношу томила жажда не еды, а лишь достойного соперника, способного дать выход его неиссякаемой энергии.Он вовсе не был чужд пониманию того, какую жажду битвы испытывал сейчас этот юноша. Порой он и сам не прочь был задействовать пот и движение мышц, чтобы развеять тоску, скопившуюся на сердце, либо просто убить скучный полдень, ни о чем не думая. Если рассматривать это как чистую разминку для тела, подобная арена для боевых искусств вполне могла сойти за здоровое место для досуга.
Но какая связь между этим юношей и целью их сегодняшнего визита? Сыфаэр по-прежнему недоумевал.
— Хозяин, вы привлекаете слишком много внимания, похоже, наш Высочество уже руки чешет от нетерпения бросить вам вызов, — с улыбкой прошептал стоявший рядом Миле.
— Высочество? Он? — на сей раз Сыфаэр не стал скрывать удивления в голосе. — Миле!
Поведение юноши, в котором так отчетливо проступали простонародные манечки, казалось, не имело ничего общего с понятием императорской крови.
— О, только не надо на меня так смотреть, господин, ваш взгляд обладает поистине сокрушительной силой, от него у любого душа в пятки уйдет! Я же говорил, что не смею лгать в вашем присутствии! — Миле слегка улыбнулся. — Моя информация верна на все сто. Возможно, в это трудно поверить, но он действительно Сая.
Пока Сыфаэр пребывал в легком замешательстве, взгляд юноши снова переметнулся на Миле, но, быстро отбросив этого противника, с явным сожалением вернулся к Сыфаэру. Поколебавшись мгновение, юноша подобрал лежавший в руке клинок и зашагал в их сторону.
— Похоже, «он» твердо намерен идти до конца, что вы намерены делать? Развернуться и уйти? — Миле принял насмешливый вид человека, усевшегося в первом ряду, чтобы понаблюдать за схваткой двух тигров.
Сыфаэр молча следил за юношей, чьи твердые шаги сокращали разделявшее их расстояние.
— Эй, дружище в черном, телосложение у тебя крепкое, сразу видно — человек тренированный. Смотреть, как дерутся другие, — смертная скука, не хочешь выйти на арену и скрестить мечи? — самоуверенным, чуть задиристым, но вовсе не вызывающим отторжения тоном произнес он.
Нельзя было не заметить, какое мощное пламя брозований пылало в этом на вид хрупком теле.
Его серые глаза ярко горели, и даже повязка не могла скрыть жажду, струившуюся из прозрачных зрачков: живой интерес, нетерпеливое желание испытать себя и присущую детям чистую, алчную, яркую жажду победы. То был боевой инстинкт зверя, заметившего достойного соперника и ни за что не желающего упускать шанс проверить его силу в деле.
Сыфаэр поймал себя на том, что ему впервые стало по-настоящему любопытно, как же «он» выглядит на самом деле.
Большая часть лица юноши была скрыта повязкой, и для воображения оставались лишь ослепительные черные волосы да слегка заостренный подбородок. Ему захотелось заглянуть под эту маску и узнать, какое же истинное лицо скрывается за дерзкими речами, и какое выражение появляется у него, когда он изрыгает столь нелепую, бросающуюся в глаза ложь насчет отсутствия носа и глаз? Это стоило того, чтобы поломать голову.
Пока Сыфаэр, глядя на здоровые, розоватые губы юноши, раздумывал, правду ли сказал Миле и впрямь ли этот дикий, необузданный парень является Третьим принцем, тот уже нетерпеливо поторопил его:
— Эй, на моем лице что-то не так, приятель? Или твоя секретная техника заключается в том, чтобы прожечь врага взглядом?
Помимо грубости, ему недоставало терпения. Сыфаэр искоса взглянул на Миле, начиная жалеть о том, что так легко поверил его словам. Даже если этот юнец перед ними и вправду Его Высочество Сая, вряд ли он вызовет у него интерес — поддерживать императора, у которого нет ни воспитания, ни мозгов, слишком утомительно.
Считай, что обманул меня один раз, не спеши с выводами… — ответил ему Миле одним лишь взглядом.
— Эй, ты что, считаешь меня пустошью? Да или нет — скажи прямо, не трать мое время! — уже в третий раз повторил Силю Сая, теряя всякое терпение.
Что это за человек? Его аура необычайна.
Одно его присутствие словно сгущало воздух вокруг, отчего становилось тяжело и не по себе. Особенно этот глубокий черный плащ; капюшон полностью скрывал лицо незнакомца, но при этом Сая отчетливо чувствовал, как чужой взгляд впивается в него. Невозможно было прочитать эмоции или определить намерения пришельца, это лишь молчаливо подчеркивало властную ауру мужчины.
Сая ощутил необъяснимое раздражение.
Это плохой знак. Его наставник по боевым искусствам когда-то ясно сказал: как только теряешь самообладание, ты даешь врагу идеальный шанс для атаки. Если не можешь сохранять спокойствие и хладнокровие, внимательно следя за обстановкой, чтобы предугадать действия противника, то поражение предрешено еще до начала схватки.
Именно из-за этого Сая на мгновение заколебался.
Еще до начала боя он смутно ощутил уровень силы соперника — этот мужчина был самым опасным из всех, кого ему доводилось встречать.
Если кто-то из обывателей полагал, что Сая выбирает легкие цели и бросает вызов лишь слабакам, то они глубоко заблуждались. Сая потому и пришел на эту арену, что устал от спарринг-партнеров, которые, страшась его титула, не осмеливались сражаться в полную силу. Он хотел в реальном бою понять истинный предел своих возможностей. Если бы противниками постоянно были лишь обычные люди, размахивающие мечами на любительском уровне, у него не было бы причин возвращаться на арену.
Но этот мужчина перед ним в одно мгновение разжег в нем азарт, подстегнул инстинкт воина. У Саи не было подобного опыта прежде; он мог поклясться, что от возбуждения у него даже мурашки побежали по коже.
Проблема была в том, что вместе с этим возбуждением он получил и сигнал об опасности. Мужчина напоминал черную воронку, поглощающую бесчисленные угрозы; одно лишь его присутствие внушало ужас.
Глупец! — мысленно выругал себя Сая.
Неужели он проиграет из-за этого нелепого, безосновательного страха?! Он — Силю Сая, и не знает, что такое страх! Даже если этот человек — демон, явившийся прямиком из ада, ему нечего бояться. Только трусливые слабаки позволяют собственным подозрениям и страхам победить себя.
— Эй, если ты сейчас же не ответишь, я посчитаю это принятием вызова!
Мужчина по-прежнему не двигался, лишь его взгляд был прикован к Сае. Подобное поведение окончательно вывело Саю из себя. Хмыкнув, он подумал: Не верю, что не смогу заставить тебя сдвинуться хоть на полшага!
Крепче сжав рукоять меча, Сая с криком бросился в атаку.
Он понимал, что действует грубо, поэтому первый выпад был лишь проверкой, он не собирался калечить врага. Но прежде чем лезвие коснулось одежды противника, мощная ответная волна отбросила его назад. Пораженный, Сая перешел от пробного удара к реальному, инстинктивно нанося второй удар молниеносной быстротой.
Однако движения мужчины оказались еще стремительнее. Используя черный плащ как оружие, он обвил лезвие меча, одним движением развеял атаку Саи, а затем так сильно дернул, что тот потерял равновесие и повалился назад.
— Хе! — Сая, используя меч как опору, сделал сальто в воздухе и приземлился на ноги, избежав позорного падения. Но эти пара движений ясно дали ему понять, какая колоссальная разница в силе и технике разделяет их!
Как же он хорош!
Восхищаясь, Сая не желал сдаваться и снова перешел в наступление.
На этот раз он не сдерживался, используя все, чему был обучен, надеясь хоть немного отыграться. Но мужчина по-прежнему держался невозмутимо. Каким бы быстрым и яростным ни был натиск Саи, он не мог коснуться даже края одежды противника. Что было еще более унизительно, мужчина даже не обнажил оружия, используя лишь мастерскую работу ног и искусные приемы рукопашного боя, чтобы кружить вокруг Саи.
Как быстро!
Сая всегда считал, что обладает преимуществом благодаря своей физической форме, ловкости и быстроте атак, но теперь с ужасом осознал: его руки и ноги всё равно медленнее, чем у этого человека. В один миг казалось, что его меч вот-вот нанесет смертельный удар, но в следующую секунду он сам оказался заблокирован врагом сзади.Холодная дрожь побежала от позвоночника прямо к затылку, возбужденный разум жадно впитывал острейшее наслаждение от экстрима, преобразуя его в еще более мощный импульс. Неукротимое стремление Сая к победе заставляло его действовать клинком все быстрее и быстрее. Посторонним казалось лишь, что вихрь серебряного сияния со всех сторон окружил фигуру, которая то взмывала вверх, то падала вниз, и в этой суете было совершенно невозможно разобрать, кто побеждает.
В один миг из гущи мелькающих силуэтов донесся резкий окрик, и меч вылетел из рук своего хозяина.
Сая, побледнев, уставился на пустую ладонь — исход поединка решился.
Он проиграл. Проиграл вчистую. И даже быстрее, чем он думал, проиграл чисто и решительно, без малейших колебаний. Ха! Ну и малый же, поистине невероятно!
Одной рукой мужчина поймал меч Саи, а другой крепко ухватил юношу за запястье и наконец заговорил:
— Меч используют тогда, когда борются за выживание. Хочешь выжить — сначала устрани врага; а чтобы устранить врага, все средства хороши... вот так!
— Кх!
Острая, пронзительная боль обожгла запястье. В тот самый момент, когда Сая уже подумал, что его кости сейчас хрустнут, мужчина ослабил хватку, но всё же не отпустил его.
— Если не умеешь убивать врагов и избавляться от напастей с помощью настоящего оружия и стали, нечего им размахивать. В конце концов, меч — это тебе не игрушка для детских забав, «высочество» Сая. — Низкий, завораживающий и прекрасный голос мужчины дразняще шептал прямо ему на ухо, обдавая дыханием.
— Ты! — Сая судорожно, тяжело втянул воздух.
Почему этот мужчина знает, кто он такой? В голове у Саи воцарилась абсолютная пустота. И пока он стоял в растерянности, мужчина широким жестом, без лишних слов, сорвал с него маску-повязку и одновременно зажал подбородок, грубо задрав его лицо так, чтобы тот смотрел прямо на него.
— Ты что творишь! Наглец!
Лишившись маскировки в одно мгновение, Сая от гнева ощетинился всем телом. Его светло-серые глаза ярко сверкали, словно белое серебро, щеки покрылись легким румянцем раздражения, а дрожащие губы сквозь зубы выплюнули:
— Раз уж тебе известно мое положение, как ты смеешь вести себя столь бесцеремонно и дерзко? Кто ты такой? Назови свое имя.
Яркое, незабываемое, выдающееся лицо, высокомерное выражение, застывшее в уголках глаз и на губах, и то едва пробивающееся очарование новичка, стоящего на грани между детством и зрелостью, — все это создавало впечатление, совершенно не вязавшееся с образом простого деревенского юнца, каким он казался в маске. Это также наглядно показывало, что юноша привык отдавать приказы другим.
Сыфаэр больше не сомневался: этот разъяренный, похожий на ощетинившуюся кошку красивый юноша действительно был тем, кого все в Поднебесной почитали своим господином, — сыном императорского рода.
— Не стоит так злиться, наши слова не долетят до ушей праздношатающихся зевак. — Сыфаэр слегка улыбнулся. Этот третий принц в чем-то явно отличался от двух предыдущих. К зловещему и коварному, подобно крысе, Кронпринцу и глупому, как буйвол, Второму принцу он не испытывал ни малейшего интереса, но... полный жизни третий принц, на котором не было этой грязной дворцовой вони, ему вовсе не претил.
Сая прищурился.
— Кто ты в конце концов такой?
— Ну... если хочешь знать, возможно, со временем ты найдешь ответ. — Он все еще выжидал. Сведений о третьем принце пока было слишком мало, хотя этих нескольких мгновений знакомства хватило, чтобы тот вызвал у него интерес. Однако решать, станет ли этот юноша пешкой в его игре, было еще слишком рано.
— Кто тебя подослал?! — Сая попытался выдернуть руку, но запястье мужчины словно обхватило нефритовое кольцо — оно не сдвинулось ни на дюйм. — Раз ты знаешь, кто я, зачем явился сюда? Какова твоя цель?
— Осторожность — это хорошо, но заявляться без единого телохранителя или слуги?! Слоняться в одиночку по этому сборищу головорезов и бойцовой арене — не стоило ли сначала поразмыслить о собственной безрассудности и опрометчивости, Ваше Высочество, вместо того чтобы так спешно допытываться, кто я такой?
На порозовевшем лице Саи проступил еще более яркий румынц. То, в чем мужчина его упрекал, было как раз его слабостью, за которую его вечно пилили. Привычка тянуться в опасные места воспитывалась в нем с самого детства.
— Мои дела не касаются какого-то подлого мелкого воришки, который даже лица своего показать не смеет! Долго ты еще намерен удерживать руку моего благороддия? Немедленно отпусти!
Тихо усмехнувшись, Сыфаэр другой рукой откинул капюшон, скрывавший лицо.
— Я исполнил приказ и показал лицо, Ваше Высочество. Извольте хорошенько запомнить мою внешность — возможно, в будущем это лицо еще не раз появится рядом с вами.
Сая потерял дар речи, глядя на лицо, которое прозвали самым греховным и дьявольски прекрасным в Поднебесной: смерть зачастую бывает настолько завораживающе красивой, что люди готовы добровольно, не задумываясь, отдать ей свои жизни и души. Какая-то бродячая поговорка вдруг промелькнула в его голове.
Красота, способная одним взглядом лишить дыхания.
Совершенно бессознательно Сая, с побледневшим лицом уставившись на холодные и пронзительные серо-голубые глаза мужчины, пробормотал:
— Ты... Сы... фаэр.
Такая внешность была единственной в своем роде под небесами, и его слава гремела так же громко, как и его красота — Сая уже давно слышал об этом. Только он никак не ожидал, что настанет день, когда он увидит его воочию.
http://bllate.org/book/38623/4859956
Готово:
